Глава 5 - Хаос в дворцовой жизни.

Утро началось с переполоха. В Рубиновый дворец прибыли новые служанки, и Атанасия стояла в коридоре с таким видом, будто перед ней выстроили целый полк. Несколько девиц в одинаковых передниках присели перед нами в глубоком реверансе. — Для нас честь служить вам, принцесса Атанасия и принцесса Леора, — произнесли они хором, и у меня аж уши заложило от этого слаженного гомона. Я невольно прижала ладони к голове. Не успела я опомниться, как из-за поворота вышел Феликс и опустился перед Атанасией на одно колено. — Феликс Робейн к вашим услугам. С сегодняшнего дня я буду исполнять обязанности вашего временного королевского стража, принцесса. Лилиан застыла в стороне, явно не зная, куда себя деть. Я тяжело вздохнула, глядя на эту сцену. А мне кто-нибудь даст личного охранника, или я тут просто для мебели? — Мы благодарны за заботу Его Высочества о том, чтобы сэр Феликс был… охранником, — произнесла Лилиан и поджала губы. — Его Величество принимает все меры, чтобы обеспечить безопасность принцессы Атанасии и принцессы Леоры, — ответил Феликс с неизменной учтивой улыбкой. — Да неужели? — в голосе мамы проскользнула ирония. — Его Величество готовит постоянных охранников для принцесс, поэтому, скорее всего, я не задержусь на этом звании долго, — пояснил Феликс. — Но это честь для меня — служить обеим принцессам. Позже мы оказались в покоях Атанасии. Она капризничала, как обычно, а я валялась на пушистом ковре, страдая от безделья. Потолок был высоким и белым, и я уже выучила на нём каждую трещинку. — Я хочу увидеться с Ханной и Чез! — заныла Атанасия, надув губы. Обеих служанок отстранили от работы, и теперь она куксилась, хотя на самом деле это были важные для неё люди. — Раз таково ваше желание — увидитесь, — мягко сказала мама. — Когда? — Хм-м… дней через десять? Я глубоко вздохнула и продолжила наблюдать этот цирк со стороны. — Ну-ну-ну, не печальтесь, принцесса, — Феликс присел рядом с Атанасией, стараясь её подбодрить. — Почему бы вам не поговорить с Его Величеством? Лилиан и Атанасия переглянулись без всякого восторга. Я тоже нахмурилась. — Его Величество изъявил желание как-нибудь разделить трапезу с принцессами, — добавил Феликс и широко улыбнулся. У меня глаза на лоб полезли. Через несколько часов началось то, чего я и боялась, — выбор платья для Атанасии. Она металась по комнате и капризничала пуще прежнего, а я тихо радовалась, что эта участь миновала меня. — Принцесса, вам следует сменить наряд, — увещевала Лилиан, держа в руках несколько платьев. — Не-е-ет! — Сэр Феликс, ну скажите вы ей хоть что-нибудь. — Принцесса Атанасия прекрасно выглядит в любом наряде. Я уверен, что Его Высочество разделяет это мнение, — галантно произнёс Феликс. — Конечно, вы правы, но… — Лилиан замялась, с сомнением разглядывая ворох ткани. — Пойдёмте, принцесса, — Феликс легко взял Атанасию на руки и направился к выходу. Я помахала маме ручкой. Она подошла, наклонилась и поцеловала меня в щёку. — Мамочка, я скоро вернусь, — сказала я, тяжело вздохнув. — Милая, будь аккуратнее. Мы шли по дворцовым коридорам, и я почти не слушала щебетание Атанасии и редкие реплики Феликса. Я просто брела, куда глаза глядят, а точнее — за широкой спиной Феликса. Ноги гудели от усталости, и я мечтала только о том, чтобы где-нибудь сесть. Последнее, что я услышала, прежде чем нас мягко, но настойчиво препроводили в покои императора, были слова Феликса: — Его Величество будет рад, если именно вы, принцесса Атанасия и принцесса Леора, навестите его. Разбудите. Я принялась расхаживать по покоям, разглядывая богатое убранство. Атанасия тут же принялась исследовать комнату, заглядывая во все углы. А я наткнулась взглядом на отца, спящего на диване. Он лежал неподвижно, и его лицо во сне казалось почти мирным. Почти человеческим. Я замерла, рассматривая его. Атанасия тем временем подкралась к дивану. Я проследила за ней и заметила, как она подняла руки — кажется, она всерьёз собиралась его ударить. Сердце ушло в пятки. Но в этот миг Клод открыл глаза, и она мгновенно сменила траекторию: занесённые для удара ладони опустились мягко, и она запела, делая вид, будто убаюкивает его. — Закрой глаза скорее… Под улыбкой покойной луны день ушёл, закрой мою дверь. Улыбнись, звёзды… Утром счастье к нам примчится, да сбудется мечта твоя. Так что пусть тебе приснится сон… засыпай, любовь моя. — Что это за песня? — спросил Клод, приоткрыв глаза. — Песенка про прогоняющие плохие сны, — мило ответила Атанасия. — Доброе утро, папочка, — добавила она и широко улыбнулась. — Сейчас не утро. — Ах, ну тогда добрый вечер! — Вас привёл Феликс? — уточнил император, приподнимаясь на локте. — Феликс сказал, что ты будешь рад нас видеть, — тихо произнесла я, почти беззвучно, но он услышал. — Я приказал приготовить нам ужин, — сказал Клод, поднимаясь. Мы расселись за большим столом. Я оказалась ровно посередине, между сестрой и отцом. Слуги бесшумно расставили тарелки, и в комнате повисла та особенная тишина, какая бывает только в присутствии императора. — Выглядишь неплохо, судя по всему, ты идёшь на поправку, — заметил Клод, глядя на Атанасию. — Папа тоже выглядит очень хорошо, — тут же отозвалась она, натягивая привычную маску милой девочки. Я молчала, пытаясь нащупать нить для разговора. Как психолог, я понимала: вот он, шанс. Но с чего начать? Он сидел напротив — холодный, отстранённый, — и я не знала, за что зацепиться. — Давай есть, — произнёс Клод. — Я приказал повару приготовить что-нибудь, что может тебе понравиться. — Приятного аппетита, — пролепетала Атанасия. Пока она пыталась разрезать несчастный стейк, её вилка со звоном упала на пол. Я посмотрела на неё и тяжело вздохнула. — Тебе нужно обучиться этикету. Завтра отправлю кого-нибудь в твой дворец, — сказал Клод, переводя взгляд на Атанасию. — Поскольку до сих пор тебя ничему не обучали, самое время приступить к занятиям. — Хорошо, папочка, Ати будет стараться, — проворковала она. Я перевела взгляд с сестры на отца. Он поднёс бокал к губам, и я решилась. — Папа, как у тебя дела? Как ты сегодня весь день провёл? — спросила я будничным тоном, словно мы сидели не в императорской столовой, а в обычной гостиной, и словно от моего вопроса действительно что-то зависело в этой жизни. Клод медленно опустил бокал. В комнате повисла пауза. Атанасия замерла, не донеся вилку до рта. — Что? — переспросил он. — Я спросила, как прошёл твой день, — повторила я спокойно, выдерживая его взгляд. — Ты, наверное, устал. Государственные дела, заседания, бумаги. Я просто хотела узнать, всё ли у тебя в порядке. Он смотрел на меня долго. Очень долго. А потом уголок его губ чуть дрогнул — не в улыбке, скорее в усмешке. — Тебе действительно интересно? — Да, — ответила я честно. — Ты наш отец. Почему мне не должно быть интересно? Клод откинулся на спинку стула. Его пальцы легко постукивали по столу. — День как день. Скучные аудиенции, скучные министры, скучные прошения. Ничего такого, о чём стоило бы рассказывать ребёнку, — он помолчал. — Но я ценю твой вопрос, Леора. Он впервые назвал меня по имени без ледяного пренебрежения. Просто констатировал факт. Но для меня это прозвучало как маленькая победа. — Скучные министры — это, наверное, и правда утомительно, — кивнула я. — Но ты справляешься. Ты же император. — Ты так в этом уверена? — Да. Ты сильный. И ты не из тех, кто сдаётся. Он промолчал, но что-то в его глазах изменилось. Не потеплело — нет, это было бы слишком громкое слово. Но лёд стал чуть тоньше. — Ешь, — сказал он наконец. — Стейк стынет. Я послушно взялась за приборы. Атанасия смотрела на меня круглыми глазами, но я сделала вид, что ничего особенного не произошло. Хотя на самом деле произошло. Мы поговорили. По-настоящему, пусть и коротко. Остаток ужина прошёл в тишине, но это была уже другая тишина. Не напряжённая. Скорее задумчивая. Когда трапеза закончилась, Клод поднялся и бросил короткое: — Завтра начнутся занятия по этикету. Обеих. — Обеих?! — вырвалось у меня. — Ты пролила чай на прошлой аудиенции. Этого достаточно. Я вздохнула. Ну конечно. Пролитый чай мне ещё аукнется. Нас проводили обратно в Рубиновый дворец. Атанасия всю дорогу молчала, а когда мы вошли в покои, вдруг сказала: — Ты опять с ним говорила. Как ни в чём не бывало. — Так и есть, — ответила я. — Он наш отец. И он слушает, даже если не показывает. Она ничего не ответила, но в её глазах читалось сомнение и одновременно крохотная, ещё робкая надежда. Я потянулась, разминая затёкшие ноги. Впереди маячили уроки этикета, а это означало, что завтра будет скучно. Но сегодня я сделала шаг. Ещё один шаг через лёд. И теперь я точно знала: он слышит меня. А значит — терапия продолжается.