Часть 3

***

      К концу недели дом начал приобретать признаки жизни. Не уюта — до этого было далеко, но жизни. На кухне появились книги Гермионы, сложенные аккуратной стопкой у окна. На спинке дивана всё чаще лежала мантия Драко. В ванной стояли два стакана с зубными щётками, и каждый раз, замечая это, Гермиона чувствовала странное раздражение. Слишком… по-домашнему. Они всё ещё спорили, почти ежедневно. Из-за открытых окон. Из-за разбросанных пергаментов, из-за того, что Драко включал музыку поздно вечером, а Гермиона оставляла включённый свет в кабинете до глубокой ночи, но что-то изменилось. Острота постепенно стиралась. Не исчезала. Просто становилась другой. В тот вечер Гермиона сидела за кухонным столом с отчётом для Министерства, когда часы пробили почти полночь. Дом был тихим. Она перечитала последнюю строку и устало потёрла глаза. Субъект демонстрирует стабильное поведение. Признаков агрессии не выявлено. Гермиона замерла, глядя на написанное. «Субъект». Слово выглядело неправильно. Холодно. Будто речь шла не о человеке. Она уже собиралась переписать предложение, когда наверху хлопнула дверь. Шаги. Тихие, но быстрые. Через несколько секунд Драко появился в кухне. Он выглядел уставшим. Сильнее, чем обычно. Рукава рубашки были закатаны, волосы растрёпаны, а на лице застыло раздражение человека, которого выдернули из собственных мыслей. — Ты всё ещё не спишь? — спросил он, открывая шкаф. — Работаю. — В полночь? — Некоторые люди действительно работают, Малфой. — Некоторые люди хотя бы делают вид, что умеют отдыхать. Он достал стакан и налил воды. Гермиона снова посмотрела в отчёт. — У тебя бессонница? Вопрос вырвался раньше, чем она успела его остановить. Драко замер. Совсем немного. — С чего ты взяла? — Ты третью ночь подряд ходишь по дому в это время. Пауза. Он медленно поставил стакан на стол. — Значит, ты следишь за мной? — Я живу с тобой. — И всё же звучит тревожно. Гермиона закатила глаза. — Не льсти себе. Он усмехнулся, но как-то устало, и впервые за всё время не попытался превратить разговор в очередную перепалку. Это насторожило её сильнее, чем сарказм. — Просто плохо сплю, — сказал он наконец. Тихо. Слишком честно. Она медленно отложила перо. — Из-за программы? — Из-за многого. Он отвернулся к окну. За стеклом город давно погрузился в темноту. — Иногда мне кажется, что Министерство правда верит, будто несколько месяцев совместного проживания способны стереть войну. Гермиона внимательно смотрела на него. — Речь не о том, чтобы стереть. — Тогда о чём? Она задумалась. — О том, чтобы научиться жить после неё. Драко коротко усмехнулся, но без насмешки. Скорее… горько. — И у тебя получается? Вопрос прозвучал неожиданно. Личнее, чем должен был. Гермиона отвела взгляд. — Не всегда. Тишина. На этот раз не напряжённая. Просто тихая. Драко медленно подошёл к столу и его взгляд скользнул по пергаменту. — «Субъект»? — прочитал он вслух. Гермиона мгновенно потянулась к листу, но он оказался быстрее. — Отдай. — Звучит очаровательно. — Это официальный отчёт. — Конечно. Он пробежался взглядом по строкам, и вдруг замолчал. Гермиона заметила, как едва заметно напряглась его челюсть. — Что? — нахмурилась она. Он медленно положил лист обратно. — Ничего. Но это было не «ничего». Она видела. — Малфой. Он поднял взгляд, и впервые за всё время в его глазах мелькнуло что-то опасно похожее на усталую уязвимость. — Ты пишешь обо мне так, будто я животное, которое нужно приручить. Слова прозвучали спокойно, и именно поэтому ударили сильнее. Гермиона застыла. — Я не… — Всё нормально, Грейнджер. Он сделал шаг назад. Снова натягивая привычную холодность, как броню. — Это ведь и есть суть программы, верно? Она открыла рот, но не нашла ответа сразу, потому что часть его слов была правдой, и он это знал. Драко развернулся к выходу. — Спокойной ночи, куратор. Он почти вышел из кухни, когда Гермиона тихо сказала: — Я не считаю тебя чудовищем. Он остановился, только на секунду. Спиной к ней. — Может быть, ты единственная. И ушёл. Наверху хлопнула дверь. Гермиона осталась одна. Тихое тиканье часов снова наполнило кухню. Она медленно перевела взгляд на отчёт. Потом взяла перо. И, не раздумывая больше ни секунды, зачеркнула слово «субъект».

***

      Дождь начался ближе к вечеру. Мелкий, холодный, он стучал по окнам с самого возвращения из Министерства, наполняя дом монотонным шумом. Гермиона сидела в гостиной с книгой, хотя уже несколько минут читала одну и ту же строчку. Наверху было тихо. Подозрительно тихо. Она нахмурилась и перевернула страницу. Тишина не прекращалась. В последние недели у дома появился собственный ритм. Драко почти всегда поздно спускался вниз, включал музыку — негромко, едва слышно — или отпускал очередное язвительное замечание просто потому, что не мог пройти мимо молча, и Гермиона… привыкла к этому. Мысль пришла неожиданно. Неприятно неожиданно. Она резко закрыла книгу. В этот момент наверху что-то громко упало. Гермиона мгновенно поднялась. — Малфой? Ответа не было. Раздражённо выдохнув, она направилась к лестнице. — Если ты опять решил устроить драматичную смерть из-за собственного эго— Она открыла дверь его комнаты. И замолчала. Драко сидел на полу у кровати, одной рукой опираясь о край матраса. Рядом валялись книги и разбитый стакан. — Очень эффектное появление, Грейнджер, — пробормотал он. Она нахмурилась. — Что случилось? — Ничего. — Ты сидишь на полу. — Наблюдательность снова поражает. Гермиона подошла ближе. Только сейчас она заметила, насколько бледным он выглядел. — Ты болен. — Нет. — Малфой. — Просто не выспался. Она скрестила руки на груди. — И поэтому едва стоишь? Он раздражённо отвёл взгляд. И это было ответом Гермиона выдохнула. — Мерлин, ты вообще умеешь заботиться о себе? — Обычно этим вопросом задаются люди, которым не всё равно. — Я твой куратор. Это буквально моя обязанность. Он тихо усмехнулся, но сил на нормальную колкость у него явно не осталось. Гермиона подняла палочку и убрала осколки стекла. — У тебя температура? — Не драматизируй. Она коснулась его лба раньше, чем успела подумать, и замерла. Горячий. Очень. Драко тоже застыл, всего лишь на секунду, её пальцы всё ещё касались его кожи, так близко. Гермиона резко отдёрнула руку. — Ты идиот. — Мне говорили. — Почему ты ничего не сказал? — А что бы изменилось? — Я бы дала тебе зелье. — Как трогательно. Она закатила глаза, пытаясь игнорировать странное напряжение, внезапно повисшее между ними. — Можешь подняться? — Какая забота в голосе. — Малфой. Он посмотрел на неё снизу вверх. Уставший. С растрёпанными волосами и болезненной бледностью вместо привычной холодной собранности, и впервые за всё время он выглядел не как Драко Малфой, а просто как человек, который слишком долго держался. — Наверное, — тихо ответил он. Гермиона протянула ему руку. Пауза. Он смотрел на неё несколько секунд, будто не понимал, что именно видит, а потом всё-таки взял её, и это было ошибкой, потому что в момент, когда их пальцы соприкоснулись, что-то внутри неё дрогнуло. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы испугаться. Она помогла ему подняться слишком быстро и почти сразу отпустила руку. — Сядь, — сухо сказала Гермиона, отворачиваясь к тумбочке, чтобы скрыть собственное лицо. — Я принесу зелье. — Ты ужасно командуешь. — А ты ужасно болеешь. — Это прозвучало почти мило. Она резко обернулась. — Не начинай. И к её раздражению, уголок его губ едва заметно дрогнул. Первый настоящий намёк на улыбку за весь день. — Уже поздно, Грейнджер, — тихо сказал он. — Кажется, мы давно начали. Следующие два дня превратились для Гермионы в персональное наказание. Драко Малфой болел отвратительно. С самого утра он жаловался на вкус зелий, на температуру в комнате, на шум дождя за окном и — особенно — на неё. — Это зелье пахнет смертью, — мрачно сообщил он, глядя в чашку так, будто она лично пыталась его отравить. Гермиона даже не подняла взгляд от книги. — Очень жаль, что смерть всё ещё не забрала тебя после третьей порции. — Жестоко. — Зато честно. Он сидел на диване, завернувшись в плед с таким выражением лица, словно Министерство устроило против него отдельный заговор. — Ты наслаждаешься этим, — подозрительно прищурился он. — Чем именно? — Возможностью командовать мной без официального разрешения. — Поверь, Малфой, если бы я действительно хотела тобой командовать, ты бы это заметил. Он тихо хмыкнул и тут же поморщился, прикладывая ладонь ко лбу. — Драматично, — сухо заметила Гермиона. — Я умираю. — У тебя обычная температура. — Ты невероятно бессердечна. — А ты невероятно раздражающий. Он посмотрел на неё поверх кружки. — И всё же ты всё ещё здесь. Гермиона перевернула страницу чуть резче, чем собиралась. — Потому что если ты умрёшь, мне придётся объясняться с Министерством. — Конечно. Только поэтому. Она проигнорировала интонацию, хотя почему-то стало сложнее сосредоточиться на тексте. В комнате повисла тишина, нарушаемая только дождём и потрескиванием камина. Драко откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза. Впервые за весь день — молча. Гермиона осторожно подняла взгляд от книги. Он выглядел… плохо. Бледный даже для себя. Уставший. С тенью под глазами, которую уже невозможно было скрыть привычным сарказмом. И всё равно продолжал огрызаться с ней почти автоматически, будто иначе не умел. Мысль оказалась неожиданно грустной, Гермиона нахмурилась и резко отвела взгляд. Опасная территория. — Ты сверлишь меня взглядом, Грейнджер, — пробормотал он, не открывая глаз. Она вздрогнула. — Я проверяла, жив ли ты. — И как результаты? — К сожалению, положительные. — Какая трагедия. Уголок её губ едва заметно дрогнул. И, кажется, он это услышал. Потому что открыл глаза. Медленно. В комнате снова стало тихо. Не неловко. Не остро. Просто… тихо. — Ты всегда читаешь, когда нервничаешь? — неожиданно спросил он. Гермиона моргнула. — Я не нервничаю. — Конечно нет. — И вообще, с чего ты взял? Он чуть пожал плечами. — Ты переворачиваешь страницы быстрее, чем успеваешь читать. Она опустила взгляд в книгу. Он был прав. — А ты всегда всё замечаешь? — спросила она, пытаясь вернуть контроль над разговором. — Только то, что интересно. Ответ прозвучал слишком спокойно. Слишком прямо. Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось. Нет. Слишком рано для таких взглядов. Для таких пауз. Для того, как он сейчас смотрел на неё сквозь полумрак гостиной. Она резко закрыла книгу. — Тебе нужно ещё одно зелье. Драко тихо усмехнулся. — Сбегаешь? — Лечу тебя. — Это звучит менее убедительно. Она поднялась слишком быстро. Он наблюдал за ней с дивана — всё ещё бледный, растрёпанный и совершенно невыносимый. И именно поэтому Гермиона не заметила, как начала запоминать такие детали. Как он щурится от света, как хрипнет его голос после сна, как почти незаметно расслабляются его плечи, когда он перестаёт притворяться. Это было плохо. Очень плохо, потому что люди не замечают таких вещей о тех, кто им безразличен. — Грейнджер. Она обернулась у двери. — Что? Драко помолчал секунду, будто сам не был уверен, хочет ли говорить дальше. — Спасибо. Тихо. Почти неохотно. Но искренне. И почему-то именно это выбило почву у неё из-под ног сильнее всех его колкостей вместе взятых.