16 декабря 2008 года

16 декабря 2008 года, 11:40 Анси Я не помню, как оделся. Кажется, натянул первое, что попалось под руку — свитер, тот самый, который она носила. Я понял это уже в машине, когда почувствовал запах. Цитрусовый, не сладкий. Её духи. Я не стал снимать. Двигатель завёлся с пол-оборота. Я выехал на дорогу и поехал. Без направления, без мысли. Просто давил на газ и смотрел, как мелькают указатели. Анси остался позади. Озеро исчезло в зеркале заднего вида. Я выехал на трассу, ведущую в горы. Блейз сидел на пассажирском сиденье. Появился, когда я остановился на заправке — просто аппарировал и открыл дверь. Я не спрашивал, как он узнал. Может, мать почувствовала. Может, Гермиона написала. Она всегда всё продумывала, даже когда уходила. — Садись, — сказал он и кивнул на пассажирское место. Я перелез. Блейз сел за руль. Он не спрашивал, что случилось. Просто завёл мотор и повёл машину по серпантину. Я смотрел в окно. Горы, снег на вершинах, серое небо. Вода стояла в глазах, но не текла — как будто заледенела внутри. Иногда она прорывалась. Я отворачивался к окну и молчал. Меня провели по краю, а потом столкнули. Нет, неправда. Она не вела меня. Она вообще ничего не обещала. Я сам шёл за ней, сам забирался всё выше, и сам не заметил, как земля кончилась. Я думал это оно. Что она та самая. Единственная, с кем всё вставало на свои места. Но это же Грейнджер. С ней никогда не было просто. С ней всегда всё — принципы, верность, решения, которые она принимает не сердцем, а чем-то другим, более твёрдым. Она не могла уйти от него просто потому, что появился я. Не могла причинить боль. Даже если сама разрывалась пополам. И за это я её тоже … что? Любил? Ненавидел? Не знаю. Она не была моей. Она вообще не могла быть чьей-то. Она всегда была сама по себе, даже когда была с ним. Блейз молчал. В какой-то момент он остановил машину на обочине. Мы были где-то над долиной, далеко внизу блестела река. Блейз протянул мне термос. Чай. Сладкий. Я отпил. Чай был почти холодный. — Долго ещё? — спросил Блейз. Я не ответил. Я не знал, о чём он. О дороге. О боли. О том, сколько ещё будет длиться этот день. Всё вместе. Он не переспрашивал. Завёл мотор, и мы поехали дальше. К вечеру я понял, что больше не хочу никуда ехать. Мы остановились у какого-то мотеля. Я лёг на кровать не раздеваясь. Блейз молча сидел в кресле у двери, не включая свет. Я закрыл глаза. Запах цитруса всё ещё был на свитере. Я не снял его. Так и уснул.