Глава шестнадцатая. Гром.

16 глава. Гром. Гермиона и Драко лежали в ванне. Пена покрывала распаренные и расслабленные тела. Он гладил её волосы, и нежно прикасался кончиками пальцев к животу. — Ты прекрасна. – Шептал он ей на ушко. – Ты самая прекрасная девушка, которую я когда-либо встречал. – Гермиона закрыла глаза и выдохнула. – Я вышел из Азкабана другим человеком. Полтора года оказалось довольно приличным сроком, чтобы пересмотреть свои ценности и идеалы. С одной стороны, я был рад, что больше не нахожусь среди Пожирателей, и мне не нужно больше видеть весь ужас издевательств и смерти людей. Но холодная темная клетка, четыре стены и дыра, которую сложно назвать окном, меня радовали больше, чем кровавая гостиная Малфой – Мэнора. Даже сырость, холод и вой ветра мне казались не такими уж и плохими спутниками. Стоит поблагодарить Бруствера за то, что я был на том этаже, где дементоры никого не трогали. Возможно, именно это было одной из причин, почему я сохранил разум. И, конечно, Гарри. – Драко улыбнулся, – Он приносил мне книги, разные сладости. Он достал мне магловскую бумагу и карандаш. Охрана ничего не отбирала. Гарри сражался за каждую вещь, придумывая всё новые оправдания. Никто и никогда из моих друзей за меня так не сражался. А я всё никак не мог понять, зачем? Зачем он всё это делает? Сначала я отказывался, я боялся принимать еду, я думал, что всё может быть заколдовано. У меня была жуткая паранойя. Но потом Гарри мог угоститься сам, тем самым показывая, что всё безопасно. Твой приход изменил моё настроение. Когда ты увидела меня таким: в клетке, грязного, в оборванной одежде, среди этого каменного плена. Мне стало стыдно за себя. «Что она обо мне подумает? Наверное, я вызываю у неё отвращение и рвотные позывы?» – Гермиона повернула голову, чтобы взглянуть в его глаза. — О, Драко. Ты даже не представляешь насколько это был переломный момент. Я увидела тебя: напуганного, уставшего, обреченного, но не сломленного. Мне так хотелось тебя обнять и сказать, что всё будет хорошо. Прикоснуться к твоей руке, погладить по волосам. Ты выглядел потеряно, но у меня не было ни одной мысли о том, что с тобой что-то не так. Я видела только твои печальные глаза, наполненные тоской. Ты не знаешь, что уже тогда творилось в моей душе. – Гермиона замолчала. Драко обнял её двумя руками, чувствуя её дрожь. — Чего ты боялась? — Я боялась невзаимности. Я не хотела навязываться. Всё-таки гордость у меня была. – Гермиона хмыкнула, – Прибывая на слушаниях Нарциссы, и внимая её рассказам о тебе, я понимала, что весь твой образ, был всего лишь маской. Чтобы выжить в чистокровном обществе, нужно вести себя соответственно: надменность, холодность, презрительность. Это проскакивало у каждого слизеринца в Хогвартсе. В Париже, в Шармбатоне всё было иначе. Там не делали акцент на исключительности крови, там каждого ученика разделяли по его магическим способностям, давая возможность для развития. Ученики выбирали то, что им по душе. Не могу сказать, что я влилась в коллектив, ибо моё физическое состояние мне не позволяло участвовать в мероприятиях и празднествах. Но именно там я поняла, что родители сами делают из детей свои же копии. Стирая идентичность, навязывая глупые постулаты, и вдалбливая информацию об исключительности крови. Нарцисса очень повлияла на моё видение ситуации. Она была искренней, не пыталась юлить и говорила всё, как есть. Ради выживания человек готов на многое. Она не хотела потерять сына, и делала всё возможное. Она не могла повлиять на решения Беллатрисы, потому что её бы просто убили. Страх смерти не освобождает от ответственности за деяния, это правда. Получается, что человек должен выбрать смерть, чтобы прослыть добропорядочным и праведным. Удобно, да? Суд не учёл очень многого, это было неприятно и несправедливо, Драко. И смерть Нарциссы была слишком неожиданной и неправильной во всей это трагичной истории. Волдеморт не смог лишить тебя родителей, но Министерство Магии с этим справилось. И это чудовищно. – Драко тяжело дышал. Болезненная тема заставляла сердце стучать быстрее. — Я тоже думал об этом. Но Волдеморт не убил их не по какой-то благородной причине, а только потому, что мог оставить их на десерт, чтобы сорваться гораздо позже. Он выбрал Мэнор, не потому что это великая честь. А в назидание тем, кто его посмеет ослушаться. Это был жест унижения. Пока отец был в Азкабане, а я в школе, мать была совсем одна. Дома было небезопасно. Это было вечное напряжение и страх. Метка как наказание. Убийство Дамблдора, как доказательство верности. Учёбу на шестом курсе я практически не помню. Помню только отчаяние и страх за родителей. А ещё злость на вашу троицу, которая постоянно вмешивалась в мою работу. Снейп дал непреложный обет моей матери, он сделал всё возможное, чтобы не сдохнуть раньше времени. А я даже не смог его отблагодарить за помощь. Хотя он пытался спасти себя, ибо, если бы я пострадал, он пострадал бы тоже. – Гермиона внимательно слушала его рассказ, сжимая его ладонь. — Мне очень жаль, Драко, что на твои плечи свалилось столько ужасных вещей. – Она потянулась, чтобы его поцеловать и он ответил на поцелуй. — На твои плечи свалилось не меньше, Гермиона. Нам всем слишком рано пришлось повзрослеть. И никто из нас в этом не виноват. – Они обнимали друг друга и были предельно честны и бесконечно счастливы. Раздался стук в дверь и громкий командный голос произнёс: — Голубки, не хотите ли прогуляться со мной на рынок? – Драко кивнул Гермионе, она ответила. — Да, Антонин! Дай нам пять минут. — Птичка, в комнате напротив есть шкаф, выбери там что-то для себя. – Ответил Долохов. — Спасибо. – Воскликнула Гермиона. Когда пена была смыта с прекрасных тел, они выбрались из ванной. Драко высушил волосы Гермионы и свои. Она накинула халат на плечи и пробралась в комнату напротив, открыла шкаф и ахнула от изумления. Перед глазами был огромный выбор платьев. Да, они были несовременными, но очень красивыми. Дорогие натуральные ткани, интересные фасоны, необычные расцветки. Было видно, что платья создавались с любовью. Воротнички и манжеты, карманы и хлястики, вытачки и узоры – всё было совершенно. Взгляд зацепился за легкое красное платье длиной ниже колена, с небольшими рукавами и v-образным вырезом. Оно было немножко велико, но смотрелось прекрасно. Оттенок красного идеально подходил к волосам, подчёркивая их насыщенный каштановый цвет. — Очень красиво! – Раздался знакомый голос за спиной. Драко передал Гермионе боксеры. – Думаю, их лучше надеть. – Гермиона рассмеялась. — Все мои вещи остались в Мэноре, сумка тоже. Я, конечно, не могу разгуливать без белья, но есть в этом что-то загадочное. – Драко прикусил губу и притянул Гермиону к себе. — В Мэноре ты можешь бельё не носить. Никто ведь не видит. – Она рассмеялась. Драко вдохнул аромат её волос и осторожно поцеловал в шею. Стон сорвался с губ Гермионы, и Драко крепко прижал её к себе. — Нам нужно идти. Посмотрим посёлок, погуляем по улочкам. А потом я вся твоя. – Томно прошептала Гермиона ему на ушко. Драко недовольно рыкнул, укусив её за шею. Гермиона рассмеялась и принялась натягивать боксеры. Драко прищурил глаза, учащенно дыша и наблюдая за её действиями. Платье было А-образной формы, поэтому было всё равно, какое будет белье. Синие боксеры? Дайте две пары! Через пару минут они спустились на первый этаж. Долохов их уже ожидал. — Прекрасно выглядишь. Тебе очень идёт это платье. – Долохов улыбнулся. – Мы будем идти медленно. Не беспокойся, птичка. – Антонин посмотрел на трость. Гермиона кивнула. Они вышли за ворота Усадьбы, и по широкой мощенной дороге пошли в сторону центральной улицы. Погода была солнечная, ветерок трепал кроны деревьев, птицы пели свои июньские песни, волшебники с интересом рассматривали новые лица, здоровались с Антонином и улыбались ребятам. Гермиона одной рукой держала Драко за руку, в другой руке была трость. Они медленно шли, наслаждаясь прекрасным днём. — Сегодня в центре будет ярмарка. Это всегда многолюдно и весело. Если вдруг потеряете меня, не пугайтесь, погуляйте, а потом просто вернитесь в Усадьбу. – Серьёзно сказал Долохов, Драко кивнул. Чем ближе они приближались к центру посёлка, тем громче звучала музыка. Импровизированная площадь, всегда находилась в центре. Там же всегда был небольшой рынок, где можно было купить овощи, одежду и разную мелочь. Здесь не было автомобилей. Волшебники пользовались повозками и магическими лошадьми. Но, здесь были велосипеды, этот транспорт был исключительно магловский, но компактный и неприхотливый. Здесь не возникало проблем с магловскими изобретениями. Волшебники использовали абсолютно всё, что казалось им удобным и нужным. Что-то переделывали под себя с помощью магии, внедряя магию, как источник энергии для воспроизведения музыки: проигрыватели, плееры, магнитофоны. Магическое общество было более лояльным, нежели в Британии. Они дошли до площади и перед глазами возникла потрясающая картина: тканевые яркие палатки, витрины с разнообразными вещицами, разноцветные маленькие фонарики, украшающие площадь от столба до столба. Ярко одетые волшебники, с корзинками и тележками. Лошади разных мастей, и живая музыка. Здесь можно было купить необычные растения, фрукты, украшения, зелья и одежду. Новые лица привлекали много внимания, но поскольку они были с Долоховым, волшебники держали себя в руках и ни о чём не расспрашивали гостей. Пока Антонин что-то покупал для себя, Гермиона ходила от палатки к палатке рассматривая работы разных мастеров: плетеные корзины, пуховые платки, вязаные носки и шапки. Пока не заметила палатку с украшениями, где среди разнообразных серёжек, браслетов и колец, лежала большая медная брошь в форме птицы. Гермиона взяла её в руки, и мурашки побежали по коже. Искусная ювелирная работа, видно каждое перышко, небольшие красные камешки-глаза. — Это жар-птица! – произнёс ювелир. Гермиона поняла, что он говорит, хотя он говорил на русском, а волшебной палочки у неё с собой не было. – Это медь, а глаза – рубины. Жар-птица приносит счастье и свет. Это очень хороший и добрый символ. Драко подошел к Гермионе, заметив её интерес. — Сколько? – Драко поднес волшебную палочку к своему горлу, чтобы сработало заклинание перевода. Ювелир ответил. Для Драко, это не было проблемой. Гермиона округлила глаза. – Брошь очень красивая. И раз уж она тебе приглянулась, а мы тут впервые, то считаю, что как сувенир она идеальна. – Драко приколол брошку на платье, Гермиона коснулась её пальцами и с нежностью посмотрела на своего Дракона. — Спасибо! Есть в ней что-то особенное. – Глаза Гермионы заблестели. Долохов подошел к ребятам, посмотрел на брошку и ухмыльнулся. — Что ж. Я ни капельки не удивлен. — Спасибо! – сказала Гермиона ювелиру на русском. Драко и Долохов переглянулись. — Носите с удовольствием! – Ответил он и Гермиона широко улыбнулась. Долохов подошел к ней ближе и тихо спросил: — Ты знаешь русский? И понимаешь о чём говорят вокруг? – Антонин прищурился и ждал ответа. — Что? Нет. – Гермиона непонимающе смотрела на Долохова. – Откуда я могу знать русский? – Долохов громко рассмеялся. Драко шокировано округлил глаза. — Я сейчас с тобой говорю по-русски. И ты мне отвечаешь, птичка. – Долохов улыбался. Гермиона посмотрела на Драко, потом на Антонина и замолчала. Она с оглянулась вокруг, вслушиваясь в разговоры людей, и действительно их понимала. – Тебе не нужна волшебная палочка для магии, да? – Она кивнула. – Какие-то сложные заклинания пробовала? – Гермиона покачала головой. – Ладно. Давайте еще немного погуляем и пойдём домой. Гермиона держала за руку Драко и молчала. Она смотрела на трость, и думала о том, что же с ней происходит. Понимать языки и говорить на них, не используя заклинания, было интересно. Магия менялась, теперь она даже не понимала, как её использует. Это был дурной знак. — Когда вернёмся домой, попросим Грега проверить твои показатели. – Сказал Драко, Гермиона кивнула. Долохов купил яблоки,зелень,разные приправы и сухие травы для чая. Драко приобрел интересные серебряные запонки в форме змеи. Гермиона была погружена в мысли, Драко держал её за руку, и рядом с ним ей было намного спокойнее. Когда они прошли каждую палатку и всё внимательно посмотрели, Антонин показал жестом, что им пора. Они встретились у дороги и пошли в сторону Усадьбы. — Антонин, это яблоки так пахнут? – С интересом спросила она, заглядывая в его корзину. Он хитро улыбнулся и протянул ей светлое медовое полупрозрачное яблоко. Гермиона принюхалась. – Пахнет божественно. – Драко усмехнулся. – Я попробую позже. Пока руки заняты. – Антонин кивнул и положил яблоко в корзину. Они медленно шли вдоль улочки. Было уютно и спокойно. Посёлок Гермионе очень понравился: зеленый, красивый и какой-то безмятежный. Когда они вернулись на территорию Усадьбы, их встречал Валентин, который довольно ловко засунул свой нос в корзину, которую держал Антонин, и успел ухватить одно яблоко. — Валентин! Дракл тебя дери, ну что же ты такой шустрый. Ну нельзя тебе эти яблоки есть. – Антонин быстрым шагом пошел к двери и скрылся в Усадьбе. Гермиона посмотрела на Валентина, потом на Драко, пытаясь понять, что же это за яблоки такие. Гермиона поспешила в дом, Драко направился за ней. Они прошли на кухню, где Долохов раскладывал купленное по шкафчикам. — Так что это за яблоки? – С интересом спросила Гермиона прищурив глаза. — Лови! – Долохов кинул ей одно яблоко, и в её руках оно начало источать мягкий золотой свет. — Это что такое? – Драко округлил глаза. Гермиона смотрела на свет, а Долохов улыбался. — Это всего лишь волшебный сорт яблок. Именно эта яблоня растёт у меня в саду. Именно она привлекла твоё внимание, птичка. В русском фольклоре, есть множество сказок о Жар-Птице. Поскольку маглы не могут видеть магических существ, я думаю, что эти сказки были написаны сквибами. Жар-Птицы очень редкие магические существа. Здесь их давно никто не видел. Как и фениксы, они способны исцелять и даже воскрешать тех, кто еще не успел перейти черту. Так причём здесь яблоки, спросишь ты? Жар-Птицы питались именно этими яблоками. Этот сорт яблок способен заглушить голод практически на неделю и дать много энергии. Именно эти яблоки выращивали мои родители в период второй мировой магловской войны. Периодически помогая маглам, подкидывая эти яблоки детям. Время было тяжелое. Нарушать статут никто не имел права. Кормить людей магическими растениями строго запрещается до сих пор. Действовали как могли. До наших времен дошли только сказки. Никто из ныне живущих никогда не видел Жар-Птиц. У меня есть одна безумная теория на этот счёт: феникс и жар-птица – это проклятие. И оно постепенно поглощает волшебника. Если волшебник слаб, проклятие его убивает, если волшебник силен, он может использовать силу феникса на своё усмотрение. Поэтому их изображения магическими чернилами и запрещены. Феникс существует в двух мирах одновременно, в мире мертвых и в мире живых. Он выступает посредником между. Поэтому слёзы феникса могут исцелять. Посредник имеет право спасти волшебника, если ещё не прошло достаточное количество времени, он может вырвать человека из лап смерти. — Но ведь это всего лишь сказки, Антонин… – Тихо сказала Гермиона. — Да. Это всего лишь сказки. Но заметь, в моих руках эти яблоки не светятся. – Ответил Долохов. — А какой в этом смысл? Зачем они светятся? — Жар-Птица способна помогать другим. Именно яблоко, в сказках, мифах и легендах выступает как связующее. Оно способно отравить, убить, вернуть молодость, исцелить и даже даровать бессмертие. Это такой универсальный плод, который люди так часто используют в своих историях. – С интересом рассказывал Долохов. — Но зачем? Зачем на меня накладывать проклятие? Ты хочешь сказать, что проклятие Феникса, может быть как маледиктус? Но я ведь не могу превратиться в птицу, татуировка – это совершенно другое. — А что, если, убрав одно проклятие, мы запустили и ускорили другое? – Сказал Драко. — Возможно, вы не заметили меня, когда аппарировали на крыльцо. – Долохов улыбнулся, а Гермиона покраснела. – Когда вы были наверху. В саду загорелось дерево, сгорело быстро, как спичка. Оно было старое, и его давно пора было убрать, но самовозгорание никогда не происходит просто так. Что-то подобное уже происходило? — Сначала сгорела моя волшебная палочка. – Долохов поднял бровь, – Потом кувшин с водой и стакан разлетелись на мелкие осколки. Потом татуировка резко потеряла цвет и стала золотой. А сегодня вспыхнуло дерево. — Происходит магический выброс. И если он не находит объект для воздействия, магия будет направлена на себя. Что было ещё? — Вода. У меня был жар. Температура росла. Тео набрал холодную воду и опустил меня в ванну, вода начала нагреваться, но он успел меня достать до того, как вода закипела. – Взволнованно говорила Гермиона. Драко внимательно на неё посмотрел. — Значит кувшин и стакан разлетелись от высокой температуры. Феникс пытается сжечь всё вокруг? Неконтролируемая магия проявляется именно таким образом? – Спросил Драко. Антонин кивнул. — Существует 4 основных элемента: вода, огонь, воздух, земля. Стихия огня разрушительна. Она способна нагревать и испарять воду. Сжечь землю и то, что на ней находится. Самовоспламенение происходит тогда, когда энергия не может найти выход. А сочетание огня и воздуха, может сотворить взрыв. Я три раза зажигала камин. – Гермиона смотрела на Долохова и на Драко. – И всё это, к сожалению, не совпадение? – Антонин кивнул. — У Дамблдора был феникс. То есть, это может быть человек? Например, его сестра? – Спросила у Долохова Гермиона. Драко округлил глаза. — Но она была обскуром! – Воскликнул Драко. — Вот именно! Что такое обскур? Неконтролируемая подавленная магия. – Отвечала Гермиона. — Но он появляется и проявляется только у детей. – Сказал Драко. — И волшебная палочка не нужна. – Добавила Гермиона. — Да, вы, шутите?! – Громко сказал Антонин. – Это как раз очень многое объясняет! — А для татуировки может использоваться кровь феникса. – Заявила Гермиона. — То есть проклятие передается через кровь? – Спросил Драко. Гермиона кивнула. — Именно так. Кровь дает энергию и делает татуировку живой и опасной. — Так. Тогда логичный вопрос: зачем? Зачем всё это нужно? Что бы что? – Драко смотрел на Гермиону и ждал ответ. — Жена Вольски владелица тату-салона, Драко. Вольски и Пьюси были друзьями и работали вместе. Они хотели раскрыть секрет темной метки. Вольски работал над чернилами. – Взволнованно говорила Гермиона. Долохов присел на лавку и закрыл лицо руками. – Мне кажется, что всё сходиться. Не понятно только одно. Почему я? – Долохов поднял глаза и взглянул на Гермиону. — Всё как раз понятно. Тебя не убило моё проклятие. Ты пережила пытки в Мэноре. Круциатус Беллатрисы был таким же сильным, как у Реддла, выживали немногие, особенно после часовых пыток, а если выживали, то сходили с ума. – Гермиона нахмурившись смотрела на Долохова, – Возможно, они к чему-то готовятся. И ты играешь в этом не последнюю роль, птичка. — Прошло 10 лет. Почему сейчас? Антонин, я не могу найти логики? – Возмущенно сказала Гермиона, и села рядом на скамью. — Правление старого Министра Магии подошло к концу. Прошел его срок – 10 лет. Теперь нужно будет выбрать нового. Ты понимаешь к чему я веду? – Хитро спросил Антонин. — Сейчас можно быть избранным на законных основаниях. Незачем поднимать революцию. – Ответила Гермиона. — Всё зависит от того, что ему нужно. — То есть, меня могут использовать для достижения какой-то определенной цели? – Гермиона вздохнула. Антонин кивнул. Драко стоял в дверях, оперевшись о дверной косяк. — Я сегодня перемещусь в Мэнор, но позже вернусь. Мне надо поговорить с ребятами.– Сообщил Драко,Гермиона кивнула. — Птичка, яблоки заберешь. Хотя я надеюсь, что они не понадобятся, но мы не знаем, как будут развиваться события. – Долохов взял Гермиону за руку и сжал ладонь. — Спасибо, Антонин. – Гермиона встала и подошла к окну. Из окна кухни открывался прекрасный вид на поле, за которым был сосновый лес. Чуть левее, виднелся забор, через который просматривались какие-то скульптуры. — Антонин, а что там? – Гермиона указала на место. — Это местное кладбище. Там могилы, склепы и даже колумбарий. — Они там? – Тихо спросила Гермиона. Антонин кивнул. Гермиона вздохнула и засунула руки в карманы платья, нащупав что-то пальцами в левом кармане. Она достала небольшой листок, пожелтевший от времени. Антонин смотрел на листок, Гермиона на Антонина. – Кажется, это твоё. – Она протянула листок Долохову. — Хм. Это похоже на какой-то квиток из лавки. Здесь даже адрес написан. Хабаровск, Никитинский переулок дом 4. Это магическая часть города. Это очень интересно. Я бы даже не подумал заглядывать в карманы маминых вещей. Спасибо, птичка! Возможно, это что-то важное. – Гермиона взяла Долохова за руку. — Когда будешь готов, я пойду вместе с тобой. – Гермиона улыбнулась. Долохов кивнул, а Драко внимательно посмотрел на обоих. — Вы куда-то собрались? – Драко прищурился, ожидая ответа. — На кладбище. Посетить могилу моих родителей. Если хочешь, ты можешь пойти с нами. Завтра. Мы сделаем это завтра. Когда я был один, я не был готов. – Антонин громко вздохнул. Драко положил свою ладонь ему на плечо, и сжал пальцы. Небольшие светлые яблоки лежали в плетёной корзинке, издавая чудесный фруктовый аромат. Яблоко, которое держала Гермиона в руке, Долохов забрал себе. *** Гермиона стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение. Брошка органично вписалась в образ, красные камешки переливались и играли на свету, медь прекрасно сочеталась с натуральным цветом волос. Драко наблюдал за Гермионой, стоя в дверях. Гермиона его заметила и улыбнулась. — Ты меня смущаешь, когда так серьёзно на меня смотришь. – Сказала Гермиона и подошла к Драко, обнимая его за талию. — Мне нравится на тебя смотреть. Когда никто не видит, ты становишься собой: нежной, улыбчивой, спокойной. — То есть, Драко Малфой, утверждает, что я притворяюсь и играю на публику? – Она прищурилась и поджала губы. – Странно, но буквально час назад, ты позволил мне себя оседлать, и что-то я не помню особых нежностей. – Гермиона рассмеялась. Драко громко вздохнул и прижал её к себе. – Может ты что-то путаешь, Дракон? — Феникс требует огня? – Драко резко разворачивает Гермиону спиной к себе. Его рука ныряет под платье, пальцы сжимаются между ног. Раздается громкий стон и тяжелый выдох. – Продолжать? – Хитро спрашивает он, улыбаясь. Гермиона кивает. Он стягивает боксеры, и пальцы погружаются в теплую плоть. Гермиона прижимается ягодицами к Драко, ощущая его эрекцию. Долохов, желающий что-то спросить, застывает в коридоре, видя происходящее через открытую дверь, закатывает глаза, расплывается в улыбке, вздыхает и снова спускается на первый этаж. Гермиона учащенно дышит, пытаясь сжимать бедра. Электрические разряды бегут по телу. Её рука пробирается к его паху, сжимая член через ткань. Раздается гортанный рык. Драко расстёгивает брюки, освобождая член. Гермиона стягивает с себя боксеры, становясь коленями на кровать и задирает платье вверх. Драко громко вздыхает, подходя ближе, опуская свои брюки и боксеры до колен. — Феникс жаждет гореть? – С ухмылкой спрашивает он, и раздается шлепок. Гермиона вскрикивает, пытаясь устоять на руках. Горячий член касается бедра, а после скользит между ног, размазывая смазку по промежности. Гермиона кусает губы и поддается назад, давая понять, что он безумно ей нужен. – Терпение… – Тихо произносит Драко, наслаждаясь её желанием, и продолжая дразнить её членом. — Драко, пожалуйста! – Умоляет она. – Это слишком изощренная пытка. Прошу! Раздается еще один громкий шлепок, и Драко входит в неё одним резким движением. Руки дрожат, заставляя Гермиону опуститься на локти. Она хватается пальцами за покрывало, а Драко останавливается. Звучит недовольный вздох, и Гермиона сама начинает насаживаться на член. С губ Драко срывается стон, он наклоняется вперед, и крепче сжимает её за талию. Влажные хлюпающие звуки заполняют комнату. Мышцы сжимаются, Гермиона издает самые прекрасные звуки на свете, не переставая двигаться ему навстречу. Его пальцы кружат по клитору, и Гермиона теряет контроль. — Чё-ё-ё-ё-ё-ёрт! – Протяжно кричит она, рухнув на кровать вместе с Драко. Тело дрожит, в уголках глаз появляются слёзы. Драко не сдерживается и кончает в неё, прижимаясь к Гермионе всем телом, целуя её плечо и шею. В гостиной на первом этаже вспыхивает пламя в камине. Долохов пьёт чай, совершенно спокойно глядя на яркий огонь. «Недурно!» – думает он и делает глоток. Драко слушал её сбитое дыхание, вжимая её в кровать своим телом. — Феникс доволен? – с ухмылкой спросил Драко, оставляя дорожку поцелуев на шее. Гермиона расслабленно выдохнула, опустив голову на кровать. – Вот и славно. – Гермиона фыркнула, а Драко рассмеялся. — Ты такой самодовольный засранец, Драко Малфой! – Воскликнула Гермиона. — Я знаю! – Рассмеялся он, – Но я весь твой. Целиком и полностью, Гермиона. – Томным голосом произнес он. Внизу живота завибрировало. Гермиона почувствовала, как она снова наполняется. Драко двинулся вперед, и она застонала. Он стянул платье с Гермионы через голову, обнажая феникса, перья которого снова расползлись по телу. Он касался кончиками пальцев татуировки, и феникс откликался на прикосновения. Драко медленно двигался, нежно целуя плечи, проводя языком по коже и осторожно прикусывая. Тело Гермионы покрывалось мурашками, а феникс становился ярким и большим. Гермиона двинулась бедрами на встречу, и Драко ускорил фрикции. – Я хочу видеть твои глаза.– Прошептал он. Гермиона перевернулась на спину, её глаза были алого цвета. Драко ласкал языком ореолы сосков, целовал её искусанные губы, наполняя её собой. Она растворялась в его нежности, дрожа от каждого прикосновения и поцелуя. Это было так восхитительно и прекрасно, и эмоции перелились через край. Всхлипы, стоны, крики, оргазм. Феникс покрывал практически всё тело, скользя по животу и бедрам. Это было удивительное зрелище. Феникс был её неотъемлемой частью, или она уже сама была фениксом? Снова ванная, снова разговоры, снова поцелуи. Усадьба Долохова слишком сильно влияла на влюбленных и располагала к нежностям. Через час они спустились на первый этаж. Долохов пытался сдержать улыбку, но это было невозможно. — Извини, Антонин. Твоя Усадьба слишком комфортная. – Сказал Драко, смущаясь. Антонин рассмеялся. — Я всё понимаю, ребятушки. Не надо извиняться. Вы меня вдохновляете. – Рассмеялся Антонин, – Птичка, как насчёт яблочка? – Антонин кинул яблоко в руки в Гермионы, и оно засияло. – Попробуй. – Гермиона откусила кусок и поменялась в лице. — О, Мерлин! Какое же оно вкусное. – Драко перехватил руку Гермионы, держащую яблоко и тоже откусил кусок. — Безумие… Оно очень вкусное. – По телу Драко побежала теплая волна. – А что должно произойти? — Эти яблоки, способны исцелять тело. Феникс делает их такими. Для феникса это еда, дающая ему силы. – Антонин посмотрел на Гермиону, и её глаза сверкнули красным. — Подготовишь Валентина к прогулке? – Гермиона прищурилась и посмотрела на Долохова. Тот довольно пожал губы и кивнул. — Через 20 минут выходи. Под вечер на Чернолесье опустились тяжёлые тучи. Хоть солнце всё ещё кое-где пробивалось, но было понятно, что дождю быть. Долохов готовил Валентина к прогулке, несмотря на возможную непогоду. Гермиона надела ботинки, приготовленные Антонином, и вязанную накидку. На ней по-прежнему было красное платье. — Я выведу вас в поле. Там он сможет вдоволь порезвиться. – Антонин подал руку Гермионе и помог сесть на коня. Драко стоял на крыльце и смотрел в небо, тучи были слишком темные, чтобы надеется на то, что непогода обойдёт их стороной. — Антонин, ты уверен, что это хорошая идея? А если будет дождь? – Спросил Драко. — Валентин сразу вернется домой. Он знает, что делать. Не переживай. – Ответил Долохов. Антонин провел коня вдоль территории Усадьбы и выпустил через калитку в поле. Гермиона уверенно держалась в седле. Валентин был спокоен и не делал резких движений. В платье было не очень удобно: седло натирало кожу, и она начинала неприятно саднить. Гермиона наклонилась к уху Валентина: — Ну что, красавчик, прокатимся с ветерком? – Валентин фыркнул и прибавил скорость. Гермиона рассмеялась и крепче схватилась за поводья. Конь всё понимал, им не нужно было управлять, с ним нужно было говорить. Вся амуниция была для удобства, чтобы никто не поранился. Поле было огромным. Валентин набирал скорость, волосы Гермионы развевались от ветра, она ощущала такую свободу, что казалось ещё немного и она взлетит ввысь. Легкие горели от количества воздуха, голова кружилась от насыщения кислородом, крылья феникса ползли по рукам и покрыли ладони. Гермиона крепко держалась бедрами, Валентин скакал всё быстрее, и она опустила поводья и расставила руки в стороны. Раскат грома прозвучал неожиданно и красиво. Небо наполнилось громкими звуками, предвещающими летний безумный ливень. Валентина ничего не пугало, он скакал вперед, удерживая Гермиону на своей спине. Начался мелкий прохладный дождик. Антонин и Драко махали Гермионе руками, показывая, чтобы она возвращалась назад. И она уже собиралась это сделать, но брошка сорвалась с платья и исчезла в траве. Гермиона остановила Валентина и соскочила на землю, надеясь найти брошь. Драко нахмурился, не понимая, почему она там задерживается. Раскаты грома становились громче. Драко и Антонин вышли за калитку и пошли навстречу Гермионе. Капли дождя становились крупнее. Мужчины ускоряли шаг, пока Гермиона рыскала руками в траве. — Акцио Жар-птица! – Громко сказала она и брошь резво выпрыгнула из травы ей в руку. Медь сверкнула в её ладони, и большая золотая молния прошла через тело Гермионы, с громким свистящим звуком. Одно мгновенье: и Валентин несётся в другую сторону, испугавшись громкого разряда. Драко и Антонин застывают на месте, а Гермиона, как в замедленной съемке, падает на землю. Пронзительный крик Драко сотрясает воздух. Антонин направляет волшебную палочку на Гермиону, чтобы поставить над ней щит. Она неподвижно лежит на земле. Платье обгорело в нескольких местах, но на Гермионе ни царапины. Драко падает на колени и хватает Гермиону на руки. — Ренервейт! – Произносит Долохов, направляя волшебную палочку на Гермиону. Она приходит в себя и осматривает встревоженных и шокированных мужчин. — Молния прошла через твоё тело. – Тихо сказал Драко и прижал Гермиону к себе. — Я практически ничего не почувствовала. – Ответила она, тяжело дыша. Она расслабила пальцы: на ладони лежала брошка Жар-Птица. – Она отстегнулась и упала в траву, я не могла её оставить. Все промокли до нитки. Драко взял на руки Гермиону, а Долохов подозвал Валентина к себе. Они через калитку вернулись в Усадьбу. Платье было безвозвратно испорчено. Гермиона расстроилась и поникла. — Птичка, ты зря расстраиваешься. Мы чуть тебя не потеряли, а ты слёзы льешь из-за тряпки. Негоже по таким пустякам реветь. — Её нельзя было отпускать в такую погоду. – Строго сказал Драко. — Драко, её не убила молния. Ты понимаешь, что это значит? – Тихо сказал Долохов. Драко с непониманием посмотрел на Антонина. – Фениксы не боятся ни молний, ни огня. Её магия трансформировалась. – Драко серьёзно посмотрел на Долохова. — Я отнесу её в спальню. Ей нужно отдохнуть и согреться. – Сказал Драко и начал подниматься по лестнице, держа Гермиону на руках. — Я принесу яблоко. Это поможет. – Антонин пошел на кухню. Драко стянул с Гермионы испорченное платье и осмотрел её тело. Феникс стал больше, его перья опять были на предплечьях, а хвост на бедрах. — Ты нормально себя чувствуешь? — У меня в голове такая пустота, что кажется если громко крикнуть, то будет эхо. – Гермиона рассмеялась. – Я чувствую себя хорошо. Драко накинул на неё халат. Долохов передал яблоко, которое снова стало светиться золотым светом. Гермиона съела яблоко и ей сразу стало легче. — Может примем ванну, чтобы согреться? – Спросил Драко, Гермиона кивнула. Драко настроил воду, поставил заглушку, и стал снимать с себя одежду. Гермиона улыбалась, глядя на идеальное мужское тело. Драко заметил её взгляд и ухмыльнулся. Она скинула с себя халат и сняла боксеры. Полоска черных кудрявых волос манила к себе всё сильнее. Драко сглотнул слюну, теперь ухмыльнулась Гермиона. Он сделал глубокий вдох и осторожно сел в ванну, помогая Гермионе лечь спиной на него. С этого дня феникс и Гермиона по-настоящему стали единым целым.