четверг

Мой будильник заорал в 6:30, как всегда. Противно, мерзко, но привычно. Я протянула руку, нашарила телефон на тумбочке и сбросила звонок. Полежала ещё минуту, глядя в потолок. Сегодня короткий день — четыре урока вместо шести. Первые два — физра, потом польский, музыка и урок с классной. Есть в этом что-то обнадёживающее — быстрее домой. Или не домой, а на стадион. Но это позже. Ровно в 6:45 зазвонил мой личный будильник по имени Ада. Я взяла трубку, даже не глядя на экран. — Дашка, ты встала? — её голос был бодрым, как у человека, который уже принял душ и выпил чай. Я заподозрила неладное. — Ада, сейчас только без пятнадцати семь. Как ты так можешь? — А я уже собралась! Автобус через десять минут. Значит, через двадцать буду у школы. Ты когда выходишь? Я села на кровати, пытаясь одновременно нащупать тапки и не уронить телефон. — Ну... Полина только через полчаса встаёт, она любит спать до последнего. А я... я выйду примерно в 7:20. Встретимся у шкафчиков? — Ага. Только чур ты меня ждёшь, а не я тебя. В прошлый раз ты опоздала на пять минут, и я стояла как дура с рюкзаком. — Ладно, ладно. Беги на свой автобус, увидимся. Я сбросила звонок и всё-таки вылезла из-под одеяла. За окном было уже светло, майское солнце пробивалось сквозь занавески. На кухне гремела посудой мама. Обычное утро. Завтрак прошёл быстро — каша с яблоком, чай, и рюкзак собран с вечера. Вратарская форма для гандбола лежала в отдельном мешке: длинные шорты, наколенники, футболка с номером 13. У Ады номер 1. Мы обе вратарши, это наша гордость и наша боль. Потому что ловить мячи, которые летят со скоростью пули — занятие для сумасшедших. Но мы любим. Выйдя из дома, я посмотрела на часы — 7:15. Идти до школы три минуты, но я решила не спешить и прошлась медленнее, вдыхая свежий воздух. Наш район спокойный: старые панельные дома, несколько магазинов, и школа через дорогу. Я живу так близко, что иногда завидую тем, у кого есть время на дорогу — можно было бы послушать музыку подольше. Но с другой стороны, не надо мёрзнуть на остановке. В 7:20 я вошла в школьный двор. Здание было уже открыто, несколько учеников бродили по крыльцу. Я направилась внутрь, к нашим шкафчикам на первом этаже. Они стояли в длинном коридоре, выкрашенные в серо-синий цвет. У каждого свой номер и кодовый замок. Мой — 47. Рядом — Полины 48, а Ады 45. Мы специально попросили поставить их вместе ещё в сентябре. Я открыла свой шкафчик, повесила куртку, достала сменку и папку для уроков. Рядом Ада доставала свою вратарскую форму — длинные шорты, наколенники, футболку с номером 1. Мы переглянулись, улыбнулись. Ждать Аду оставалось ещё минут десять. Я прислонилась к стене и начала листать ленту в телефоне. — Cześć, Daria! Я подняла голову. Мимо прошла Злата с Хубертом — они сидят у стены, я помню по рассадке. Злата улыбнулась, Хуберт кивнул. — Cześć — ответила я, но они уже скрылись за поворотом. Потом подошёл Назар с Алой. Вот Ала — та ещё змея. Она прошла, даже не поздоровавшись, только что-то шепнула Назару, и он хихикнул. Хальшка тоже была где-то поблизости, я слышала её голос за углом. «Не обращай внимания», — подумала я. Ала и Хальшка — наши локальные враги. Одна осуждает всех девочек за игру в гандбол (сама играет как далбоебка), вторая вечно лезет к чужим подругам, чтобы их поссорить. Но сегодня мне было не до них. Ровно в 7:30 я увидела Аду. Она вбежала в коридор, запыхавшаяся, но сияющая. Её длинные волосы были собраны в хвост, на футболке — принт с единорогом. — Nie spóźniłam się? — спросила она по-польски, хотя мы обычно говорим по-русски, но иногда смешиваем. — Не успела бы, даже если бы автобус опоздал на час. У нас ещё пятнадцать минут до звонка. Полина придёт только к звонку, ты же её знаешь. Ада закинула рюкзак в шкафчик и достала блокнот. — Слушай, а ты вчера видела, что Халя написала в группе? — она понизила голос. Хальшку мы называем Халей. — Нет, а что? — Она написала: «Интересно, некоторые девочки вообще умеют играть в гандбол или только шумят?» Это явно в твой адрес. И Полины. Я закатила глаза. — Пусть говорит. У неё на прошлой неделе мяч вообще в аут улетел, а она сделала вид, что так и надо. Ада рассмеялась. Мы ещё немного поболтали про вчерашний сериал, потом она спросила: — Ты с Полиной сегодня виделась? — Нет. Она спит до последнего. Я ей написала «доброе утро», она ответила смайликом и всё. Наверное, сейчас только встаёт. И правда, ровно в 7:43 я увидела её. Полина шла по коридору из конца в конец, поправляя свой рюкзак. На ней была свободная худи серого цвета, джинсы и кроссовки. Волосы распущены, глаза ещё сонные. Она подошла, и я сразу почувствовала этот её запах — ваниль и что-то ещё, неуловимое. — Dzień dobry, śliczna — сказала я, улыбнувшись. — Cześć — ответила она и, не стесняясь Ады, чмокнула меня в щёку. Ада сделала вид, что смотрит в стену. — Что у нас сегодня? — спросила Полина, открывая свой шкафчик. — Два физры, потом польский, музыка и урок с пани, — перечислила я. — О, короткий день. Люблю. — И на этой неделе матч, — напомнила Ада. — Так что готовься, сегодня будем бросать по сто раз. А мы с Дашкой в воротах стоять. Полина кивнула. Она полевая, у неё хороший бросок с линии, номер 12. Звонок прозвенел в 7:45. Мы переглянулись. До первого урока — физра — нужно было просто переодеться и идти в спортзал. Школьный коридор наполнился голосами, кто-то бежал, кто-то опаздывал. Я взяла Полину за руку, и мы втроём направились в раздевалку. Часть 2. Физра. Гандбол. Две вратарши — лучше одна Раздевалка для девочек была маленькой и тесной. Нас, гандболисток, около десяти человек. Ада сразу заняла дальнюю скамейку, я села рядом с Полиной. Соседка по парте, Лиля, тоже была там — она сидит с Полиной на уроках, так что мы все дружим. — Сегодня броски, — объявила тренер, пани Халина (я её очень уважаю, хотя иногда она кричит так, что звенит в ушах). — На этой неделе матч. Домашний, с командой из Кракова. Поэтому без нытья. Вратари — Даша и Ада, становитесь по очереди в ворота. Остальные отрабатывают броски с разных позиций. Мы переоделись. Я натянула вратарскую форму: длинные шорты, наколенники, футболку с номером 13. Ада взяла номер 1. Полина — полевая, у неё номер 12, как всегда. — Две вратарши, — сказала Ада, затягивая шнурки. — Сегодня у нас будет горячо. — У кого? У нас или у них? — спросила я. — У нас. Полевые будут нас пытать. Спортзал пах деревом и потом. Окна большие, солнечные. Мальчики уже были на своей половине — у них тоже физра, но отдельно. Я краем глаза заметила, как Бартек-блондин (мой сосед по парте) отрабатывает бросок с разворота. Ему помогает тот Куба, который близнец, но именно тот, что посмешнее. — Dawaj, dziewczyny! — крикнула пани Халина. — Разминка два круга, потом бег с высоким подниманием колен, потом приставным шагом, потом вперёд спиной. Всё, поехали. Мы побежали по кругу. Полина рядом, Ада сзади подгоняет. После разминки началась основная часть: сначала я встала в ворота, а полевые — Полина, Ада (она тоже вратарь, но сейчас в поле для тренировки), Лиля и другие — бросали по моим воротам. — Даша, готова? — крикнула Полина. Я присела, руки вперёд. Она разбежалась и швырнула мяч в левый угол. Я упала в шпагат и отбила. Мяч улетел в аут. — Nieźle, Daria! — похвалила пани Халина. — А теперь Ада в ворота. Даша, выходи в поле, бросай. Поменялись. Ада встала на ворота, я взяла мяч. Полина пасовала мне с края. Я разбежалась, сделала финт на бросок низом, а сама бросила в верхний угол. Ада вытянулась, но мяч всё равно залетел — она не дотянулась. — Ty masz mocne uderzenie — сказала Ада, поднимаясь с колен. (У тебя сильный удар). — Następnym razem złapię — пообещала я. (В следующий раз поймаю). Мы тренировали броски и вратарскую реакцию. Я вставала на линию, прыгала, падала. Пот с меня лил градом. Полина иногда подходила, хлопала по плечу: «Trzymaj się» (Держись). Ада отбила несколько моих самых сильных бросков — один даже лицом, и мы заржали, потому что она закричала: «Nie maluję się na mecz!» (Я же не крашусь на матч!). Между подходами мы пили воду из бутылок. Я отпила глоток и протянула Полине. Наши пальцы коснулись. Она улыбнулась. — На матче так же будешь ловить? — Постараюсь. А ты будешь забивать. — По рукам. Бартек с другой стороны зала что-то крикнул про удачу, я показала ему кулак — мол, давай, норм. В конце физры пани Халина дала задание пробежать «челнок»: три раза туда-обратно. Это было убийственно. Я пришла второй, после Назара (он вообще быстрый, хоть и парень, но мы же все в одном классе, просто тренировки часто раздельные). Полина прибежала четвёртой, Ада — пятой. Все устали, но довольные. После физры — быстрый душ. У нас на это десять минут. Я успела сполоснуться, надеть сухую форму (школьную, не спортивную) и собрать волосы. Полина мылась рядом, мы перекидывались шампунем. Ада из соседней кабинки кричала, что у нас завтра тоже короткий день, и это счастье. Выйдя из раздевалки, я взглянула на часы — было 9:15. Следующий урок — польский. Мы с Полиной пошли по коридору, Ада убежала вперёд — ей нужно было взять что-то из шкафчика. И тут случилось то, что войдёт в историю нашего фанфика. Часть 3. Kurwa, pani, przepraszam! Мы шли по коридору второго этажа, где находились кабинеты польского и математики. Я была всё ещё в приподнятом настроении после удачных бросков. Полина шла справа и рассказывала про вчерашний фильм. Я слушала вполуха и вдруг решила её рассмешить. — Смотри, — сказала я и, развернувшись на каблуках, пошла задом наперёд, глядя на Полину. — Я как Франек на перемене. Помнишь, он так врезался в дверь? Полина засмеялась. Я продолжала идти задом, оглядываясь через плечо, чтобы не врезаться в стену. Коридор был почти пустым — большинство уже сидели в классах. Ну, думаю, ещё пару шагов и остановлюсь. Но я не рассчитала траекторию. Резкая боль в спине — я врезалась в кого-то мягкого, но очень массивного. Моя спина впечаталась в чей-то живот, а потом я потеряла равновесие и полетела на пол, увлекая за собой этого кого-то. Оказавшись на полу, я подняла голову и обомлела. Надо мной, с выпученными глазами и рукой, зажатой между моей лопаткой и её грудью, сидела сама пани Ковальска — наша классная руководительница. Она пыталась удержать равновесие, но сумка с тетрадями упала, и все листы разлетелись по коридору. И тут в голове у меня щёлкнуло. Знаете это чувство, когда язык опережает мозг? Я открыла рот, чтобы сказать «przepraszam» (извините), но вылетело совершенно другое слово. Громкое, звонкое, с отличной артикуляцией: — Kurwa! Слово это разнеслось по коридору, как взрыв. Полина застыла с открытым ртом. Ада стояла в трёх метрах и смотрела на нас с пани. Потом я услышала смех. Сначала тихий, потом всё громче. Это Полина не выдержала. А следом за ней залилась Ада. Пани Ковальска медленно поднялась на ноги, отряхнула юбку. Она была пожилой женщиной лет пятидесяти, с короткими седыми волосами и острым взглядом. Я тоже встала, чувствуя, как горят щёки. — Daria, — голос её был ледяным. — Co ty powiedziałaś? (Что ты сказала?) — Pani, przepraszam, ja nie chciałam... — начала я. — То есть, я случайно, это не в ваш адрес, просто больно ударилась... — Do mnie po lekcji. Napiszesz wyjaśnienie. (Ко мне после урока. Напишешь объяснительную.) — Ale pani, to był wypadek... — Nic nie słyszę. O trzynastej czekam. (Ничего не слышу. В тринадцать ноль-ноль жду.) Она подобрала свои тетради и, гордо подняв голову, удалилась в сторону учительской. Я осталась стоять посреди коридора, чувствуя себя последней идиоткой. Полина подошла и обняла меня за плечи. — Даш, ты чего? — шепнула она. — Бывает. Все матерятся. — Все, но не в лицо классной! — Зато смешно, — сказала Ада, подходя и протягивая мне разбросанную ручку. — Ты видела её лицо? Она испугалась больше, чем ты. — Спасибо, подруги. Утешили. — Пойдём на польский, а то опоздаем, — Полина взяла меня за руку. — Выдумаем что-нибудь. Часть 4. Польский. Бартек, сердечки и несчастная любовь Урок польского вёл пани Янина — маленькая, суетливая женщина с вечно запотевшими очками. Она обожала диктанты и чтение вслух. Мы её недолюбливали, но терпели. Я вошла в класс одновременно со звонком. Бартек уже сидел за нашей партой (четвёртая лавка под окном). Он подвинул мне стул и насмешливо поднял бровь. — Слышал, ты влетела в пани Ковальскую и обматерила её? — Откуда уже все знают? — Халя разнесла за минуту. Теперь ты легенда класса. Я села и уткнулась лицом в сложенные руки. Бартек похлопал меня по спине. — Не ссы. У пани Ковальской сегодня хорошее настроение, может, ограничится устным предупреждением. — Она сказала объяснительную писать. — Ну, напишешь, что отрабатывала навыки польского мата. Шутка. Ладно, давай тетрадь, я забыл домашку. Я дала ему свою тетрадь. Он быстро переписал упражнение, параллельно рассказывая, что вчера опять видел Игу в парке. — Она была с Шимоном, — жалобно сказал Бартек. — Но это не свидание, я уверен. Просто гуляли. — Бартек, сколько можно? Ты ей нравишься, я тебе сто раз говорила. Ты сам стесняешься подойти. — А вдруг нет? Она всегда смотрит в сторону. Я вздохнула. Мы уже обсуждали это тысячу раз. Я пообещала помочь ему начать всё сначала с Игой, но для этого нужно, чтобы он хоть что-то делал. Пока что он только рисовал сердечки на полях и ставил на неё локтем, когда учитель подходил. — Ига сидит на третьей лавке в середине с Олеком, — напомнила я. — Ты можешь после урока подойти и спросить что-нибудь про домашку. Или про гандбол. Она же тоже на стадион ходит иногда. — Ладно. Может быть. Урок начался. Пани Янина объявила, что мы будем читать «Пана Тадеуша». Скука смертная. Я открыла учебник на нужной странице и стала рисовать на полях мелкие сердечки. Потом узоры: спиральки, цветочки, и снова сердечки. Один рисунок — для Полины, второй — для Бартека, чтобы он подарил Иге. Бартек писал что-то в тетради, но я заметила, что он каждые две минуты косится на Игу. Ига сидела в трёх рядах от нас, она как раз поправляла волосы. Между ними была целая карта препятствий, но Бартек страдал молча. Через десять минут пани Янина вызвала к доске моего соседа. Бартек вышел и начал читать отрывок. Читал он плохо, запинался, но учительница была относительно добра. Я воспользовалась моментом и передала записку Полине. Полина сидела сзади меня, с Лилей. Я сунула записку через плечо, и Лиля, хихикнув, передала её Полине. В записке было написано: «Напиши мне ответ, как ты думаешь, пани Ковальска меня убьёт? И как там ваше с Иза объяснение? (шучу)». Через минуту записка вернулась. Полинин почерк был круглым и аккуратным: «Не убьёт, но вздрючит. Главное, не смейся, когда будешь писать объяснительную. А с Изой у нас всё норм, она сегодня Хальшку послала». Я улыбнулась. Хальшка пыталась поссорить Полину с Изой на прошлой неделе, но не вышло. Наша команда держится вместе. Вторую записку я написала для Ады, которая сидела во второй лавке у окна с Кубой (тем, близнецом, весёлым). Текст: «Представь лицо пани Ковальской, когда я сказала Kurwa. Я теперь до конца месяца буду краснеть». Ада прочитала, показала большой палец и написала: «Лучшее утро в этой школе». Урок польского тянулся долго. Я рисовала, Бартек вернулся на место и тоже начал чертить крошечные сердечки для Иги. Пани Янина рассказывала про романтизм, но никто не слушал. Когда она отвернулась к доске, я передала третью записку — теперь Полине с шпаргалками по польскому. В конце урока мы должны были написать короткое сочинение про лето. Я заранее набросала фразы на клочке бумаги и, пока учительница ходила по рядам, спрятала его под учебник. Бартек толкнул меня локтем — пани Янина приближалась. Я быстро задвинула шпаргалку в пенал и сделала внимательное лицо. Прокатило. После звонка все вздохнули с облегчением. Часть 5. Музыка. Тетради и тишина Третьим уроком была музыка. Мы с Полиной пошли в кабинет на первом этаже, рядом со столовой. Музыка у нас ведёт пани Эльжбета — молодая, приятная, но сегодня у неё было плохое настроение, потому что почти никто не сдал тетради с домашним заданием. — Siadajcie szybko, — сказала она. Сели. Я оказалась рядом с Полиной (свободная рассадка на музыке, слава богу). Ада села слева, Лиля справа. Урок музыки обычно проходит скучно, если не петь. Но сегодня мы просто сдавали рабочие тетради и проверяли, кто всё заполнил. Я сдала свою тетрадь. Полина тоже. Ада забыла дома, и пани Эльжбета заставила её написать объяснительную, почему нет тетради. Я хихикнула — у меня и так скоро будет объяснительная перед классной, а теперь ещё и у Ады. — Заткнись, — шепнула Ада, но без злобы. Остаток урока мы тихо сидели, листали учебники и делали вид, что изучаем ноты. На самом деле я обменивалась с Полиной сообщениями в телефоне под партой. Мы обсуждали план моего спасения после уроков. «Ты пойдёшь со мной к пани?» — написала я. «Не пустят, — ответила Полина. — Но я подожду в коридоре. Потом обнимемся, и всё будет хорошо». «Ты меня целуешь при всех» «Я всегда тебя целую при всех. Это Польша, нормально». Я улыбнулась и спрятала телефон. В конце музыки пани Эльжбета сказала, что на следующей неделе будем петь гимн, и мы все должны выучить слова. Кто-то застонал, но я пропустила мимо ушей. Часть 6. Урок классной. Объяснительная В 12:15 прозвенел звонок на четвёртый урок. Это был урок с пани Ковальской — нашим классным руководителем. Обычно на этих уроках мы обсуждаем организационные вопросы, оценки, поведение. Но сегодня я знала, что главным событием буду я. Мы зашли в кабинет (тот же, что и у польского, только на другом этаже). Я села за свою парту (с Бартеком), а Полина сзади с Лилей. Ада — на своём месте у окна. Пани Ковальская посмотрела на меня поверх очков и сказала: — Daria, proszę zostać po lekcji. A teraz otwórzcie dzienniki. (Даша, пожалуйста, останься после урока. А сейчас откройте дневники.) Весь урок я почти не слушала. Пани Ковальская объявляла о предстоящей экскурсии в Краков, потом о конкурсе рисунков, потом о сдаче денег на благотворительность. Я смотрела в окно и мысленно готовила текст объяснительной. «Я, Дария... нечаянно налетела на пани... не хотела материться... это была рефлексия от боли... прошу прощения». Ближе к концу урока Полина передала мне записку: «Скажи честно, что испугалась. Она поймёт. И не забудь улыбнуться». Легко сказать. Наконец, урок закончился. Все вышли, кроме меня. Полина встала у двери, Ада рядом с ней. Я осталась сидеть за партой. Пани Ковальская подошла и села напротив. — Daria, opowiadaj. (Даша, рассказывай.) Я начала сбивчиво, на польском, потому что, во-первых, это более уважительно, во-вторых, она не очень хорошо понимает по-русски (хотя мы русскоязычные ученики, но учителя требуют польский). — Pani, bardzo przepraszam. To był wypadek. Szłam tyłem, bo chciałam rozśmieszyć Polinę. Nie widziałam pani. Uderzyłam się i to słowo... samo wyleciało. Nie chciałam obrazić pani. (Очень извиняюсь. Это был несчастный случай. Я шла задом, потому что хотела рассмешить Полину. Не видела вас. Ударилась, и это слово... само вылетело. Не хотела вас оскорбить.) Пани Ковальска внимательно слушала. Потом вздохнула. — Daria, ja rozumiem, że nastolatki czasem przeklinają. Ale nie możesz tak robić wobec nauczyciela. Napiszesz wyjaśnienie ręcznie, trzysta słów. Przeniesiesz jutro. I więcej tego nie słyszę. (Даша, я понимаю, что подростки иногда ругаются. Но ты не можешь так делать по отношению к учителю. Напишешь объяснительную от руки, триста слов. Принесёшь завтра. И больше я этого не слышу.) — Dziękuję, pani — выдохнула я. — Możesz iść. I następnym razem patrz, gdzie idziesz. (Можешь идти. И в следующий раз смотри, куда идёшь.) Я вышла из кабинета на ватных ногах. Полина и Ада стояли в коридоре и ждали. Едва дверь закрылась, они набросились на меня: — Ну что? — 300 слов объяснительной. Но пронесло. Полина обняла меня и, не обращая внимания на проходящих мимо одноклассников, звонко чмокнула в щёку. — Я горжусь тобой, — сказала она. — Ты не разревелась. — Спасибо, любимая. Ада закатила глаза, но по её улыбке было видно, что она рада. — Ладно, героиня, побежали, а то стадион закроют. Или ты передумала? — Нет, иду. Полина, ты на религию? — Да, через полчаса. Напишу, как освобожусь. Часть 7. Стадион. Батутики и разговоры о главном Мы вышли из школы. Солнце пекло вовсю, хотя был только первый час дня. Я надела кепку (всегда ношу в рюкзаке) и пошла с Адой по направлению к стадиону. Он был в двух кварталах от школы, рядом с парком. — Ты сегодня реально крутая, — сказала Ада, когда мы переходили дорогу. — Я бы на твоём месте заплакала. — Да ладно. Эта пани вообще нормальная, она не будет из мухи слона делать. — А что Полина сказала? — Ничего особенного. Просто сказала, что гордится. Ада мечтательно вздохнула. У самой Ады никого не было, но она часто говорила, что завидует мне и Полине — нашей лёгкости и взаимопониманию. — Придёшь ко мне в субботу? — спросила я. — Может быть. Если Хальшка не привяжется снова. Мы свернули к стадиону. Это было небольшое поле с беговыми дорожками и площадкой для прыжков. В углу стояли батутики — то, что нам с Адой нравилось больше всего. Мы заплатили за час (скидка для школьников) и начали прыгать. Сначала в разминку, потом выше, потом с трюками. Ада пыталась сделать сальто, но упала на спину, и мы смеялись до слёз. В какой-то момент я легла на батут и уставилась в небо. Ада рядом. — А ты заметила, что на польском Бартек смотрел на Игу, как кот на сметану? — спросила она. — Это безнадёга. Но я обещала помочь. — Как? — Не знаю. Может, попросить Игу передать что-то от него. — Только не через Халю. Та сразу разнесёт. — Знаю. Поэтому через Злату. Они с Игой дружат. — Сегодня ты отбила три из пяти моих бросков, — сказала Ада, когда мы прыгали. — Злая ты. — У вратарей своя правда. Мы спасаем команду. Я задумалась. Помогать влюблённым — это ремесло. С одной стороны, Бартек меня прикрывает на уроках, толкает, когда учитель идёт. За это я должна помочь ему с Игой. С другой стороны, я сама не очень-то умею объясняться в любви. С Полиной всё как-то само сложилось. Попрыгав ещё полчаса, мы зашли в пиццерию рядом со стадионом. Взяли по куску маргариты и сели на лавочку. Я достала телефон. Сообщение от Полины: «Религия кончилась. Сейчас иду домой. Позвони вечером, поболтаем. Целую». Я ответила: «Целую. Прыгнули с Адой, расскажу всё». Ада украдкой глянула в экран. — Вы такие милые. Прям сериал. — Самодеятельный, — ответила я и откусила пиццу. Часть 8. Вечер. Планы. Конец короткого дня Домой я вернулась около трёх. Мама была на работе, так что я сделала себе чай, села за стол и начала писать объяснительную. Триста слов по-польски. Я пересчитала: получилось 350. Пусть будет с запасом. К вечеру позвонила Полина. Мы проговорили час: обсудили завтрашний короткий день (второй подряд), планы на выходные, матч на этой неделе. Полина сказала, что пани Халина сегодня хвалила её броски, а про меня сказала, что «Даша отлично читает игру вратаря». Я похвалила её ещё раз. — Завтра снова увидимся у шкафчиков? — спросила она. — Конечно. Я буду в 7:30. Ада опять приедет, носиться будет. — А ты опять кого-нибудь матом наградишь? — Нет. Обещаю. Мы посмеялись. И пожелали друг другу спокойной ночи — хотя было ещё рано. Я легла на кровать, включила музыку и подумала: жизнь — это такие вот дни. То смешные, то дурацкие. Но с Полиной, с Адой, со всеми этими Кубами, Касперами, Бартеками, Алами и Хальшками — она никогда не бывает скучной. Завтра новый короткий день. Кто знает, что случится? Может, Бартек наконец подойдёт к Иге. Может, Халя опять нагадит. Может, я получу хорошую оценку по польскому. А может, просто буду сидеть на батутике и смотреть на облака. Одно я знаю точно: я запишу всё это в наш фанфик. И когда-нибудь мы с Полиной перечитаем и вспомним этот день — день, когда я влетела в классную, обматерилась, написала объяснительную, а потом прыгала на батуте и ела пиццу. Обычный день. Но наш. Конец первой главы