Глава 1. Возвращение в Питер

Ноябрьский Петербург был серым, как старая киноплёнка. Сырой ветер шёл с Невы, бил в лицо, забирался под воротник пальто и будто намеренно напоминал каждому, кто сюда приезжал: город не любит слабых. Милорада Залецкая вышла из такси у Заневского ОВД, расплатилась, взяла из багажника небольшую дорожную сумку и на секунду задержалась у входа. Четыре ступени. Потёртые перила. Жёлтый свет над дверью. Всё до смешного буднично — и всё равно сердце ударило сильнее, чем следовало бы. В Москву она привыкла входить как в крепость: с пропуском, с кодами, с папками под мышкой, с лицом, которое ничего не выражает. Здесь же всё было проще, грубее, честнее. Питерские отделы не притворялись стерильными. Они пахли сыростью, кофе из автомата, мокрой формой, дешёвым табаком и чужими бедами. — Вы к кому? — спросил дежурный, едва подняв голову. — Майор Залецкая. Перевод из Москвы. К Кораблёву. Лицо дежурного тут же стало внимательнее. Он быстро пролистал бумаги, сверил данные и кивнул: — Второй этаж, направо по коридору. Ждут. Ждут. Она и сама не могла бы сказать, кого в этом слове больше — начальника отдела, новых коллег или одного-единственного человека, из-за которого этот перевод и случился. Кабинет Кораблёва Леонида Николаевича выглядел так, как и должен был выглядеть кабинет начальника уголовного розыска: шкафы, забитые папками, сейф в углу, карта района на стене, кружка с давно остывшим чаем на столе. Сам он поднялся ей навстречу, оценивающе взглянул и коротко кивнул. — Милорада Леонидовна. — Леонид Николаевич. Рукопожатие было крепким, без попытки продемонстрировать силу. — Проходите. Садитесь. Она села напротив и положила папку с документами на край стола. Кораблёв быстро просмотрел бумаги и отложил их в сторону. — Про вас я слышал. В основном хорошее. Что в нашей работе, как вы понимаете, подозрительно. — Плохое обычно звучит интереснее, — спокойно ответила Милорада. У него в глазах мелькнуло одобрение. — Это верно. У нас район тяжёлый. Контингент разный. От бытовухи до заказухи один шаг. Людей не хватает, времени — тоже. Но, думаю, вас этим не испугаешь. — Уже поздно пугать. — Тем лучше. Он сделал паузу, сцепив пальцы в замок. — Платонов знает, что вы перевелись. Милорада никак не отреагировала внешне. Только взгляд стал чуть холоднее. — И? — Сначала решил, что я его разыгрываю. Потом минут пять молчал. А потом заулыбался так, как в отделе его давно никто не видел. Она отвела глаза к окну. За стеклом по серому двору метался дождь. — Я перевелась не ради эмоций, Леонид Николаевич. — А я и не спрашиваю, ради чего, — ответил он спокойно. — Мне важно только одно: работать будете? — Буду. — Этого достаточно. В коридоре послышались быстрые шаги. Милорада узнала их раньше, чем дверь открылась. — Леонид Николаевич, по сводке там… — Олег Платонов замер на пороге. Мгновение растянулось. Он почти не изменился — и изменился очень сильно. Всё те же живые серые глаза, всё та же несобранная энергичность в движениях, всё та же привычка влетать в кабинет, не постучав. Но на лице появилось то, чего раньше не было: жёсткая складка у рта, тень хронической усталости, осторожность человека, однажды уже заплатившего слишком высокую цену за доверие. — Залецкая, — выдохнул он, будто не веря. — Вот это сюрприз. — Здравствуй, Платонов, — ответила она ровно. Кораблёв перевёл взгляд с одного на другого. — Раз уж все рады, Платонов, вводи человека в курс дела. Покажи стол, людей, текучку и объясни, почему у нас опять бардак. — Есть. Олег не сводил с неё глаз, пока они выходили из кабинета. В коридоре он наконец усмехнулся — чуть нервно, почти по-мальчишески. — Ты хоть предупреждать могла. — Чтобы ты успел сбежать? — Я бы не сбежал. — Знаю. Он посмотрел на неё пристальнее. — Ты вообще настоящая? — Можешь ущипнуть. — При всём отделе? Не хочу портить репутацию. Она едва заметно улыбнулась. Этого было достаточно, чтобы у него на лице мелькнуло то самое выражение — светлое, почти забытое. — Пойдём, — сказал он тише. — Покажу, где теперь твоя новая жизнь. Отдел встретил её любопытством, недоверием и плохо скрытым интересом. Новых людей в таких местах всегда разбирают по косточкам: кто, откуда, за что перевели, какие связи, какой характер, умеет ли работать или только звёзды на погонах носить. Милорада быстро уловила взгляды. Слева — молодой опер, который слишком усердно делал вид, что не смотрит. Справа — пожилой эксперт, сразу оценивший осанку, походку и взгляд. Из соседнего кабинета донеслось шёпотом: — Это та самая из Москвы? — Ага. Говорят, сама мужа посадила. — Значит, с характером. — Значит, не дура. Олег поставил её у свободного стола возле окна. — Здесь будешь сидеть. Вид, правда, не на Исаакий, зато на служебный двор. Тоже романтика. — Мне подходит. Он облокотился на край стола. — Как дорога? — Нормально. — Как Москва? — Шумно. Лживо. Утомительно. — Как будто ничего не изменилось. — А у тебя? Вопрос прозвучал просто, но они оба поняли, что речь не о городе. Олег чуть отвёл взгляд. — Живой. Уже достижение. Она хотела ответить, но в этот момент в отдел вошла женщина в тёмном пальто. Мария Швецова. Следователь по особо важным делам СК. Прямая спина, сдержанное лицо, острый взгляд человека, который первым замечает ложь. Она увидела Олега. Потом Милораду рядом с ним. И этого короткого взгляда хватило, чтобы напряжение стало почти осязаемым. — Добрый день, — произнесла Мария. — Добрый, — ответил Олег. — Я по материалам с набережной. Тон у неё был деловой, но Милорада уловила под ним усилие. Не ревнивую истерику — нет. Холодное, болезненное усилие удержать лицо. Мария подошла ближе. — Майор Залецкая? — Да. — Мария Швецова. Следственный комитет. — Наслышана. — Надеюсь, только в рамках закона. — В нашей работе вне рамок закона обычно узнают быстрее, — сказала Милорада. Мария едва заметно кивнула. Укол принят. Укол возвращён. Олег, словно почувствовав, что ещё полминуты — и между ними начнёт искрить всерьёз, взял у Марии папку. — Спасибо. Посмотрим и подойдём. — Жду, — ответила она и, прежде чем уйти, на долю секунды задержала взгляд на его лице. Это был взгляд женщины, которая ещё не отпустила. И, возможно, не хочет отпускать. Когда она вышла, Олег тяжело выдохнул. — Скучать тебе тут не дадут. — Вижу. Он посмотрел на неё почти виновато. — У нас с ней всё сложно. — У тебя всегда всё сложно, Платонов. — А с тобой просто никогда не было. Милорада ничего не ответила. Только открыла папку и стала листать материалы. Через час они уже ехали на новое место происшествия. Тело нашли у воды. Мужчина, около сорока, дорогая одежда, аккуратный след укола, никаких документов. Работа чистая, почти показательная. Милорада присела рядом, натянув перчатки, и быстро осмотрела обувь, руки, ворот рубашки. — Привезли мёртвым, — сказала она. — Здесь не убивали. — Почему? — спросил молодой опер. Она даже не подняла головы. — Подошвы сухие. На коленях нет грязи. Под ногтями чисто. Значит, не сопротивлялся здесь. Или не мог. Олег стоял рядом и смотрел на неё так, как смотрят на что-то давно потерянное и внезапно возвращённое. — След от инъекции, — добавил он. — И порез у уха. Как метка. Мария подошла с другой стороны, слушая эксперта. — В кармане фальшивый жетон вневедомственной охраны, — сказала она. — Очень грубо сделанный. Слишком грубо, если честно. Милорада подняла на неё взгляд. — Значит, хотят, чтобы мы его заметили. — Или чтобы мы пошли по ложному следу, — ответила Мария. Кораблёв, подъехавший чуть позже, выслушал их, потом коротко спросил: — Версии? Милорада выпрямилась. — Это не бытовуха и не случайный заказ. Это предупреждение. — Кому? Она перевела взгляд на тёмную воду. — Кому-то из своих. Повисла тишина. Олег нахмурился. — Думаешь, снова система? — Я думаю, — медленно сказала она, — что слишком многие умеют у нас подчищать хвосты, когда становится опасно. Мария сжала губы. — Если это так, то дело быстро попытаются увести. — Значит, не дадим, — коротко ответил Олег. Кораблёв посмотрел на них троих, и в его взгляде мелькнуло то, что редко позволяет себе начальник: тревога. — Работайте аккуратно, — сказал он. — Особенно ты, Платонов. Олег усмехнулся безрадостно. — Поздновато меня воспитывать, Леонид Николаевич. — Тебя — поздно. А хоронить ещё рано. Поздно вечером, когда отдел почти опустел, Милорада осталась разбирать материалы. Олег вернулся с двумя бумажными стаканчиками кофе и сел напротив. Некоторое время они молчали. За окном дождь стекал по чёрному стеклу, коридоры затихли, только из дальнего кабинета слышалось стрекотание принтера. — Почему ты приехала? — спросил он наконец. Она не сразу подняла глаза. — По приказу. — Не ври мне, Залецкая. Она усмехнулась чуть устало. — А ты всё ещё уверен, что имеешь право спрашивать? — У тебя — да. — Самоуверенно. — Зато честно. Милорада отложила ручку. — Я знала, что у тебя снова назревают проблемы. И если всё покатится по старой схеме, рядом должен быть хотя бы один человек, который не поверит в удобную ложь. Он смотрел на неё молча. Долго. — Ты всё ещё меня спасаешь? — Нет. Просто не хочу второй раз смотреть, как тебя ломают. Олег опустил взгляд в стакан с кофе. — А я думал, ты давно вычеркнула меня из числа личных проблем. — Ты никогда не был личной проблемой. Ты был… — Она осеклась. — Чем? Она встала, подошла к окну. — Сам знаешь. Он тоже поднялся. Подошёл ближе, но не коснулся. — Я три года пытался убедить себя, что ты для меня в прошлом, — тихо сказал он. — Не получилось. Её дыхание дрогнуло, но голос остался ровным: — Не начинай. — А если я и не заканчивал? Она повернулась к нему. — Олег… — Я серьёзно. Я думал о тебе всё это время. Когда сидел. Когда вышел. Когда пытался жить дальше. Когда был с… — он не договорил, но имя повисло между ними и без слов. Мария. Милорада закрыла глаза на секунду. — Ты поздно это говоришь. — Но говорю же. Он стоял совсем близко. Слишком близко. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появилась Мария. Секунда — и её взгляд скользнул от его лица к расстоянию между ними. Этого оказалось достаточно. — Новое тело, — сказала она слишком ровно. — Похоже на ту же серию. Если вы закончили… разговор, надо ехать. Олег первым сделал шаг назад. — Маш… — Не надо, — перебила она. Милорада взяла куртку. — Через две минуты у машины. Она вышла первой, но уже в коридоре услышала, как Мария тихо сказала Олегу: — Я ведь знала, что если она появится, всё будет именно так. Ответа Олега Милорада не расслышала. Но и не хотела. Потому что слишком хорошо знала: самое сложное только начинается.