Глава 22 - Утро, изменившее всё.

Раннее утро опускалось на Изумрудный дворец мягкой, ещё не проснувшейся тишиной. Я сидела в библиотеке — не в той, что принадлежала отцу, и не в Чёрной башне, а в личной библиотеке Атанасии. Здесь пахло старым деревом, пылью, которую не вытирали за дальними стеллажами, и сладковатым запахом магических свечей. Я перебирала книги по магии — однообразные, скучные, полные схем и формул, которые я уже знала наизусть. А потом мои пальцы наткнулись на неё. Книга, которую я так хотела прочитать давно. Философия. Странно. Я никогда не видела здесь книг по философии — только редкие издания по магии, романы, ремёсла. Но философия? Я раскрыла томик, вдохнула запах пожелтевших страниц — и мир вокруг сузился до строчек. А потом я услышала шаги. Я не сразу обратила на них внимание — иногда служанки или сама Атанасия заходили сюда по утрам. Но голос, донёсшийся из-за стеллажей, был мужским. И знакомым. — Долгих лет жизни и процветания Обельской империи, — произнёс он с той особенной интонацией, которая звучала одновременно и вежливо, и нагловато. — Надеюсь, у вас всё хорошо, принцесса Атанасия? — Добрый день, — ответила Атанасия. Её голос звучал ровно, но я уловила в нём нотку удивления. — Добрый день. — Погодите… что вы здесь делаете? Это моя библиотека. — Я думал, она общественная, — голос принадлежал Иджекилю. Альфиусу. Тому самому, который в манхве был вечным соперником Лукаса за внимание Атанасии. Я узнала его самоуверенные нотки — он не изменился даже в реальности. — Вы ошиблись! — Атанасия повысила голос. Я привстала, чуть сдвинула книгу на полке, чтобы видеть, что происходит. Они стояли в проходе между стеллажами — Атанасия, напряжённая, сжавшая руки в кулаки, и Иджекиль, улыбающийся своей лисьей, скользкой улыбкой. Я, как обычно, оставалась в тени. В этой сцене, по великому сценарию манхвы, сейчас должен появиться маг и защитить благородную главную героиню. Но я не спешила. Во-первых, Лукас явно где-то рядом. Во-вторых, мне было интересно наблюдать. — Ах, меня просто дезинформировало то, что никто не попытался помешать мне сюда пройти, — Иджекиль развёл руками — жест невинности, который выглядел откровенным притворством. — А как же стражи на входе? — прищурилась Атанасия. — А, вы про тех стражников, которые были настолько увлечены каким-то разговором, что даже не заметили меня? Он уворачивался от её вопросов легко, как грациозный лис, который знает, что на него не наденут ошейник. Слишком нагло. Слишком по-хозяйски. — Как могли вы заблудиться? — Атанасия уже начинала злиться. Я видела, как побелели её костяшки на кулаках. — Полагаю, что в какой-то мере я всё ещё недостаточно хорошо ориентируюсь в Обелии — много лет провёл в другой стране, — он пожал плечами. — И не подумал бы, что эта библиотека окажется вашей. Но раз мне никто не помешал пройти… скажите, разве этих мер безопасности достаточно для личной библиотеки кого-то из правящей семьи? — Никто прежде даже не пытался проникнуть сюда. Это моя личная библиотека… — Но ведь я здесь, — он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой, наверное, таяли сердца фрейлин. — Похоже, сюда с лёгкостью может попасть любой желающий. — Э? — Более того, я даже не вижу с вами ни одного личного стражника. Так нельзя. Он меня начинал бесить. Не ему учить Атанасию, как жить, с кем ходить и какую охрану нанимать. Я стиснула зубы, но пока молчала. — Я слышал, у вас личные стражи — лишь один сэр Феликс Робейн, — продолжал Иджекиль, и в его голосе сквозило едва заметное превосходство. — Хотя все превозносят его умения и навыки, подобная скудная охрана… — Лорд Альфиус… — Вы чрезвычайно ворчливы для того, кто только что совершил незаконное вторжение в частную собственность. — Вы меня прогоните? — он смотрел на Атанасию с откровенным флиртом. Это было заметно даже мне, даже со стороны. Он играл с ней, как кошка с мышкой, которая слишком горда, чтобы бежать. — Прогоню? Я могу наказать вас по всей строгости закона. — Нет, не можете. Он меня бесил. Я щёлкнула пальцами — тихо, чтобы не привлекать внимания. Но выходить пока не стала. Пусть Атанасия сама попробует справиться. — Почему же? — спросила она. — Потому что я не единственная, кому довелось совершить незаконное вторжение в частную собственность. Я не прав? Он говорил с такой уверенностью, что стало окончательно ясно: он флиртует. Открыто. Нагло. И наслаждается этим. — Знаете, лорд Альфиус, вы чрезвычайно похожи на своего отца, — Атанасия сжала кулаки так, что побелели костяшки. — Прошу вас… простите мне, что без дозволения зашёл в вашу личную библиотеку и что осмелился нагрубить вам. Я приму любое наказание, какое пожелаете. Он склонил голову — жест почтительный, но в глазах плясали смешинки. Он не боялся. Он знал, что ему ничего не будет. — В следующий раз так легко вам не отделаться. С завтрашнего дня я собираюсь усилить охрану, — Атанасия говорила спокойно, с грациозным достоинством, которое она оттачивала годами. — Могу ли я к вам подойти? — он сделал шаг. И в этот момент рядом со мной (я всё ещё сидела за стеллажом) возникло ощущение холода и озона. Лукас. Я даже не заметила, когда он вошёл — просто вдруг оказался здесь, в трёх шагах от них. Он вышел из тени — бесшумно, как и всегда, когда хотел быть незамеченным. — Довольно, — его голос прозвучал негромко, но в нём была сталь, от которой у аристократов подкашивались колени. — Принцесса не давала вам дозволения ни на шаг больше. Иджекиль обернулся. Его лисья улыбка чуть дрогнула, но не исчезла. — Маг Башни, похоже? — он прищурился. — Представьтесь. — Я служу правящей семье и не обязан подчиняться приказам какого-то… — Лукас сделал паузу, оглядывая его с лёгким, почти скучающим презрением, — …заблудшего гостя. Помимо императора и принцесс. Он перевёл взгляд на Атанасию, потом — на стеллаж, за которым сидела я. И усмехнулся. — О, точно. Вы не заметили принцессу Леору и даже не поприветствовали её. Тишина. Иджекиль повернулся туда, куда смотрел Лукас. Я медленно поднялась из-за книг — плавно, бесшумно, как тень, которая вдруг обрела плоть. Он не ожидал. Я видела это по его глазам. — Ваше Высочество, — он склонил голову, но в поклоне не было глубины. Формальность. Вежливость для галочки. Я не ответила. Просто подошла к нему — вплотную, так, что он вынужден был смотреть на меня сверху вниз, — и, не говоря ни слова, отвесила ему две пощёчины. Первая — левая щека. Вторая — правая. Звонкие. Тяжёлые. Со всей силы, на которую были способны моя усталость и накопившаяся злость. — Пошёл прочь, щенок, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. В моём голосе не было истерики — только холод. Тот самый, которым отец отчитывал министров на аудиенциях. Тот, который я переняла у него незаметно для себя. — Смеешь тут качать свои права? В чужой библиотеке? Перед принцессами? Иджекиль замер. Щека покраснела, на второй тоже проступил отпечаток. Он открыл рот, но не нашёл слов. Его взгляд метнулся к Атанасии — та стояла, раскрыв рот. К Лукасу — маг скрестил руки на груди и едва заметно кивнул. Одобрительно. Я заметила, что в руках у Иджекиля была книга. Роман. Я выхватила её — быстро, как кошка, которая крадет рыбу со стола. — Это не ваше, — сказала я. Он посмотрел на пустые руки, потом на меня, потом на Лукаса. Сглотнул. — Вы… — начал он. — Я сказала — пошёл вон, — перебила я. — Если через минуту ты всё ещё будешь здесь, я позову стражу. И поверь, они придут уже не для того, чтобы вежливо проводить тебя до выхода. Он развернулся и вышел. Не кланяясь. Не улыбаясь. Дверь за ним закрылась с тихим, но отчётливым стуком. Тишина взорвалась голосом Лукаса. — Да кто он тут из себя строит? — недовольно пробормотал маг, проведя рукой по волосам. В этот момент в библиотеку вбежали стражники — запыхавшиеся, испуганные, явно уже знающие, что проворонили не того человека. Лукас набросился на них — не кричал, нет, он говорил тихо и от этого ещё страшнее. — Вы проворонили чужого аристократа. Он прошёл мимо вас. В личную библиотеку принцессы. — Его рубиновые глаза блестели в полумраке. — Если это повторится, я лично позабочусь о том, чтобы вы искали работу в другом месте. Или не искали — в зависимости от настроения. Стражники вытянулись, поклонились и исчезли быстрее, чем я успела моргнуть. Мы вышли из библиотеки. Я забрала книгу по философии — всё равно библиотека Атанасии, а я сюда иногда захожу поспать. Прячусь от Лукаса, когда он слишком настойчив. И от мира — когда он слишком громок. — Кажется, Иджекиль тебе совсем не по душе пришёлся, — сказала Атанасия, когда мы шли по коридору. — Уродец какой-то, — ответила я — Ты первая, кто так о нём отзывается. Я перевела взгляд на Лукаса. Он шёл чуть впереди, засунув руки в карманы, и смотрел прямо перед собой. — Лукас, чем он тебе не угодил? — спросила я, тяжело вздохнув и плетясь сзади. Утро, две пощёчины и накопившаяся усталость давали о себе знать. — Чем он мне угодил — вот вопрос, — не оборачиваясь, ответил маг. — Не говори только, что ты тоже влюбилась в него, как все эти девчонки с твоих чаепитий. Мерзость в твои-то годы. — Что не так с моими годами? — возмутилась Атанасия. — Ты ему завидуешь? — парировала она.– Он умён, красив, один из образованных молодых людей во всей империи. Ты обзываешь его не потому, что он не — С чего бы? — Лукас усмехнулся. — Я умнее его. Про красоту вообще молчу. Я уже не слушала их перепалку — ушла в свои мысли. Утро, книги, философия, наглый аристократ, пощёчины… Голоса Атанасии и Лукаса стали фоном, как шум дождя за окном. Я смотрела на свои руки — они всё ещё слегка дрожали. А потом я подняла глаза. Лукас изменился. Он стоял перед нами уже не подростком с родинкой под глазом и чёрными волосами до плеч. Передо мной был молодой мужчина — высокий, статный, с теми же рубиновыми глазами, горящими холодным огнём, и острыми скулами, которые могли бы украсить любой парадный портрет. Он хвастался. Явно. Нагло. Взрослый облик — его козырь, его способ напомнить, кто здесь на самом деле главный. — Ой, всё, — сказала я. Атанасия же подскочила к нему и начала бить его кулаком по плечу. — Что ты творишь?! Зачем ты это сделал?! Хочешь, чтобы все сбежались? Убери! — Не нравится? — Лукас даже не пошевелился. Его голос стал ниже, взрослее — и от этого ещё более раздражающим. — Ты сама спросила про красоту. Я продемонстрировал. — Убери, говорю! — Ладно, — он щёлкнул пальцами — и снова стал подростком. — Но запомни. Я в любой момент могу быть красивее любого твоего аристократа. Атанасия закатила глаза. Я же устало улыбнулась и пошла дальше, прижимая к груди книгу по философии. Вот уж кто действительно не меняется — так это Лукас. Триста лет — и всё туда же: хвастовство, нарциссизм и вечная потребность быть в центре внимания. Но почему-то сегодня это меня не раздражало. Может быть, потому что он заступился. Может, потому что я сама дала пощёчину тому, кто этого заслуживал. А может, просто потому, что утро перестало быть серым. — Лео, — позвал Лукас. — М? — Ты сегодня была права. С пощёчиной. — Я знаю. — Не скромничай. — Я и не скромничаю. Он хмыкнул и пошёл рядом. Мы втроём — я, Лукас и Атанасия — вышли из библиотеки в солнечный коридор. Иджекиль остался позади. В прошлом, которое не стоило даже воспоминаний. Впереди был новый день. С уроками магии. С философией. С тишиной Чёрной башни. И, наверное, это было неплохо.