1 Глава "Осознание"

Утро в SDN пахло остывшим кофе и озоном от генераторов. Роберт зашел в диспетчерскую, привычно игнорируя гул голосов в общем коридоре. Смена Z-команды. Самой паршивой команды во всем департаменте. По бумагам — до сих пор днище. Хотя после Полога бумаги врали меньше, чем обычно. «Даже самые отбитые бывшие злодеи могут стать героями», — крутилось в голове как девиз всей команды. Сейчас этот девиз звучал как издевка. Он поставил кофеварку. Две кружки. Белая с надписью SDN — ему. Еще одна белая, но с треснувшим ободком — пустая. Для Невидивы. Она вообще пила кофе? В ушах до сих пор стоял хруст маски Полога в её руках. Она просто убила его. На его, Роберта, глазах. Не дала ему самому решить судьбу убийцы его папы. Просто забрала трофей и растворилась в воздухе, не сказав ни слова. Стыд. Разочарование. Грусть. Слова были слишком чистыми и правильными для того дерьма, что скреблось под ребрами. Усилия пошли псу под хвост. Он пытался сделать из неё героя, а создал чудовище с маской. Роберт с силой выдернул шнур Кофеварки из розетки. Не хотелось кофе. Тишину взрезал скрип двери. В проеме стоял Сонар. Красный шрам вдоль глаза багровел на его морде, словно незаживающее клеймо. Он не вошел, он именно втек в помещение — бесшумно и опасно. — Роберт, — сказал Сонар серьезным до боли голосом вместо радостного приветствия. Роберт знал, что сейчас будет. Сонар будет саботировать каждый вызов. Пошлет куда подальше и Роберта, и Блонди Блейзер. Всех. Кроме Малеволы. Её Сонар не трогал. Даже слушал иногда. Роберт знал, почему. В досье Сонара графа "Общество анонимных наркоманов" была подчёркнута дважды, а имя куратора — Малевола — обведено красным. Их связь была старше и прочнее любой субординации в SDN, хоть он и продолжал наркоманить, Малевола помогает ему воздерживаться. Выгнать бы его снова. Второй раз. Чтобы глаза не мозолил. Но Роберт смотрел на пустую кружку Невидивы и понимал: еще один изгой, еще один враг с обидой на город сейчас просто ни к чему. К тому же Блонди Блейзер верит. Верит, что Сонар «позлится и успокоится». Хотя Роберт подозревал, что Блонди просто гложет вина. Ведь это именно она тогда, сказала роковую фразу: «Может, выгоним самого провального члена команды? Нужно показать им что мы серьезно настроены». Теперь этот "неудачник" смотрел на Роберта вроде бы спокойными, но полными раздражения глазами, и в этом взгляде не было ни капли прощения или понимания. — Привет, Сонар. Ты сегодня довольно рано. Обычно ты меня избегаешь. Голос Роберта звучал ровно, почти лениво, но пальцы сжали кружку чуть крепче. Ему до чёртиков не хотелось в очередной раз выяснять отношения. Сонар прошёл к холодильнику, даже не взглянув в его сторону. — Ну знаешь ли, мне не хочется снова тебя спровоцировать. Чтобы ты меня опять выбросил, как ненужную вещь. Роберт медленно выдохнул. — Сонар, это уже в прошлом. Ты же понимаешь? Холодильник хлопнул дверцей. Сонар замер, и в белом свете лампы его шрам вдоль глаза был заметнее. — Ты простил Полога за то, что он убил твоего отца? — спросил он тихо. — Ты бы его тоже убил, как это сделала Невидива. — Ты сравниваешь разные вещи. Я же не... — А чего ты ожидал?! Сонар резко развернулся, перебивая его. Он не кричал — скорее, чеканил слова с той особой яростью, которая копится месяцами. Он уткнулся обратно в холодильник, загремел контейнерами, ища свой. — Я, как и вся наша команда, бывший злодей. Но вы до сих пор видите во мне предателя. Хотя я — жертва обстоятельств. Фиговый из тебя наставник, Роберт. Невидима не просто... Он осёкся. Слова застряли в горле. «...не просто так сбежала», — мысленно закончил он, но вслух говорить не стал. Сонар слишком хорошо знал: если продолжить, его карьера закончится на полуслове. В лучшем случае — увольнением. В худшем — он станет чучелом в музее криптозоологии. «Редкий экземпляр гибрида. В гневе опасен. Не кормить с рук». Он покосился на Роберта. У того на лбу вздулась вена. — А я-то тут в чём виноват? — голос Роберта дрогнул, но он сдержался. — Был выбор: либо Купе, либо ты. Я... Сонар вскрикнул. Короткий, резкий звук ударил по помещению. Это не было эхолокацией для ориентации — это был умышленный, сфокусированный импульс. В висках у Роберта зазвенело, стакан на столе задребезжал, а самодельный плакат «СОБЛЮДАЙТЕ ЧИСТОТУ» слетел с кнопки и спланировал на пол. — Смена начинается, — отчеканил Сонар и, не оборачиваясь, выскользнул в коридор. Роберт остался в тишине. На столе оставалась нетронутая кружка — та самая, с треснувшим ободком. Рядом стояла его собственная, с надписью SDN, тоже нетронутая. Он так и не позавтракал. Тяжело вздохнув, Роберт сел за рабочее место. Взял наушники, покрутил в пальцах и надел. Впереди была смена. Долгая, паршивая смена — и всё из-за дурацкого гибрида, который возомнил о себе лишнего Смена началась с трели вызова — протяжной, как зубная боль. Роберт нажал кнопку, и из динамика полился голос. Бизнес-леди. Платная подписчица SDN. Она говорила быстро и без пауз, словно зачитывала условия капитуляции. — Мне срочно нужно доставить кофе. Записывайте. Роберт взял карандаш. Через тридцать секунд он перестал записывать. — …Большой латте без кофеина на смеси двух видов альтернативного молока: сто восемьдесят миллилитров миндального комнатной температуры, вспененного отдельно до состояния плотной микропены с пузырьками не более ноль-три миллиметра… Карандаш упал на стол и покатился к краю. — …и семьдесят миллилитров кокосового, подогретого ровно до шестидесяти трех градусов и добавленного первым, но так, чтобы оно не смешивалось с миндальной пеной до первого глотка… Роберт почувствовал, как глаза стекленеют. — …основа — двойной эспрессо из зерен гейши натуральной обработки, декофеинизированных методом швейцарской воды… В висках заломило. Отдельные слова начали сливаться в белый шум: «…титановые жернова… восемнадцать делений… заморозка при минус пятнадцати… выдержка помола сорок пять секунд для выравнивания статики…» — …ристретто-сердцевина вводится строго в центр чашки с высоты семи сантиметров… два кубика льда, первый из дистиллированной воды тройного кипячения, второй из замороженного миндального молока, обвалянный в смеси молотой ванили и мальдонской соли… Роберт тихо положил голову на стол. Бумага приятно холодила лоб. — …воздушная прослойка толщиной в два миллиметра… капля сиропа агавы с помощью иглы… буква «W»… пудра из сублимированной малины… просеять через сито ноль-шесть миллиметра… сбрызнуть минеральной водой под углом сорок пять градусов с расстояния двадцать пять сантиметров… Он закрыл глаза. — …чашка прогрета паром до пятидесяти пяти градусов, но ручка охлаждена салфеткой до температуры не выше двенадцати… шоколад семидесяти пяти процентов, потёртый о свежую апельсиновую цедру ровно три раза с одной стороны… перемешать два с половиной раза против часовой стрелки. — Вы всё записали? — резко спросила бизнес-леди. Роберт открыл глаза. Посмотрел на девственно чистый лист бумаги. — Да Соврал он. — Ждите. Отключив вызов, он уставился в потолок. Нужен самый умный. Самый… дотошный. Или просто тот, кого не жалко. Роберт включил связь с командой. — Сонар, тебе нужно дост… — Пошёл к чёрту, Роберт. Голос Сонара был полон такого искреннего, почти интимного отвращения, что Роберт на секунду залюбовался. — Сонар, пожалуйста, это важ… — Я. Сказал. Нет. Щелчок. Отключился. Роберт посмотрел на бланк отчета об отказе. Тот лежал на столе и словно манил к себе — заполни меня, и одним проблемным гибридом станет меньше. Нет. Не сейчас. Сначала разберись с этим кошмаром. Он переключился на другой канал. — Громила, ты нужен. В наушниках повисла тишина. Затем — тяжелый выдох, похожий на звук спускающей шины. — Роберт, какого хрена? — Я скину тебе список. Это… кофе. — Кофе?! — Да. Там восемнадцать пунктов. И лед. И шоколад, потёртый о цедру. Прости. Громила молчал секунд десять. — Я запомню это, Роберт. — Я знаю. Удачи. Громила справился. Он вошел в офис бизнес-леди с подносом, на котором стояла чашка объемом 380 миллилитров. Температура ручки: 11 градусов. Толщина воздушной прослойки: 2 миллиметра. Буква «W» на пенке: каллиграфическая. Миндального молока было 179 миллилитров. — Вы издеваетесь?! — взвизгнула женщина. — Здесь сто семьдесят девять! Я сказала сто восемьдесят! Громила открыл рот, чтобы объяснить про погрешность измерения, про испарение при вспенивании, про то, что один миллилитр — это меньше глотка. Он не успел. Горячий латте без кофеина на смеси двух видов альтернативного молока полетел ему в лицо. Капля медленно стекла по щеке и упала на пол. Где-то капнула сиропом агавы. Шоколад, потёртый о цедру три раза с одной стороны, сиротливо лежал на сушёном инжире. Громила не шелохнулся. Он не бил женщин — это было его единственное, железное правило, которое он соблюдал даже сейчас, когда пар от кофе поднимался от его подбородка, а в висках стучала ярость. — Всего доброго, — произнес он ледяным голосом и вышел. — Роберт. Голос Громилы в наушнике напоминал раскат далекого грома — вроде тихо, но понятно, что где-то уже начался ураган. — Да, Громила? — Никогда. Больше. Не отправляй меня. За кофе. — Хорошо, принял. Роберт откинулся в кресле. Он подумал о Феномачо. Его вернули в Центральный департамент. И о Водобое, которого перевели в другую команду — вроде как на повышение в более "геройскую" команду, но Роберт знал, что это просто способ заткнуть кадровую дыру. Над столом мигал датчик входящего вызова. Красный, как шрам на морде Сонара. Роберт надел наушники. — Диспетчер на связи. — Здравствуйте, — голос был женский, встревоженный, но сдержанный. — Тут какие-то наркобароны промышляют в моём районе. Разберитесь, пожалуйста. Адрес.... Роберт открыл карту, отметил точку. Окраина. Промзона. Идеальное место для подпольного сбыта. Он уже прикидывал, кого отправить, когда в наушниках грянул голос Сонара. — О-О-О-О, МОЁ ЛЮБИМОЕ ДЕЛО! Это был не просто энтузиазм. Это был голод. Радостный, почти интимный, какой бывает у человека, услышавшего имя старого друга. Роберт замер. Он не забыл. Не забыл, что знает о каждом члене команды всё — включая те страницы личных дел, которые хотелось бы вырвать и сжечь. В досье Сонара графа «Зависимость» была подчёркнута дважды. А «Общество анонимных наркоманов» — обведено красным. Малевола была его куратором, но даже она не творила чудес. Кокаин, — сухо отметил про себя Роберт. — Сонар рвётся туда, где есть кокаин. Он представил, как Сонар, оказавшись на месте, вынюхивает улики в прямом смысле. Как его эхолокация прочёсывает складские помещения. Как он находит пакетики с белым порошком — и смотрит на них слишком долго. — Купе, Призма, — отчеканил Роберт, переключая канал. — Разберитесь с вызовом. Адрес скинул. В эфире повисла секундная пауза. Затем — двойное подтверждение: — Принято, — голос Купе, ровный и деловой. — Едем, — эхом отозвалась Призма. Сонар ничего не сказал. Вообще ничего. И именно это молчание напугало Роберта больше, чем любой крик. Сонар не спорил, не огрызался, не слал его к чёрту. Просто тишина. Глубокая, звонкая, как эхо перед обвалом. Роберт понял: когда Сонар в следующий раз обратится в огромную летучую мышь, ему, Роберту, лучше не попадаться на глаза. Или на уши. Или на что там ещё ориентируется гибрид, полный ярости и невысказанных обид. Купе и Призма справились. Наркобароны — трое подозрительных типов в арендованном фургоне — были обезврежены, товар конфискован. Никаких происшествий. — Чисто, — доложила Купе. Голос её звучал скучающе, будто обезвредить наркопритон для неё было рутиной. Возможно, так и было — до программы «Феникс» она занималась вещами и похуже. — Хорошая работа. Возвращайтесь. — Роберт, — вдруг добавила Призма, и её тон был на полградуса теплее, чем обычно. — Мы видели Сонара в коридоре. Он просто сидел и смотрел в стену. С ним всё… нормально? Роберт перевёл взгляд на кружку с треснувшим ободком. Белая. Пустая. Как и его уверенность в том, что команду можно удержать, зачем он вообще носил с собой две кружки? Это не практично. — Спасибо, Призма. Дальше я сам. — Принято. Эфир опустел. Роберт остался один в гудящей тишине диспетчерской. Он знал, что разговор с Сонаром неизбежен. Но пока на радаре не загорелась красная точка, Роберт просто закрыл глаза. Ненадолго. На минуту. Пока не начнётся следующий вызов. Вызовы шли один за другим, и Роберт провёл смену на автомате. Ограбление банка — Громила и Фламбе. Подозрительная активность в доках — Призма и Малевола. Кот на дереве (да, в SDN бывало и такое) — Купе, которая потом бурчала в эфир минут пять. Короткие переговоры. Сухие доклады. Треск помех в динамиках. Роберт работал, не поднимая головы. Кружка с надписью "SDN" так и осталась нетронутой. Рядом, на белой кружке с треснувшим ободком, пылинки уже начали собираться в узор. Он заметил это краем глаза. И ничего не сделал. Смена закончилась так же внезапно, как началась. Монитор погас, связь отключилась, и диспетчерская погрузилась в гулкую тишину — ту особую, какая бывает только в пустых офисах после рабочего дня. Z-команда возвращалась в штаб по одному, по двое. Роберт слышал их шаги в коридоре, обрывки разговоров, смех Призмы. Жизнь продолжалась. Команда, несмотря ни на что, всё ещё существовала. Он уже собирал вещи, когда заметил Сонара. Гибрид стоял в дверном проёме и смотрел на него. Не входил — просто стоял. Шрам вдоль глаза казался почти чёрным в тусклом свете. Его поза была неподвижной, слишком неподвижной для существа с эхолокацией. Роберт замер с рюкзаком в руке. Мгновение — и рядом возникла Малевола. Высокая, молчаливая, с неизменным спокойствием, которое всегда нервировало Роберта сильнее, чем открытая агрессия. Она тронула Сонара за локоть — всего лишь жест, почти незаметный, — и что-то тихо сказала. Сонар моргнул. Медленно, как ящерица. И ушёл с ней. Роберт выдохнул. Только сейчас он понял, что всё это время не дышал. Либо она его спасла, — пронеслось в голове. Либо просто оттянула неизбежное. Избиение. Или что похуже. Сонар непредсказуем. Роберт знал это лучше других. Когда-то он выгнал его из команды, и Сонар пошёл к Пологу. Теперь он вернулся — и кто знает, сколько ещё продлится это хрупкое перемирие, оплаченное молчаливым присутствием Малеволы. Роберт собрал вещи. Бросил последний взгляд на стол. Две кружки. Белая с треснувшим ободком, полная пыли и тишины. Другая с надписью "SDN". Он не стал их убирать. Просто выключил свет. В коридоре горели тусклые лампы. Где-то далеко гудел генератор. Роберт шёл к выходу и думал. О Блонди Блейзер — о том, как она нервничает когда становится Мэнди. О том, какие чувства он испытывает к ней и она к нему. Жизнь налаживалась. Они были вместе. Это было хорошо. Это было настолько хорошо, насколько вообще могло быть у человека, пережившего войну с Пологом. Но... Сонар. Пока он просто возмущается. Пока он просто хлопает дверцей холодильника и посылает Роберта к чёрту. Но Роберт знал — такие не успокаиваются. Они накапливают. Копят. А потом взрываются, и осколки летят во всех, кто рядом. Вся команда под ударом. И Невидива. Роберт остановился у выхода. Прислонился лбом к холодному стеклу. Он не знал, что с ней. Не знал, где она. Жива ли. Дышит ли всё ещё, или маска Полога изменила её настолько, что даже астма отступила перед чем-то более тёмным. Если бы она открыто объявила вражду, было бы проще, — подумал он. — Враг есть враг. С врагом понятно что делать. А так... Тишина. Неизвестность. Белая кружка на столе, с которой он так и не решился выпить. Это расстраивало его больше, чем что бы то ни было. Роберт толкнул дверь, и вечерний воздух ударил в лицо — влажный, с запахом озона. Где-то далеко собиралась гроза. Смена закончилась. Завтра будет новая. КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ