Глава 6. Цена правды

Сообщение она никому не показала сразу. Не потому, что не доверяла. А потому, что слишком хорошо знала, что скажет каждый из них. Олег запретит ехать — с привычной заботой, за которой прячется страх потерять её. Мария потребует официальной разработки, с протоколами, согласованием, юристами и тремя подписями на каждом листе. Кораблёв поднимет группу, вызовет спецназ и попытается взять адрес штурмом — шумно, мощно, по уставу. И, возможно, всё будет правильно. Но если это действительно ловушка, то штурмом они спугнут тех, кто три года оставался в тени, растворяясь в полумраке чужих кабинетов и поддельных документов. А если не ловушка — она может потерять единственный шанс ударить по Самарину так, чтобы он уже не поднялся. Весь день она работала как обычно. Даже слишком спокойно. Настолько, что Олег к обеду начал посматривать на неё внимательнее, хмуря брови и задерживая взгляд чуть дольше, чем нужно. — Ты какаято подозрительно собранная, — сказал он, когда они остались вдвоём в архивной. Пыльные стеллажи отбрасывали длинные тени, а за окном моросил осенний дождь. — Я всегда такая. — Нет. Сегодня у тебя лицо, как перед особо плохой идеей. — Ты меня пугаешь своей наблюдательностью. — А ты — своим молчанием. Она не ответила. Лишь пожала плечами и уткнулась в экран ноутбука, но пальцы её чуть дрогнули над клавиатурой. К вечеру пришёл новый адрес: заброшенная котельная на границе промышленной зоны. 22:00. Одна. В 20:40 Милорада наконец зашла к Марии. Та сразу отложила папку, подняла глаза — и по одному взгляду на лицо подруги всё поняла. — Что случилось? Вместо ответа Милорада протянула телефон с сообщениями. Мария прочитала, и лицо у неё стало жёстким, словно отлитым из стали. — Ты ведь уже решила, что поедешь. — Да. — Одна — нет. — В тексте прямо сказано… — Мне плевать, что сказано в тексте, — отрезала Мария. — Это не роман, Милорада. Это засада. — Я знаю. — Тогда тем более. Милорада села напротив, оперлась локтями о стол и посмотрела подруге прямо в глаза. — Послушай. Если мы приведём туда группу заранее, они уйдут. Если Олег узнает, он полезет первым и всё сорвёт. А мне нужен тот, кто умеет не только выполнять приказ, но и думать холодно. Мария смотрела на неё долго, изучающе, будто взвешивая каждое слово. В её взгляде мелькнуло чтото горькое, почти насмешливое. — И ты выбрала меня. — Да. — Символично. — Не начинай. — Я и не начинаю. — Мария резко встала, подошла к окну и на мгновение замерла, глядя на серое небо. Потом повернулась. — План. Через двадцать минут они уже докладывали Кораблёву. Коротко, без эмоций, чётко, как на инструктаже. Он выслушал, матернулся вполголоса и сказал то, чего Милорада ожидала меньше всего: — Олегу не говорить. — Лёнь… — начала Мария. — Не говорить, — повторил он твёрдо. — Он сорвётся. А сегодня нам нужен не герой, а результат. — Он потом нас убьёт, — заметила Милорада, стараясь скрыть тревогу за иронией. — Если все доживём — переживу, — усмехнулся Кораблёв, но в его глазах не было веселья. Операцию строили быстро: Милорада идёт внутрь как приманка, Мария — на внешнем контуре с двумя проверенными оперативниками, Кораблёв держит резерв дальше, без света и сирен. Задача — зафиксировать контакт и вытащить максимум до задержания. В 21:55 Милорада вошла на территорию старой котельной. Тёмные корпуса, ржавые трубы, хруст стекла под ногами. Воздух пах мазутом и сыростью, а гдето вдалеке капала вода, отсчитывая секунды до встречи. Она шла медленно, чувствуя микрофон под воротником и пистолет под пальто. Ладони чуть вспотели, но она сжала кулаки, заставляя себя дышать ровно. — Я пришла, — сказала она в пустоту. Некоторое время было тихо. Потом из темноты вышел Самарин. Как всегда — идеально одетый, спокойный, будто не на встречу в заброшке пришёл, а на закрытое совещание в своём кабинете. За ним стояли двое, силуэты которых растворялись в тени. — Милорада Леонидовна, — произнёс он почти тепло. — Давно не виделись. — К счастью. Он усмехнулся. — Всё такая же прямолинейная. — Говорите, зачем звали. Самарин медленно подошёл ближе. Его шаги звучали слишком отчётливо в тишине котельной. — Затем, что вы умная женщина. И должны понимать: Платонов не выживет, если будет копать дальше. Не в карьерном смысле. В буквальном. — Угрожаете? — Предупреждаю. — Он развёл руками. — Ваш напарник всегда был талантлив. И всегда плохо чувствовал грань между смелостью и самоубийством. — А вы всегда были слишком уверены, что вам всё сойдёт с рук. Его лицо не изменилось, но в глазах мелькнуло чтото холодное. — У вас нет доказательств, которые выдержат удар. Есть трупы, флешка мёртвого пенсионера и ваша личная обида. На этом далеко не уедешь. — Зато можно доехать до суда, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Нет. — Он впервые посмотрел на неё без улыбки. — Потому что суда не будет. Будет ещё один доклад. Ещё один рапорт. И ещё одно дело против Платонова. На этот раз с новыми, гораздо более убедительными уликами. Милорада почувствовала, как внутри всё холодеет, но заставила себя не отводить взгляд. — Значит, вы снова решили делать из него козла отпущения. — Не из него. Через него. Есть разница. — Для таких, как вы, её нет. Самарин шагнул ещё ближе. — А теперь внимательно. Вы отдаёте материалы. Вы убеждаете Платонова отступить. Вы исчезаете из этой истории. И тогда, возможно, он просто останется жив. Она смотрела ему прямо в глаза, чувствуя, как в груди нарастает ярость. — А если нет? — Тогда утром у нас будет мёртвый свидетель, пропавший вещдок и очередной скомпрометированный опер с богатой биографией. Он говорил спокойно, почти лениво. Именно это и делало угрозу страшнее. — Вы недооцениваете одну вещь, — сказала Милорада, выпрямляясь. — Какую же? — Я не верю вам ни в чём. А значит, и сделки с вами бессмысленны. Он вздохнул, будто разочарованный её упрямством. — Жаль. И чуть заметно качнул пальцами. Это был сигнал. Слева в темноте мелькнуло движение — один из его людей рванул к ней. — Сейчас! — резко сказала Милорада в микрофон. Дальше всё сорвалось в хаос. Крики. Свет. Выстрел. Мария с наружкой вошли быстро и жёстко, перекрывая выходы. Один из людей Самарина упал сразу, второй успел скрыться за трубами. Сам Самарин резко отшатнулся назад, выхватывая оружие не починовничьи ловко. Милорада ударила его по руке. Пистолет выстрелил в потолок, осыпав их ржавой крошкой. — Лежать! — крикнула Мария. Самарин вывернулся, толкнул Милораду плечом и рванул в боковой проход. — За ним! — бросила она. Они с Марией побежали одновременно. На улице завыла сирена — слишком рано. Ктото из резерва включился раньше команды. И это дало Самарину секунду форы. Он почти добежал до ворот, когда навстречу из темноты выскочил ещё один силуэт. Олег. — Стоять! — рявкнул он. Самарин замер только на миг, потом выстрелил. Пуля задела Олега по касательной в бок и ушла в кирпич. Мир сузился до одного короткого, белого от ярости мгновения. Милорада сама не помнила, как добежала. Помнила только, как врезалась в Самарина, как они оба рухнули на мокрый бетон, как он попытался снова поднять оружие и как её рука опустилась на его запястье с такой силой, будто в ней собрались все три года боли, злости и бессилия. Через секунду над ним уже были Мария и двое оперативников. — Руки за спину! Не двигаться! Самарин лежал лицом в грязи, тяжело дыша и уже без прежней невозмутимости. Олег стоял, прижимая ладонь к боку. Между пальцев просачивалась кровь. — Твою мать, — прошептала Милорада, бросаясь к нему. — Живой, — выдохнул он сквозь зубы. — Видишь? Опять живой. Она сжала его руку так сильно, что, наверное, было больно, но он даже не поморщился. В глазах стояли слёзы — не от боли, а от облегчения, от страха, который она наконец позволила себе выпустить наружу. — Я тебя убью, Платонов, — прошептала она, и голос дрогнул. — В очередь, — усмехнулся он, но тут же поморщился от боли. Мария уже вызывала скорую, одновременно отдавая приказы по рации: — Объект задержан. Повторяю: объект задержан. Нужна группа на внешний периметр, второй ушёл в сторону гаражей. Визуальный контакт потерян, высылайте дроны. Кораблёв подъехал через минуту — на служебной машине, без мигалок, но с такой скоростью, будто гнался за собственной тенью. Он вышел, окинул взглядом сцену: лежащего в грязи Самарина, оперативников с наручниками, Милораду, прижимающую ладонь к ране Олега, Марию с планшетом и рацией. Увидел Олега, увидел лицо Милорады — и тихо, очень устало сказал: — Ну хоть раз бы вы всё сделали почеловечески. Олег попытался усмехнуться, но снова поморщился. — Тогда было бы скучно, — выдохнул он. Скорая приехала быстро — видимо, Мария заранее дала команду быть наготове. Врачи быстро оценили ситуацию, наложили повязку, зафиксировали рану. — Проникающего ранения нет, но кровопотеря есть, — констатировал фельдшер. — В больницу, и срочно. Милорада поехала с ним, игнорируя протесты, документы, чужие взгляды. Она села рядом с носилками, взяла Олега за руку и не отпускала ни на секунду — ни когда его грузили в машину, ни когда «скорая» рванула с места, завывая сиреной. У приёмного покоя Олег, уже бледный, но всё ещё упрямый, поймал её за руку. — Ты ведь знала, что я всё равно приду? — спросил он тихо. Она сжала его пальцы. — Знала. — И всё равно не сказала. — Потому что ты бы полез первым. — Я и полез. — Именно. Он посмотрел на неё с той самой слабой, невозможной улыбкой — той, что всегда заставляла её сердце пропускать удар. — А ты всё равно меня любишь. У неё защипало в глазах от злости, страха, усталости и чегото ещё, что нельзя было позволить себе в больничном коридоре. Она с трудом сглотнула, пытаясь удержать эмоции внутри. — Заткнись и выживи, — сказала она, с силой сжимая его руку. Он прикрыл глаза и слабо улыбнулся. — Как скажешь, любимая… Когда его увезли в операционную на обработку раны, Милорада впервые за всю ночь позволила себе сесть. Ноги дрожали, спина болела от напряжения, а в голове крутились обрывки фраз: «Ты отдаёшь материалы… Платонов не выживет… суда не будет…» Мария опустилась рядом. В руках у неё всё ещё был служебный планшет, забрызганный грязью, а на щеке — след от копоти. — Самарин заговорит, — сказала она. — У него изъяли оружие, телефоны, флешку и пакет документов в машине. Плюс у нас есть аудиозапись твоего разговора. — Хорошо, — тихо ответила Милорада. Голос звучал так, будто принадлежал комуто другому. — Хорошо, — повторила Мария. Потом посмотрела на неё внимательно, прищурившись. — Ты дрожишь. — Не заметила. — Врёшь. Милорада опустила голову. Плечи невольно опустились, и на мгновение она позволила себе просто быть уставшей — без брони, без тактики, без плана. — Я думала, что не успею, — тихо сказала она, впервые за ночь озвучивая самый страшный страх. — Что он выстрелит первым. Что я не добегу. Что… Голос сорвался. Мария молча накрыла её руку своей — твёрдой, надёжной, той самой, что когдато учила её правильно держать пистолет и не бояться темноты. — Успела, — сказала она просто. — И на этот раз этого должно хватить. Милорада подняла глаза. В них всё ещё стояли слёзы, но теперь в них было чтото ещё — решимость, твёрдость, понимание, что они сделали шаг вперёд. Шаг, который изменит всё. — Да, — выдохнула она. — Должно. В коридоре замигали лампы, зазвучали шаги — персонал больницы возвращался к обычной работе. Гдето вдалеке загудел лифт. А за окном, над городом, начало светать.