Часть 10

***

После своих слов Гермиона ещё некоторое время смотрела на огонь. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Не уютной и привычной, как раньше, а наполненной чем-то новым. Чем-то, от чего сердце начинало биться быстрее. Снег за окнами продолжал медленно падать, укрывая сад белым покрывалом. Камин тихо потрескивал, наполняя гостиную мягким золотистым светом. Весь мир словно сузился до этой комнаты, до этого вечера и до человека, сидящего рядом. Гермиона всё ещё улыбалась, думая о доме у моря, когда почувствовала на себе взгляд Драко. Не мимолётный. Не случайный. Тот самый взгляд, от которого последние месяцы у неё неизменно сбивалось дыхание. Она повернула голову. И встретилась с его глазами. Несколько секунд никто не говорил. Будто любое слово могло разрушить хрупкое очарование момента. Драко сидел совсем близко. Достаточно близко, чтобы она могла разглядеть каждую черту его лица, заметить лёгкую усталость под глазами и едва заметную улыбку, которая появлялась только тогда, когда он забывал защищаться от окружающего мира. Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что никогда не видела его таким. Настоящим. Без привычной маски высокомерия. Без колкостей. Без попыток спрятаться за сарказмом. Только Драко. Просто человек, который смотрел на неё так, будто она была самым важным, что когда-либо случалось в его жизни. От этой мысли внутри стало одновременно тепло и страшно. Она не знала, кто из них первым потянулся навстречу. Позже ей казалось, что это произошло само собой. Словно расстояние между ними исчезло задолго до этого вечера. Гермиона почувствовала, как его пальцы осторожно коснулись её руки, лежащей на диване. Это было почти невесомое прикосновение, но оно почему-то заставило её сердце пропустить удар. Драко медленно переплёл свои пальцы с её. Так естественно, словно делал это уже сотни раз. И, наверное, именно эта простота окончательно разрушила последние стены между ними. Потому что в этот момент Гермиона вдруг поняла: она больше не боится будущего. Если раньше, думая о завтрашнем дне, она видела только работу, Министерство и бесконечную ответственность, то теперь рядом с этими мыслями появился он. И это казалось удивительно правильным. Настолько правильным, что хотелось остановить время. Драко чуть наклонился ближе, и Гермиона почувствовала знакомый запах древесного дыма и зимнего воздуха. Она подняла взгляд. Их лица разделяло всего несколько сантиметров. А за окнами всё так же падал снег, будто стараясь скрыть от всего мира этот маленький островок счастья, который они так долго строили вместе. В гостиной царил полумрак. Пламя в камине давно прогорело, оставив после себя только ворох алых углей, которые отбрасывали на стены и низкий потолок дрожащие, призрачные отсветы. Где-то на кухне монотонно тикали часы, но этот звук утонул в тяжелом, прерывистом дыхании. Гермиона сидела на краю дивана, вжавшись спиной в мягкую обивку, а Драко нависал над ней, опираясь одной рукой о подлокотник. Второй он медленно, почти лениво, провел кончиками пальцев по ее щеке, спускаясь ниже, к шее, где билась жилка. — Ты дрожишь, — его голос был низким, с хрипотцой, от которой по позвоночнику разбегались мурашки. — Замерзла? — Нет, — выдохнула она, и в этом «нет» не было ни грамма правды. Только не сейчас, когда его лицо находилось так близко, а серые глаза в свете углей казались почти черными. Он усмехнулся уголком губ — той самой усмешкой, которая когда-то бесила её до зубовного скрежета, а теперь заставляла сердце биться где-то в горле. — Тогда чего ты боишься? — прошептал он, наклоняясь ещё ближе. Его дыхание коснулось ее губ — терпкое, с нотками мятного чая. Гермиона судорожно вздохнула, когда его ладонь легла ей на бедро, сжимая мягкую ткань домашних штанов. Не грубо, а с каким-то собственническим, выверенным жестом, словно он имел полное право. И, черт возьми, она поняла, что он действительно его имеет. — Я не боюсь тебя, Малфой, — выдохнула она, и в её глазах вспыхнул знакомый вызов. — Я боюсь, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она сама сделала последнее движение — подалась вперёд и коснулась его губ. Поцелуй начался невесомо, словно пробный шар. Но Драко не был терпеливым. Его свободная рука скользнула ей в волосы, сжалась в кулак у затылка, запрокидывая её голову, и поцелуй углубился, становясь жадным, почти голодным. Он мягко толкнул её в плечи, и Гермиона опрокинулась на спину, утонув в мягких подушках. Диван скрипнул под их весом. Теперь Драко нависал сверху, заслоняя собой остатки света. Он отстранился ровно настолько, чтобы очертить губами линию её челюсти, спуститься к ключице, чувствуя солоноватый привкус её кожи. — Я тоже боялся, — глухо признался он, уткнувшись лбом ей в плечо. — Каждую гребаную минуту. Боялся, что ты прогонишь. Гермиона выгнулась навстречу, притягивая его за шею ближе, кусая его губу в ответ на эту откровенность. Её пальцы скользнули под край его свитера, касаясь горячей, гладкой кожи его спины. Драко глухо зарычал — не угрожающе, а скорее благодарно — и вжался в неё всем телом, стирая последние сантиметры воздуха между ними. Угли в камине вспыхнули в последний раз, озарив комнату алым, и в этом свете на долю секунды стало видно, как переплелись их тени на стене, став чем-то одним, неразделимым. А затем снова наступил полумрак, наполненный только тихими вздохами, шелестом ткани и тем особенным, интимным теплом, которое бывает только у двоих, нашедших друг друга в самый неожиданный момент. Гермиона выдохнула ему в губы что-то неразборчивое — то ли его имя, то ли заклинание, которого ещё не знает ни одна книга. Драко не стал уточнять. Вместо этого он приподнялся на локтях, скользнул взглядом по её лицу — раскрасневшемуся, с приоткрытыми губами и глазами, в которых плескалось что-то тёмное и жаркое. — Ты уверена? — спросил он, и в его голосе не было привычной насмешки. Только хриплое, с трудом сдерживаемое напряжение. Пальцы на её бедре чуть сжались, но не двигались дальше — ждали. Гермиона провела ладонью по его щеке, по жёсткой линии скулы, задержалась на напряжённой челюсти. Кивнула. — Я никогда не была так ни в чём уверена, — сказала она тихо. — Но если ты сейчас остановишься, я прокляну тебя так, что будешь благодарить Малфоев за то, что умеешь ходить. Он усмехнулся, но смех тут же превратился в судорожный вздох — потому что Гермиона сама потянула его свитер вверх. Драко помог, стянул его через голову и отбросил куда-то на пол, даже не слушая, с каким глухим стуком упала ткань. Потом его пальцы взялись за край её футболки, и она приподнялась навстречу, позволяя снять и её. На секунду они замерли. Теперь их разделяло только тонкое кружево её бюстгальтера и его горячая кожа, которую Гермиона уже изучала кончиками пальцев — следы от старых шрамов, линии мышц, выступающие рёбра. Драко был не таким массивным, каким выглядел в мантиях, но в нём чувствовалась та самая змеиная грация — опасная, текучая. — Смотришь, — прошептал он, наклоняясь и касаясь губами её ключицы, спускаясь ниже, к ложбинке между грудей. — Вечно ты всё анализируешь. — А ты вечно комментируешь, — выдохнула она, запрокидывая голову на подушку, когда его язык провёл влажную дорожку по коже. Он поднял голову, встретился с ней взглядом. Серое в сером, тяжёлое, как ртуть. — Потому что ты прекрасна, когда думаешь, — сказал он серьёзно. — Но сейчас я не хочу, чтобы ты думала. Его ладонь накрыла её грудь поверх кружева, и Гермиона судорожно вздохнула, впиваясь ногтями ему в плечи. Он слишком хорошо её чувствовал — каждое движение, каждый перехваченный вздох. Драко всегда был наблюдательным, но сейчас эта наблюдательность превращалась в нечто иное — в танец, в игру, в которой у неё не было шансов сдержаться. — Драко, — выдохнула она, когда он накрыл её губы поцелуем — на этот раз медленным, вязким, с прикусами нижней губы. — Пожалуйста. — Пожалуйста — что? — прошептал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы сбить её с толку. Она смотрела на него исподлобья — растрёпанная, с припухшими от поцелуев губами, с горящими глазами. — Пожалуйста, перестань быть невыносимым. — Не могу, — выдохнул он, наконец расстёгивая её бюстгальтер и скользя губами туда, куда так стремился. — Это у меня в крови. Она хотела сказать что-то острое — привычное оружие против него, — но вместо этого из её горла вырвался только прерывистый стон. Драко улыбнулся, чувствуя её вкус на языке, и эта улыбка была самой честной вещью, которую он позволял себе за последние годы. Он больше не торопился. Он целовал каждый её сантиметр так, словно учил наизусть — изгиб талии, впадину живота, выступающую тазовую косточку. Гермиона извивалась под ним, ловила воздух ртом, водила ладонями по его спине, оставляя красные полосы. Когда его пальцы добрались до резинки её штанов, она сама приподняла бёдра навстречу. — Я хочу тебя, — сказал он тихо, почти испуганно, глядя снизу вверх. — Не просто сейчас. Вообще. Гермиона потянула его вверх, прижимая к себе так сильно, как только могла. — Тогда докажи, — прошептала она ему в ухо. — У тебя есть вся ночь. Драко зарычал — на этот раз глухо, низко, почти зверино — и больше они не говорили. Потому что слова кончились. Остались только движения, дыхание, сплетённые пальцы на подушке — и пламя в камине, которое давно превратилось в золу, но им обоим было всё равно. Им было жарко без огня. Они больше не говорили. Слова стали лишними — остались только звуки, дыхание, жар кожи и этот старый диван, который жалобно поскрипывал при каждом движении. Драко стянул с неё штаны одним движением — нетерпеливо, почти грубо, но Гермиона только притянула его ближе, впиваясь ногтями в его ягодицы через ткань брюк. Он замер на секунду, опираясь на одну руку, а второй расстегнул ширинку, с облегчением выдохнув, когда давление ослабло. Он избавился от остатков одежды за несколько секунд, и вот они уже лежали друг напротив друга — полностью обнажённые, без защиты, без масок. В полумраке гостиной их тела отбрасывали длинные тени на стены, и Гермиона вдруг подумала, что никогда не видела Драко таким уязвимым. И таким прекрасным. Он смотрел на неё сверху вниз, тяжело дыша, с приоткрытыми губами, и его руки дрожали там, где они касались её бёдер. — Я не сделаю тебе больно, — прошептал он, и это было обещанием. — Я знаю, — ответила она, раздвигая колени и обвивая его ноги своими. — Я доверяю тебе. Эти слова ударили сильнее любого заклинания. Драко медленно опустился на неё, входя одним долгим, плавным движением. Гермиона выгнулась дугой, впиваясь зубами в собственные губы, чтобы не закричать — слишком много, слишком полно, слишком. Драко замер, давая ей привыкнуть, и его лоб уткнулся ей в шею. — Ты в порядке? — выдохнул он, и его голос сорвался. Вместо ответа она сжала его бёдрами, притягивая глубже. Он понял. Началось медленно — почти мучительно. Он двигался внутри неё с каким-то благоговейным ритмом, каждый раз погружаясь до конца и замирая на секунду, словно не веря, что это происходит. Гермиона гладила его по спине, по затылку, шептала что-то бессвязное, что не имело смысла даже для неё самой. — Быстрее, — попросила она, когда терпение лопнуло. — Пожалуйста, Драко, быстрее. Он подчинился. Ускорился, зарычал, вбиваясь в неё с каждым толчком всё жёстче, и диван заскрипел громче, задвигался по полу, но им было всё равно. Руки Гермионы скользили по его мокрой от пота спине, пальцы цеплялись за волосы на затылке, ноги сжимали его бёдра так сильно, что наверняка останутся синяки. — Смотри на меня, — потребовал он, перехватывая её лицо ладонью. — Не закрывай глаза. Смотри. Она посмотрела. В серой мгле его глаз она увидела всё — страх, благоговение, желание и что-то ещё, настолько глубокое и хрупкое, что у неё перехватило дыхание. Она закончила первой — внезапно, с криком, который вырвался помимо воли, с судорогой, пробежавшей по всему телу. Драко почувствовал, как она сжимается вокруг него, и его выдержка рухнула. Он сделал ещё несколько резких толчков, уткнулся лицом в её шею и взорвался безмолвно, с глухим, рваным стоном, в котором слышалось что-то похожее на её имя — или на молитву. Тишина. Только их хриплое дыхание смешивалось, только сердце Гермионы бешено колотилось под его грудью, а под потолком медленно оседала магия — кто-то из них случайно выпустил искры, и они теперь таяли в воздухе, как золотые светлячки. Драко не сразу нашёл силы подняться. Он перекатился на бок, притягивая её к себе, и укрыл их обоих пледом, который чудом уцелел на спинке дивана. Гермиона уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый запах — дёготь, зелёные яблоки и что-то ещё, чисто его. — Я не думал, что такое возможно, — прошептал он в её волосы, гладя их ладонью. — Чтобы кто-то... чтобы ты... — Замолчи, Малфой, — пробормотала она сонно, но в голосе не было злости. Только нежность. — Ты всё испортишь словами. Он тихо рассмеялся — впервые за долгое время легко, свободно, без надрыва. Гермиона подняла голову, посмотрела на него. В свете догорающих углей его глаза казались тёплыми, почти золотыми. — Я люблю тебя, — сказал он просто. Без пафоса, без подготовки. — Знаю, что рано. Знаю, что безумие. Но я люблю тебя, Грейнджер. Она моргнула. Потом улыбнулась — той улыбкой, от которой у него всегда перехватывало дыхание, даже когда они ненавидели друг друга. — Я тоже тебя люблю, — ответила она. — Идиот. Он снова поцеловал её — мягко, почти по-детски, без прежней жадности.