Глава 21 - Вызов, брошенный магу.

Утро вползло в окна вместе с ярким, почти нахальным солнцем. Я сидела на подоконнике, прижимая к груди кружку с остывшим чаем, и смотрела, как лучи золотят пыль в воздухе. За последние дни отец успел объявить, что мне надо выбрать жениха — аристократы надавили, и он не устоял. Лукас ходил нервный, сам не свой, словно его внутренний огонь вот-вот должен был прорвать ледяную броню. Атанасия, наоборот, стала чаще бывать на чаепитиях, но при этом находила время забегать ко мне — злая, растрёпанная, готовая грызть глотки аристократам, которые посмели указывать, под какую дудку мне плясать. Дверь моих покоев распахнулась без стука. Лаки вошёл первым — взъерошенный, с горящими зелёными глазами, явно не выспавшийся и от этого ещё более злой. За ним, чуть поодаль, скользнул Лукас. В своей обычной чёрной одежде, с идеально прямой спиной и лицом, на котором не отражалось ровным счётом ничего. Разве что рубиновые глаза смотрели чуть пристальнее обычного. Я хотела начать урок магии пораньше, но, судя по выражению лица Лаки, сегодня было не до заклинаний. Я догадывалась, в чём дело — новости о женихах разлетелись по дворцу быстрее, чем я успела моргнуть. Но сегодня я заметила кое-что ещё. Последние дни я наблюдала за мамой Лаки. За тем, как она двигается, как говорит, как её магия взаимодействует с окружающими. И вдруг поняла: она подавляет чужую магию, заставляя её сопротивляться самой себе. Даже самое простое заклинание, которое пытается использовать противник, встречает физическое сопротивление — воздух становится вязким, как смола. А Лаки… Лаки умел то же самое, только грубее и масштабнее. Он мог создать огромный защитный купол, внутри которого магия просто переставала работать. И сегодня, глядя на его сжатые кулаки, я поняла, что он готов его применить. — Короче, давай сбежим, — выпалил Лаки, даже не поздоровавшись. — Не знаю куда, хоть домой. Но чтобы ты выходила замуж не по своей воле — увольте. Он был слишком зол, чтобы говорить связно. Голос срывался на хрип, кулаки тряслись. Лукас, стоявший в дверях, перевёл взгляд с Лаки на меня. Его рубиновые глаза сузились — едва заметно, но я уловила. Пару секунд он переваривал услышанное, потом уголок его губ дрогнул. — А, — протянул он. — Вот оно что. Он шагнул в комнату — и замер. Лаки щёлкнул пальцами. Прозрачный, едва заметный на свету купол накрыл нас троих. Воздух внутри стал плотным, тяжёлым, будто кто-то налил в комнату невидимую воду. Моя магия, всегда послушная, сжалась, спряталась где-то глубоко в груди. Я почувствовала, как она отказывается подчиняться. Лукас поднял руку. Попробовал создать искру. Ничего. Попробовал снова — сосредоточенно, с лёгким нажимом. Тишина. Его пальцы дёрнулись в третьей попытке — и снова безрезультатно. Он опустил руку. И тут я увидела то, что видела редко. Глаза Лукаса потемнели. Не рубиновые — почти чёрные. Его лицо, всегда непроницаемое, исказилось — не гримасой, а чем-то глубоким, древним. Яростью, которую он сдерживал столетиями. — Ты, — произнёс он тихо. Голос низкий, хриплый, с металлическими нотками. — Ты посмел запереть меня в куполе? — Посмел, — Лаки не отступил. — Потому что ты должен её защитить. — Я никому ничего не должен, — голос Лукаса стал громче, но не сорвался в крик. В нём появилась сталь — холодная, режущая. — А ты… ты отнял у меня магию. Понимаешь, что это значит? — Понимаю. Ты сейчас обычный человек. Без трюков. Без исчезновений. И мы поговорим. — Обычный? — Лукас усмехнулся — но эта усмешка была страшнее любого крика. — Я был сильным задолго до того, как научился колдовать. Думаешь, купол тебя спасёт? Он шагнул вперёд. Лаки не отступил, только руки сжал в кулаки. — Попробуй, — сказал он. — Но если ты меня ударишь, Леора никогда тебя не простит. Лукас замер. Его взгляд метнулся ко мне — короткий, быстрый, как удар хлыста. Я стояла у окна, прижавшись спиной к стеклу, и смотрела на них. — Лео, — сказал он, не отводя глаз. — Ты с ним заодно? — Я не хочу, чтобы вы дрались, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но и замуж за принца я не хочу. — Тогда что ты хочешь? — Чтобы ты помог. Он молчал. Долго. Так долго, что Лаки начал переминаться с ноги на ногу. — Лукас, — позвал Лаки. — Заткнись, — отрезал маг. — Я думаю. Он отошёл к окну, но не встал к нему спиной — просто остановился, упёршись ладонями в подоконник. Купол приглушал солнечный свет, делал его мутным, как стекло после дождя. Лукас опустил голову, чёрные волосы упали на лицо. — Сними купол, — сказал он. — Нет, — ответил Лаки. — Сними, мальчик. Или я клянусь — когда он упадёт, ты пожалеешь. — Угрожаешь? — Предупреждаю. — А я не боюсь. Лукас резко повернулся. Его глаза горели — не огнём, а холодом, от которого могло застыть сердце. Но он не кинулся на Лаки. Сдержался. Я видела, как его пальцы впились в подоконник так, что побелели костяшки. — Ладно, — произнёс он сквозь зубы. — Я пойду к твоему отцу. Скажу… что-нибудь. — Что именно? — спросил Лаки. — Что ты — мой ученик, — Лукас перевёл взгляд на меня. — Что я не позволю выдавать тебя за первого встречного. — Этого мало, — Лаки покачал головой. — Они пришлют другого принца. И другого. — Тогда что ты предлагаешь? Объявить о помолвке? — А почему нет? — Лаки шагнул вперёд. — Ты же всё равно постоянно рядом. Все и так думают, что у вас что-то есть. Лукас усмехнулся — на этот раз привычно, кривовато, с ноткой сарказма. — И ты предлагаешь сделать слухи реальностью? Чтобы спасти её от аристократов? — А у тебя есть другие идеи? Лукас замолчал. Он смотрел на Лаки, потом на меня, потом снова на Лаки. В его рубиновых глазах плескалось что-то тяжёлое — не гнев, не раздражение. Что-то другое. То, что он никогда не показывал. — Сними купол, — повторил он. — Сначала скажи, что согласен. — Я сказал — пойду к императору. — Этого мало. — Большего ты не получишь, — голос Лукаса стал тихим, почти шёпотом. — Пока. Снимай купол. Слово даю. Лаки переглянулся со мной. Я кивнула. Купол исчез — без вспышки, без звука, просто перестал быть. Воздух снова стал лёгким, магия вернулась, зашевелилась в кончиках пальцев. Лукас потёр запястья, разминая их, словно после долгого сна. — Ты псих, — сказал он Лаки. — Знаю, — ответил тот. — Но ты согласился. — Я согласился подумать, — Лукас поправил воротник. — Не путай. Он направился к выходу. На пороге остановился, не оборачиваясь. — Урок сегодня вечером, — бросил он. — Придёшь — будем заниматься. Не придёшь — я сам тебя найду. — Лукас, — окликнула я. Он замер. — Спасибо. — Не за что, — он вышел, и дверь за ним закрылась тихо, почти бесшумно. Лаки выдохнул и рухнул на диван, раскинув руки. — Ну как я? — Страшно, — ответила я, садясь рядом. — Ты его разозлил по-настоящему. — Зато он согласился поговорить с отцом. — Согласился подумать. — Этого достаточно. Я посмотрела на дверь. Лукас не признался в любви. Не сказал красивых слов. Но он сказал «я не позволю выдавать тебя за первого встречного». И это было больше, чем любая клятва. Фредди, свернувшийся на ковре, открыл один глаз. — Хозяйка, твой брат — самоубийца, — донеслось до меня мысленно. — Нет, — ответила я. — Он просто меня любит. — Поэтому рискует жизнью? — Поэтому. Кот фыркнул, но спорить не стал. Лаки, уже начавший засыпать на диване, пробормотал что-то невнятное и замолчал. Я накрыла его пледом и подошла к окну. Солнце поднялось высоко. Где-то в коридорах дворца стихали шаги чёрного мага. Он не обещал, что всё получится. Не гарантировал успех. Но он сказал, что попробует. В его мире это было больше, чем любое признание. Вечером я плелась по коридорам, а потом наконец дошла до тренировочного зала. Лукас уже был там. Я села на край дивана, как обычно, но он сразу поднял меня, заставив встать в круг. — Сегодня поля, — сказал он. — Я буду давить, ты — укреплять. Я кивнула. Поля получались хуже всего. Последнее время они стали слишком податливыми — магия сама по себе ослабевала. Я вкладывала силы, а она таяла. Лукас навалился магией. Я держалась секунд двадцать, потом поле начало трещать. — Сильнее! — рявкнул он. Я стиснула зубы. Поле окрепло, но ненадолго. Магия утекала. А потом всё поплыло перед глазами. Поле лопнуло. Лукас опустил руку и шагнул ко мне. Его глаза расширились — не от страха, от недовольства. — Что с тобой? — спросил он жёстко. — Голова… кружится, — прошептала я. Я опустилась на колени, потом села на пол. Отползла к стене и упёрлась в неё спиной. Закрыла глаза. Обычно в такие моменты рядом оказывался Лаки. Он брал меня на руки или подставлял спину, и я просто висела на нём, пока мир не переставал вращаться. Но сейчас Лаки не было. Телефонов в этом веке нет — связаться с братом проблема. Кричать — нет сил. Я сидела, прижавшись к холодной стене, и ждала. И тут я услышала шаги. Быстрые, уверенные. — Ваше Высочество! — голос Люцика. Я открыла глаза. Мой рыцарь-охранник стоял на пороге, бледный, встревоженный. Видимо, служанки доложили, что я долго не возвращаюсь, или он сам почувствовал неладное. Он подошёл быстро, присел рядом. — Вы ранены? — Нет, просто голова кружится. Не спрашивая больше, Люцик подхватил меня на руки — легко, почти невесомо. Я прижалась к его груди, чувствуя тепло и надёжность. Он пах кожей и сталью — привычный запах защитника. — Я провожу вас в покои, — сказал он. Я кивнула, не открывая глаз. Люцик сделал шаг к выходу. И тут я почувствовала взгляд Лукаса. Он не двинулся с места. Стоял у окна, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым — ледяная маска. Но глаза… Рубиновые глаза смотрели на Люцика так, будто тот держал в руках не принцессу, а личную собственность чёрного мага. Холодно. Прожигающе. Опасно. — Я сам мог, — сказал Лукас тихо. — Вы не предложили, — ответил Люцик спокойно. — А я должен исполнять свои обязанности. Лукас промолчал. Но его пальцы, лежавшие на подоконнике, чуть сжались — так, что побелели костяшки. — Иди, — бросил он наконец. — Но чтобы завтра она была в форме. — Постараюсь, — ответил Люцик и вышел. Я не видела лица Лукаса. Но чувствовала его взгляд на своей спине, пока мы шли по коридору. Тяжёлый, недовольный, ревнивый — хотя он никогда бы не признался. — Люцик, — прошептала я. — Да, Ваше Высочество? — Ты не боишься его? — Кого? Мага? — он чуть усмехнулся. — Он великий. Но я — ваш рыцарь. Я защищаю вас. От кого угодно. Даже от него. — Он не враг. — Знаю. Но ревность делает всех злыми. Я не ответила. Мы дошли до моих покоев. Люцик аккуратно опустил меня на кровать, поправил подушку. — Позвать лекаря? — Не надо. Просто посплю. — Хорошо. Я буду за дверью. Если что — зовите. Он вышел. Я закрыла глаза. Перед ними всё ещё стоял взгляд Лукаса — холодный, прожигающий. Он смотрел не на меня. На Люцика. На то, как я прижималась к чужой груди. — Хозяйка, — раздалось в голове. Фредди сидел на подоконнике и смотрел на меня рубиновыми глазами. — Ты заметила? — Что? — Он ревнует. — Не может быть. — Может. И не скрывает. Я вздохнула. — Уймись, кот. — Не уймусь. Ты сама всё видела. Я не стала спорить. Фредди был прав. Лукас ревновал. И это было неожиданно. И страшно. И почему-то грело где-то глубоко внутри. Я провалилась в сон. А в тренировочном зале остался стоять чёрный маг. Он смотрел в стену, сжимая подоконник так, что дерево трещало. И думал о том, почему ему так не понравилось, что другого мужчины прикосновения к Леоре оказались… слишком правильными. Слишком уместными. "Успокойся, — сказал он себе. — Она просто ученица". Но сердце не слушалось. И глаза продолжали гореть алым — даже когда он вышел в коридор и пошёл в Чёрную башню, оставив покои принцессы в тишине.