В потоке реальности

Она не поняла, что проснулась. Сначала была темнота. Потом — удар. Что-то твёрдое и холодное встретило её лицо на полпути к свободе, и мир взорвался болью. Девушка отшатнулась назад, задевая локтями стенки капсулы, и только тогда до неё дошло — она не падает, она врезалась. В стекло. Прозрачная крышка капсулы стояла намертво, и на мгновение в голове пронеслась дикая мысль, что её заперли, похоронили заживо, что сейчас будет поздно, сейчас она задохнётся, сейчас... Дыхание сбилось. Она судорожно втянула воздух — настоящий, холодный, с привкусом пыли и металла — и замерла. Она дышит. Сама. Без чужой воли, без цифрового обмана. Руки дрожали, когда она нашарила защёлки. Где-то внутри механизма что-то щёлкнуло, и стеклянная дверца подалась наружу с шипением, от которого волосы на затылке встали дыбом. Слишком похоже на звук из того мира. Из того кошмара. Она вывалилась наружу, даже не пытаясь сохранить равновесие. Ноги подкосились сразу — мышцы, не знавшие нагрузки неизвестно сколько времени, отказали на втором шаге. Она упала на четвереньки, выставив вперёд руки, и те заскользили по холодному бетону, не в силах удержать вес. В горле поднялась тошнота — резкая, обжигающая, как будто всё тело одновременно вспомнило, что оно настоящее, и теперь мстило за долгое забвение. Девушка села на пол, обхватив колени дрожащими руками, и подняла голову. Пространство простиралось во все стороны, насколько хватало глаз. Огромное, серое, мёртвое. Бетонные стены уходили вверх, теряясь где-то во тьме под потолком, который невозможно было разглядеть. Колбы — десятки, сотни прозрачных цилиндров — тянулись вдоль стен, тускло отсвечивая гладким пластиком. В некоторых что-то булькало. В некоторых — ничего. Просто пустота и тишина. Капсулы. Как та, из которой она только что выбралась. Рядами, как гробы в склепе. Кристин перевела взгляд на себя — и чуть не закричала. Из её рук, из предплечий, из груди торчали тонкие трубки. Прозрачные, с едва заметной мутной жидкостью внутри. Они были воткнуты прямо под кожу — маленькие иглы, почти безболезненные сейчас, но от одного их вида живот скрутило с новой силой. Она дёрнулась, начиная вырывать их одну за другой, и каждая оставляла после себя крошечную каплю крови, которая медленно скатывалась по бледной коже. Трубки крепились к капсуле — к её капсуле, к месту, где она лежала неизвестно сколько времени, питаясь через эти тонкие, как паутина, каналы. Вот так они и жили. Вот так их держали здесь. Сердце колотилось где-то в горле. Брюнетка отползла от капсулы, насколько хватило сил, упёрлась спиной во что-то холодное и железное и замерла, пытаясь унять дрожь. Вокруг не было окон. Ни одного. Только бетон, старые компьютеры с потухшими экранами, разбросанные бумаги — какие-то схемы, графики, слова на языке, который она не сразу смогла прочитать, хотя он был английским, просто сейчас мозг отказывался обрабатывать информацию. Единственным источником света служил маленький монитор. На его экране мерцала красная точка, и этого тусклого, почти мёртвого свечения едва хватало, чтобы видеть очертания собственных рук. Воздух был тяжёлым, спёртым. Пахло пылью, старым пластиком и чем-то кислым — химией, которую когда-то разлили и забыли вытереть. Где-то вдалеке монотонно гудели серверы, и этот звук въедался в голову, напоминая о другом гуле — о том, который они слышали в Пустоте, когда бежали к свету. Свет. *#(+&₽@ подняла глаза и увидела дверь. Среди серых бетонных стен она казалась чужеродной деталью, вставленной сюда по ошибке. Металлическая, обшарпанная, с круглой ручкой и выцветшей табличкой с надписью, которую невозможно было разобрать. Но она была — единственное пятно, к которому можно было привязаться, единственный ориентир в этом склепе. Кристин попыталась встать. Ноги дрожали, и с первой попытки она просто сползла обратно на пол. Со второй — устояла, вцепившись в чей-то компьютерный стул с прорванным сиденьем. Голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна, но она зажмурилась, вдохнула этот отвратительный спёртый воздух и сделала шаг. Потом второй. Третий. Вокруг неё ничего не менялось. Те же колбы, те же стены, тот же гул. И тишина. Абсолютная, мёртвая тишина, в которой даже её собственное дыхание казалось оглушительным. Где остальные? Где Джекс, Зубл, Рагата, Гэнгл, Королёр? Она была одна. Кристин сделала ещё шаг к двери, чувствуя, как каждый сантиметр пути отдаётся болью в затёкших мышцах. Трубки, которые она вырвала, оставили на коже маленькие красные точки, и они саднили при каждом движении. Она даже не знала, есть ли у неё силы открыть эту дверь. Но другого пути не было. Оставалось просто идти.