20 декабря 2008 года

20 декабря 2008 года, 03:15 Малфой-мэнор, восточная гостиная Прошло пять дней. Наутро после мотеля Блейз достал порт-ключ — старую монету, ещё школьную — и мы вернулись в Лондон. Он не спрашивал, готов ли я. Просто взял за плечо и активировал. Мир дёрнулся, и через секунду мы стояли в холле мэнора. Мать вышла, посмотрела на моё лицо и ничего не сказала. Только коснулась плеча и велела эльфам приготовить чай. Блейз уехал в тот же день. Я не благодарил его. Он не ждал. Теперь я сидел в восточной гостиной. Пятый день. Пил много, но без вкуса, без названий, просто чтобы что-то держать в руке и чтобы горло горело не только от тишины. Спал урывками. Еда казалась картонной. Мысли ходили по кругу. Ты знала, кто ты. Ты знала, что ты с ним. И всё равно допустила это. Допустила меня — в свою жизнь, в свою улыбку, в свой смех. Ты сидела в моём свитере, ты спала на моём диване, ты смотрела на меня через стол и говорила: «С тобой легко». Ты знала, что я чувствую. Ты знала, и всё равно осталась. Я не злился. Злиться было бы легче. Злость, она горячая, она сжигает всё остальное. А у меня была не злость. У меня была тишина. Густая, как вода в озере в декабре. Я допил. Поставил стакан. Я думал, что меня ничем не пробить. После войны, после всего, мне казалось, что я стал неуязвим. Она доказала обратное. Одним тем, что была. Одним тем, что ушла. Я думал, что взрослые знают, что делают. Что когда-нибудь я дорасту до этого понимания, и тогда станет проще. Но теперь я сидел в пустом доме, с пустым стаканом, и понимал: никто ничего не знает. Мы все — просто дети, которые делают вид. Дети, которые причиняют друг другу боль не потому что хотят, а потому что делают как знают, а точнее не знают. Это было красиво. То, что между нами. Невозможно и тяжело, но красиво. Я впервые за десять лет чувствовал что-то по-настоящему. Не долг. Не злость. Не холод. А живое. Она вернула мне это. И она же это забрала. Я не вычеркну её. Никогда. Это останется во мне. Как что-то, что я буду носить тихо. Без слов. Без признаний. Просто знать — это было. Я любил её. И всегда буду.  А за окном шёл дождь. Где-то там, в Лондоне, она, возможно, не спала. Или спала. Я не знал. Я знал только, что эта история закончилась.  И она была одной из тех, ради которых стоило жить. P.S. Все закончилось в субботу.