Глава 5. Между долгом и честью

Утро встретило их слишком быстро. После нападения у квартиры Олега они вызвали группу, сняли отпечатки, изъяли нож, опросили соседей. Нападавший ушёл чисто: лицо не попало на камеры, следов почти не оставил, щиток трогал в перчатках. Работал не дилетант. В отдел Милорада приехала раньше всех. Ей нужно было время собрать лицо обратно — вернуть на место хладнокровие, спрятать под него всё, что случилось ночью. Это почти удалось. Почти — потому что, когда через двадцать минут вошёл Олег, с разбитой губой и новой жёсткостью во взгляде, по одному только его лицу Мария всё поняла. Не сразу. Не театрально. Просто внимательно посмотрела на него, потом на Милораду, и едва заметно выпрямилась, будто внутри что-то окончательно встало на место. — Доклад по нападению у тебя? — спросила она Олега слишком ровно. — Уже у Кораблёва. — Хорошо. Она развернулась и ушла в свой кабинет. Олег хотел пойти за ней, но Милорада тихо сказала: — Не сейчас. Он посмотрел на неё. — Она имеет право знать правду не из коридорных взглядов, — ответил он. — А ты имеешь привычку объясняться в самые неудобные моменты. — Зато честно. — Иногда честность — просто другая форма жестокости. Он замер. Но спорить не стал. Милорада заметила его настроение и, встав из-за стола, подошла к нему и обняла за шею. - Олеж, давай закончим это дело, а потом, ты спокойно с ней поговоришь. Олег слабо улыбнулся, прижимая девушку к себе и утыкаясь носом в ее шею, ответил: - Ты как всегда права, милая. Как мне не хватало тебя… Кораблёв собрал их через полчаса. — Нож чистый, — сказал он, просматривая оперативную сводку. — Серийник спилен, отпечатков нет. Зато на лезвии следы смазки промышленного типа. Такие используют на оружейных и в автомастерских. Немного, но уже что-то. — Нападение на Олега означает, что мы приблизились, — сказала Мария. Её голос был безупречно деловым. Слишком безупречно. — Или, наоборот, что нас хотят оттолкнуть от ложного следа, — заметила Милорада. — Нет, — возразил Олег. — Слишком рискованно для ложного следа. Они нервничают. — И значит, Гриднев важнее, чем кажется, — подытожил Кораблёв. — По нему есть что-то новое? Мария передала папку. — Есть. Его фирма арендует офис в бизнес-центре, но бухгалтерия уходит на внешнее сопровождение. Зато один из его водителей вчера вечером трижды ездил на промзону у Финляндского вокзала. Формально там склады. По факту половина помещений пустует. — Едем, — сразу сказал Олег. — Без тебя, — резко ответил Кораблёв. — Что? — После ночного нападения ты под колпаком. Хочешь спорить? — Да. — Не советую. Олег сжал челюсти. — Леонид Николаевич… — Сказано: нет. Пойдёт Залецкая с наружкой. Швецова подключится по линии доступа и документов. Мария кивнула. Олег перевёл взгляд на Милораду, и в нём мелькнуло раздражение — не на неё, на бессилие. — Ладно, — сказал он глухо. — Но если там что-то будет… — Если там что-то будет, тебе сообщат, — оборвал Кораблёв. Милорада и Олег вышли из кабинета, оставляя Машу и Леню в кабинете. Когда они зашли к себе, Олег молча сел за стол, он был явно недоволен. Милорада заметила его настроение, подошла сзади и обняла его, положив голову на плечо. - Я знаю, что ты переживаешь, и хочешь сам разобраться, но пожалуйста..- девушка не договорила, потому что Олег поцеловал ее. - Просто будь осторожна, я знаю, ты справишься, родная. Мирослава улыбнулась и кивнула, после чего надев куртку и проверив наличие в кобуре пистолета, ушла к Кораблеву для дальнейших действий. *** Наружка у промзоны оказалась почти бессмысленной до вечера. Два грузовика, один микроавтобус, трое рабочих, которые слишком убедительно делали вид, что разгружают пустоту. Но под конец смены пришёл результат по номеру машины водителя Гриднева: он числился на подставной фирме, связанной с охранным холдингом, через который проходили деньги из старой схемы. — Значит, склад не пустой, — сказала Милорада в телефон, докладывая Кораблёву. — Не лезь одна. — Не собираюсь. Но именно в этот момент из боковых ворот вышел мужчина, которого она узнала даже по походке. Самарин. Полковник Виктор Самарин. Москва. Человек, который три года назад улыбался ей в кабинете и говорил: «Не надо копать глубже, Милорада Леонидовна. Иногда правда никого не спасает». Она почувствовала, как внутри всё становится ледяным. — Чёрт, — выдохнула она. — Что там? — сразу спросил Кораблёв. — Самарин. Лично. На объекте. Пауза на линии длилась секунду. — Отходи. Сейчас же. Но Самарин уже посмотрел прямо в её сторону. Не мог увидеть лица из машины, это было невозможно. И всё же Милораде показалось, что он узнал её мгновенно. Он усмехнулся. Потом сел в чёрный внедорожник и уехал. Через двадцать минут в отделе уже кипела работа. Теперь сомнений не осталось: верхушка схемы дышала совсем рядом. Олег, узнав про Самарина, побледнел так, что Мария невольно шагнула к нему ближе. — Живой, значит, — сказал он тихо. — И даже не прячется. — Потому что считает себя неприкасаемым, — ответила Милорада, пожимая плечами. — Или потому что знает: у нас пока нет прямого удара, — добавила Мария. Кораблёв стукнул пальцами по столу. — Значит, добудем. Завтра санкция на выемку документов у Гриднева. Если повезёт, найдём связку между охранной фирмой, складами и переводами. А дальше — уже будем решать, когда и как брать Самарина. После совещания Мария сама подошла к Милораде. — Надо поговорить. Они вышли в пустой коридор. Милорада ждала удара, упрёка, холодной вежливости. Но Мария выглядела просто усталой. — Это было вчера? — спросила она прямо. Милорада не стала играть в непонимание. — Да. Мария кивнула, будто ещё раз подтвердила что-то самой себе. — Спасибо, что не врёшь. — Ты бы всё равно увидела. — Да. — Она тихо усмехнулась. — Я ведь не дура. Несколько секунд они молчали. Потом Мария сказала: — Я не собираюсь устраивать сцен. Не потому, что благородная. Просто поздно. И бессмысленно. Я с самого начала знала, что между вами есть что-то, во что мне никогда не войти полностью. Милорада ответила не сразу. — Мне жаль. — Не надо. — Мария подняла на неё глаза. — Лучше скажи честно: ты его любишь? Вопрос был настолько прямым, что на мгновение выбил из равновесия. — Да, — сказала Милорада. Одно короткое слово. Мария закрыла глаза на секунду, переждала удар и снова открыла. — Тогда, может быть, у него ещё есть шанс стать не только хорошим сыщиком, но и живым человеком. — А у тебя? — тихо спросила Милорада. Мария слабо улыбнулась. — У меня есть работа. Иногда это почти то же самое. Она уже собиралась уйти, но остановилась. — Только учти: если из-за ваших чувств вы провалите это дело, я первая вас обоих уничтожу. По закону и с удовольствием. Милорада невольно усмехнулась. — Вот за это я тебя и уважаю. — Я тебя не просила. — Знаю. Вечером Олег нашёл Милораду у окна в пустом кабинете. — Она знает? — спросил он. — Да. — И? — Не убила нас на месте. Уже успех. Он подошёл ближе. — А ты как? — Работаю. — Это не ответ. Она посмотрела на него. — А у тебя вообще бывают ответы, которые не усложняют жизнь? — Редко. Он осторожно коснулся её пальцев. Без нажима, почти незаметно. — Я не жалею, — сказал он тихо. Она долго молчала. — Я тоже, — ответила наконец. — И это меня пугает больше всего. — Почему? — Потому что в нашей жизни всё, о чём не жалеешь, обычно пытаются отнять. Он сжал её руку крепче. — Тогда в этот раз не отдадим. Эти слова были красивыми. Почти обещанием. Но ночью, когда они уже разъехались по домам, Олег отвёз Милораду к ней домой, чтобы девушка взяла пару вещей, после чего они приехали к мужчине в квартиру. Мирослава сразу направилась в душ, пока Олег решил разогреть ужин, который вчера ещё приготовила ему девушка. Спустя 30 минут Мирослава вышла в пижаме с пингвинчиками и с полотенцем на голове и зашла на кухню. Олег от увиденного улыбнулся и притянул её к себе, целуя в висок. — Ты очень красива. — Я знаю, — девушка улыбнулась, слегка склонив голову и шутливо приподняв бровь. — Но всё равно приятно это слышать от тебя. Олег тихо рассмеялся, провёл рукой по её влажным волосам, осторожно сняв полотенце, и аккуратно начал промокать пряди. — И как тебе удаётся даже в пижаме с пингвинами выглядеть так… — он на мгновение замолчал, подбирая слово, — так подомашнему очаровательно? Мирослава фыркнула, шутливо толкнула его плечом и потянулась к тарелке с разогретым ужином. — Секрет в пингвинах, — заговорщицки прошептала она. — Они магически действуют на окружающих. — Значит, мне срочно нужны пижамные штаны с пингвинами, — подхватил шутку Олег, ставя перед ней чашку ароматного чая. — Чтобы поддерживать баланс очарования в этом доме. Мирослава рассмеялась, её глаза заблестели тёплым светом. Она села за стол, но прежде чем приступить к еде, мягко взяла Олега за руку. — Спасибо, что заботишься обо мне, — тихо сказала она. — Это… очень много для меня значит. Олег сел напротив, накрыл её ладонь своей и мягко сжал. — Для меня это в радость, — ответил он. — К тому же ктото же должен следить, чтобы ты не забыла поужинать после душа. Они обменялись тёплыми взглядами, и в уютной тишине кухни, наполненной ароматом чая и едва уловимым запахом разогретых блюд, им обоим вдруг стало особенно ясно: вот оно — настоящее счастье. Простое, тихое, своё. Посреди ночи Марии Швецовой позвонил эксперт из морга, который сообщил, что нашёл на ногте второго убитого микрочастицу ткани — дорогой костюмный материал и следы редкой итальянской обувной краски. Совпадение по бренду было не стопроцентным, но очень узким. Такую обувь любил носить Самарин. Девушка проснулась среди ночи от звука уведомления, посмотрев не разубидл ли звук Олега, она посмотрела на сообщение и прочитала «Если хочешь спасти Платонова — завтра в 22:00 приезжай одна. Адрес пришлём. Иначе утром его обвинят снова». Она перечитала текст трижды. И впервые за долгое время почувствовала не страх. Ярость… Выключив телефон, она легла обратно и, положив голову на грудь мужчины, заснула.