2 глава "Работа, Работа и еще работа"

Новый день. Новые события. Новые чувства. Роберт проснулся от того, что шея затекла. Снова заснул на стуле — уже третья ночь подряд в позе «упал и отключился». Он размял плечи, чувствуя, как в позвоночнике что-то предательски хрустнуло, и побрёл в ванную. Холодная вода. Зубная щётка. Рабочая одежда — та же, что и вчера, только чистая. В зеркале отразился человек, готовый к смене. Технически. На деле — под глазами залегли тени, а взгляд был таким, будто Роберт тащил на плечах не рюкзак, а всю Z-команду целиком. Он взял рюкзак и вышел. Улица встретила серым небом и запахом приближающегося дождя. Роберт шёл на автопилоте, и мысли сами собой свернули к Чейзу. Старый друг. Суперскорость, из-за которой он состарился быстрее, чем надо. В детстве Роберт помнил его юношей — Чейз тогда работал с его отцом, сидел с маленьким Робертом, когда родитель уходил на миссии. А теперь — пожилой человек, которому тридцать девять по паспорту, но все шестьдесят по ощущениям. Амулет Блонди Блейзер. Она отдала его Чейзу в той битве, и он встал из комы, чтобы атаковать Полога. Сейчас амулет снова у Мэнди — так она просила называть её в редкие минуты, когда они оставались наедине. А Чейз... Чейз «ушёл на пенсию». И теперь присматривает за Беконом. Бекон. Чихуахуа. Роберт усмехнулся про себя, вспомнив, как принёс его в офис. «Роберт, — сказал тогда Чейз, глядя на пёсика, а потом на Роберта, — вся компания может гореть, и ты в том числе, но пёсика я сберегу». И ведь сберёг. Сейчас Бекон, наверное, дрых на коленях Чейза. Как удобно, — подумал Роберт. Хоть за кого-то можно не волноваться. Мысль оборвалась — он уже стоял у стеклянных дверей SDN. Внутри как обычно бурлила суета. Стажёры сшибались в коридорах. Где-то тревожно пищал датчик. Пахло кофе, озоном и бумажной пылью. Роберт не успел сделать и трёх шагов, как из бокового коридора вынырнула Блонди Блейзер. Мэнди. На людях — начальница, собранная, строгая. Но сейчас в её глазах мелькнуло что-то личное. — Привет, — сказала она и, не дав ему ответить, легко чмокнула в щёку. Тепло её губ на секунду перекрыло гул коридора. А потом она заговорила — быстро, по-деловому, как всегда, когда в голове крутилось слишком много мыслей, и их нужно было выгрузить в первого попавшегося человека. Этим человеком сегодня оказался Роберт. — Сегодня, чувствую, будет тяжёлый день. Вроде бы как обычно, но меня не отпускает чувство, что случится что-то необычное. Не знаю, в хорошем или в плохом смысле. Она на секунду замолчала. — Хорошая новость: вчера я поговорила с Малеволой. Сонар сегодня должен быть послушным... ну, или хотя бы менее агрессивным. Но всё равно, если есть возможность, отправляй его в паре с Малеволой. Она умеет убеждать его. Роберт открыл рот, чтобы ответить. — Мэнди, я... Но она уже неслась по коридору, бросив через плечо короткое «Позже!» и исчезла за поворотом. Роберт проводил её взглядом. В груди шевельнулось уже знакомое тепло — «Она волнуется. Она всё замечает. Она на нашей стороне». И тут же угасло, смытое реальностью: «Одна Малевола против всей злости Сонара. Надолго ли хватит?» Он вошёл в диспетчерскую. Всё как обычно. Гул голосов, писк настраиваемых частот, десяток диспетчеров, готовящихся координировать свои команды. Роберт больше не был здесь новичком. Он был частью этой машины. Справа — пустое место Чейза. Никто не занял его. Никто не посмел. Роберт положил рюкзак рядом со своим креслом. Сел. Посмотрел на пустующее кресло ещё секунду — в голове мелькнуло: «Интересно, как он там, с Беконом?» — и задвинул мысль в дальний ящик. Работа. На столе по-прежнему стояли две кружки. Он не убрал их вчера. Не убрал и сегодня. — Диспетчер Z-команды на связи, — произнёс он в микрофон. — Всем доброе утро. Готовность пять минут. В наушниках зашипело от разговоров. Смена началась. — Диспетчерская, у нас авария на перекрёстке! голос в наушниках звучал так, будто вызывающий сам готов был ринуться в драку. — Машины всмятку, пострадавших нет, но тут буквально все готовы друг друга поубивать! И эти идиоты перегородили всю дорогу — ни проехать, ни пройти! Роберт прикрыл глаза, мысленно пролистывая картотеку команды. ДТП. Нужна харизма, чтобы успокоить водителей. Нужна сила, чтобы растащить машины. — Призма, Голем — вы на вызов. Адрес скинул. Призма отозвалась мгновенно — в её голосе слышалось почти предвкушение: — Принято. Сейчас разберёмся. А вот Голем… Голем молчал. Роберт не видел его лица, но знал: глиняный гигант снова завис. С тех пор как Невидива предала команду, Голем хандрил. Никто не говорил об этом вслух — огромный монстр из грязи и камней по-прежнему выходил на задания, по-прежнему растаскивал обломки и прикрывал спины товарищам. Но Роберт слишком хорошо изучил свою команду. Голем, который когда-то напился и плакал, когда Невидиву отстранили, теперь смотрел в стену. Невидива была ему не просто напарницей — они были синергистами. Их связка считалась одной из лучших в Z-команде. А теперь её пустой слот в построении отдавался в Големе тупой болью где-то в районе грудной клетки. Если у глиняного гиганта вообще есть грудная клетка. — Голем? — Роберт позволил себе на полтона больше тепла. — Ты как? Пауза. Затем — низкий, вибрирующий голос, похожий на гул камнепада: — Иду. На месте аварии творился хаос. Два автомобиля сцепились бамперами посреди перекрёстка. Водители — мужчина в деловом костюме и женщина с пучком на голове — орали друг на друга так, что прохожие на другой стороне улицы доставали телефоны и начинали снимать. Вокруг собралась пробка, и каждый второй водитель сигналил. Призма вышла из служебного фургона первой. Поп-звезда, блогер, девушка с полутора миллионами подписчиков и харизмой, способной погасить бунт. Она ослепительно улыбнулась — в прямом смысле: её кожа на секунду засияла мягким светом, и оба водителя замерли с открытыми ртами. — Так, давайте-ка успокоимся, — произнесла она тоном, которым разговаривают с расшалившимися детьми. — Вы, сэр. Вы, мэм. По очереди. Что случилось? Пока Призма работала с людьми, Голем подошёл к машинам. Огромная фигура из глины и камня нависла над перекрёстком. Водители, уже почти успокоенные сиянием Призмы, снова дёрнулись, увидев монстра. — Не бойтесь, — прогудел Голем почти ласково. — Я просто уберу. Он упёрся руками в капот первой машины. Мышцы из спрессованной земли напряглись, и автомобиль — весь, целиком — приподнялся над асфальтом. Голем перенёс его к обочине и аккуратно, почти нежно, поставил. Ни одной лишней царапины. Затем — вторая машина. Спорщики замолчали. Призма уже успела выяснить, кто кому не уступил, и теперь оформляла протокол. Голем отошёл в сторону и замер. Огромный, неподвижный. Со стороны могло показаться, что он ждёт указаний. Но Роберт, глядя на трансляцию с камеры на перекрёстке, видел другое: Голем смотрел куда-то в пустоту, и его жёлтые глаза были совсем не такими яркими, как обычно. — Отличная работа, ребята. Возвращайтесь. Второй вызов не заставил себя ждать. — Тут это… человек на крыше! Стоит на самом краю, сейчас прыгнет! Сделайте что-нибудь! Роберт выдохнул сквозь зубы. Суицидник. Худший тип вызовов. Тут нужен тот, кто умеет говорить. Или тот, кто умеет думать. Призма ещё не отдохнула. Сонар? Самый умный в команде, но после утреннего разговора бросать его на переговоры — всё равно что тушить пожар бензином. Невидива… — мелькнула мысль прежде, чем Роберт успел её остановить. Она бы справилась. Подошла бы невидимой, заговорила, увела от края… Она всегда умела находить слова. Даже когда сама в них не верила. Роберт мотнул головой, отгоняя непрошеное лицо. — Фламбе, на вызов. Самоубийца на крыше. Адрес скинул. — ПРИНЯТО! — голос Фламбе был полон энтузиазма. — ЩА ВСЁ БУДЕТ В ЛУЧШЕМ ВИДЕ! Роберт поморщился. Фламбе — храбрый, Фламбе — быстрый, но Фламбе — идиот. И это было проблемой. Фламбе уже мчался к месту вызова. В прямом смысле — превратился в пылающий силуэт и понёсся над городом. С точки зрения скорости — идеально. С точки зрения всего остального — катастрофа. На краю крыши стоял человек. Мужчина средних лет, в мятой рубашке, с отчаянным лицом. Порыв ветра трепал его волосы. Он смотрел вниз. Фламбе подлетел, пылая, как маленькое солнце. Человек на крыше обернулся, увидел летящий на него огненный шар, и в его глазах отчаяние сменилось паникой. — СТОЙ! НЕ СМЕЙ! — заорал Фламбе, и, не придумав ничего лучше, спикировал и схватил человека в охапку. Прямо в полёте. На высоте двенадцатого этажа, в огненной форме, с руками, которые в этот момент имели температуру доменной печи. Человек закричал — на этот раз не от отчаяния, а от боли. Фламбе, осознав, что происходит что-то не то, сбросил пламя уже у самой земли. Но было поздно. Скорая увезла пострадавшего с ожогами второй степени. — Фламбе, ты придурок? — голос Роберта был ледяным. — Роберт, я… я хотел как лучше! Он бы прыгнул! Я спас его! — Ты поджарил его, Фламбе. — Ну… зато живой! Роберт закрыл лицо рукой. Мда. Интересно, сколько вычтут из зарплаты за эту «спасательную операцию»? И сколько исков подадут родственники? Времени на самобичевание не было. Новый вызов уже мигал на мониторе. — Диспетчер на связи. Слушаю вас. Вызовы шли один за другим, сливаясь в бесконечную череду. Поступил сигнал о бандитах, обосновавшихся в доках. Роберт, недолго думая, отправил Сонара и Малеволу. Вместе они представляли собой грозную синергию, не хуже, чем у Голема с Невидивой... в прошлом. — Сонар, Малевола. Портовый склад, банда наркоторговцев, — скомандовал он в эфир. Ответом ему стала тишина, а затем изображение с уличных камер явило странную картину. Сонар, недолго думая, на глазах у изумленных прохожих перетек в свою боевую форму — гигантскую летучую мышь с налитыми кровью глазами. Малевола, высокая полудемоница, с грацией, выдающей её непростое прошлое, забралась на него верхом. Роберт, глядя на это, лишь прикрыл глаза рукой. — Они тратят время на полёт, — пробормотал он себе под нос. — Малевола же может создавать порталы. Это неэффективно. Совершенно неэффективно. «Хотя, быть может, этому гибриду из Гарварда просто нравится чувствовать ветер?» — промелькнула у него шальная мысль, полная горькой иронии. Предугадать действия Сонара было так же невозможно, как и угадать, что на уме у его демонической напарницы. На складе завязался серьёзный бой. Даже в своей чудовищно сильной форме, где интеллект уступает место грубой силе, Сонар получил несколько серьёзных ранений. — Уф! — прохрипел он в эфир. Малевола, не теряя ни секунды, спрыгнула с него и активировала свою способность, поглощая его боль и травмы. На её теле не появилось ни царапины. Признаков физического урона не было. Но Роберт знал — она чувствует всё. И он знал, что именно это, должно быть, и доставляет ей то самое, извращенное удовольствие. Малевола — мазохистка. Кто-то в офисе еще этому удивлён? Вот и Роберт ничуть. Обратно они вернулись уже через портал Малеволы: Сонар снова в привычной гибридной форме, с головой летучей мыши, в своем темно-синем костюме и красном галстуке. Вид у него был помятый, но довольный. Наступил короткий, выстраданный перерыв. Живот Роберта предательски урчал — от голода и, как он подозревал, от непрекращающегося стресса. Он направился в комнату отдыха с торговым автоматом. Сунув купюры, он выбрал свои любимые «Twinkies». Прислонившись к прохладной стене, он принялся жевать свой нехитрый перекус, запивая его остывшим к тому времени кофе. Это было простое, почти медитативное удовольствие. Идиллию нарушил знакомый хлопок двери. Сонар ворвался в комнату для еды с видом победителя. Роберт внутренне сжался, ожидая чего угодно — язвительного комментария, испепеляющего взгляда, новой ссоры. Но Сонар, казалось, его вовсе не заметил. Он целенаправленно прошествовал к своему холодильнику, распахнул дверцу и, издав низкий утробный звук, напоминающий довольное ворчание, ухватил контейнер со своим фирменным блюдом — замороженными мышами. Сейчас он, при всем своем интеллекте выпускника Гарварда, выглядел просто как очень голодный гибрид. Роберт не стал испытывать судьбу. Всё равно он уже утолил голод. Он бесшумно выбросил упаковку в урну и выскользнул из комнаты. Может, эта короткая пауза и была тем самым знаком свыше. Или просто случайностью. Но Роберт был рад, что хоть одна сцена за сегодня обошлась без криков. Смена продолжалась. Новый вызов поступил как раз в тот момент, когда Роберт делал глоток остывшего кофе. — Помогите! — раздался в наушниках приглушенный женский голос. Судя по звуку, женщина пряталась где-то в тесном помещении. — На Пятой авеню ограбление банка! Полиция сказала, будет через час! Мы заперлись в кладовке для документов, тут так темно! Роберт отставил кружку. В городе, за который он отвечает, копы вообще чем-то занимаются? Впрочем, это было риторическое бурчание, не входящее в его прямые обязанности. Его работа — отправить на вызов тех, кто способен решить проблему. А проблема, судя по всему, требовала грубой силы и скорости. — Вас понял, мэм. Сидите тихо и не высовывайтесь, — спокойно произнес он в эфир, переключая канал на команду. — Фламбе, Громила — ограбление банка. Адрес скинул. Нужно нейтрализовать преступников, желательно без жертв и… постарайтесь на этот раз ничего не сжечь. — Принято, босс! — радостно рявкнул Фламбе, и Роберт отчетливо представил, как тот, сверкая своим костюмом с глубоким вырезом, даже не взглянул на напарника, с которым его отправили. Этот пироманьяк был предсказуем в своем тщеславии: для него этот вызов — просто очередной шанс покрасоваться. — Ебанный мудак, — процедил сквозь зубы Громила, наблюдая, как фигура напарника превращается в огненный болид и исчезает за горизонтом. Он был приземист и крепок как дуб, и не было ничего, что он ненавидел больше, чем тащиться пешком, пока какой-то выскочка в обтягивающем костюме летит сверху. Ему ничего не оставалось, как, ворча себе под нос ирландские проклятия, побежать к месту преступления. Когда он добрался до банка, здание было окутано клубами черного дыма. Все окна выбиты, а над парадным входом весело плясали языки пламени. Четыре грабителя, ставшие похожими на хорошо прожаренные сосиски, тихо постанывали, лежа на тротуаре. Вокруг них были разбросаны пачки дымящихся, безвозвратно испорченных купюр. — Роберт… — голос Громилы в эфире был полон ледяного спокойствия, которое не предвещало ничего хорошего. — Тут Фламбе… кажется, немного перестарался. Банк спалил. Деньги тоже. Но четверо готовы, можно брать. Прежде чем Роберт успел ответить, в эфир ворвался сам виновник торжества: — Я сделал свою работу на отлично! — заявил Фламбе тоном победителя. — Здание, правда, немного того… но все плохие парни обезврежены! Можешь меня поздравить, Диспетчер! Роберт медленно закрыл глаза и помассировал переносицу. Его способность к бесконечному терпению подвергалась сегодня серьезному испытанию. — Фламбе, — начал он, стараясь говорить ровно, но чувствуя, как начинает закипать. — У тебя в голове вместо мозгов — трут? Ты можешь хотя бы раз подумать своей тупой башкой и выполнить задание без такого… театрального ущерба? У SDN страховой бюджет не резиновый! Ты хоть понимаешь, сколько будет вычтено из моей зарплаты? — Роберт, иди нахер! — беззлобно, даже весело, огрызнулся Фламбе. Похоже, сегодня его маниакальная фаза была в самом разгаре, и пробить эту броню самолюбования не могло ничто. Роберт даже не удивился. Он бы скорее удивился, если бы за всю смену его не послали хотя бы один раз. Такой уж была его работа — нянчиться с кучкой суперсильных, но эмоционально нестабильных взрослых детей. Он тяжело вздохнул и, думая о том, что к вечеру ему, возможно, понадобится отдельная папка для отчетов о «побочном ущербе», просто переключился на мигающую панель. Новый вызов не заставил себя ждать. — Здравствуйте! — раздался взволнованный женский голос. — Умоляю, помогите! Воздушный шарик моего сына улетел и зацепился за ветку! Он так рыдает! Может, кто-нибудь из ваших героев сможет его достать? Роберт на мгновение остолбенел, уставившись в одну точку. В городе орудуют банды, наследница Полога строит коварные планы, а он должен заниматься воздушными шариками? Его первой реакцией было желание резко поставить женщину на место, объяснить, для чего на самом деле существует SDN. Но он быстро одёрнул себя: его работа висит на волоске от одной-единственной жалобы с формулировкой «Некомпетентный хам на линии». — Да, мэм, — процедил он сквозь зубы, стараясь звучать максимально приветливо. — Сейчас кого-нибудь к вам отправим. Роберт отключил линию и уставился на список доступных героев. Выбор пал на Купе. Высокая, смертоносная, смуглая женщина с короткими черными волосами и желтыми, как у кошки, глазами. Она была воплощением точности и смертельной грации. Её черный облегающий костюм с серебряными вставками и массивные механические крылья за спиной внушали трепет и уважение. Роберт активировал связь. — Купе, есть вызов. Нужно достать воздушный шарик с дерева. В ответ — гробовая тишина, полная ледяного холода. — Роберт… — её голос был острым, как одно из её теневых лезвий. — Ты серьёзно? — Вызов принят, — сухо отрезал он, не оставляя места для спора. — Адрес скинул. В эфире раздался лишь тяжелый вздох. Роберт представил, как Купе закатывает свои хищные желтые глаза. На место вызова она прибыла быстро — всё-таки тренированная наёмная убийца с лицензией на полёт. Но то, что должно было стать простейшей операцией, обернулось катастрофой. Ветка дерева была слишком тонкой, чтобы выдержать её вес даже с поддержкой крыльев, а использовать свои точные, как у ювелира, навыки метания ножей на воздушном шарике было… непрактично. В итоге, один неверный жест — и шарик лопнул с громким хлопком. — Роберт… — раздался в наушниках её голос. Он звучал непривычно глухо и подавленно, впервые за долгое время напоминая не боевую машину, а просто человека. — Только не дай Громиле узнать. Он же будет смеяться всю неделю. И прошу, давай обойдемся без официального отчета… Роберт медленно откинулся в кресле, глядя в потолок. Самый опасный, профессиональный, холодный убийца с 68 подтверждёнными целями не смог справиться с детским воздушным шариком. В голове не укладывалось. Он уже представил, как «Громила» начнет ржать, грозя разнести что-нибудь своим фирменным ударом, и как на стол ляжет бланк жалобы от разъяренной матери. — Продолжаем работать, Купе, — только и смог выдохнуть он, потирая переносицу. Новый вызов уже мигал на панели, не давая ни секунды на размышления об этом абсурдном, но таком типичном для Z-команды Панель вызовов не успела погаснуть, как замигал новый сигнал. Голос в наушниках был напряжённым, срывающимся на крик: — Здравствуйте… Тут авария на химическом заводе «Нортекс»! Всё здание полыхает, внутри ещё остались люди! Пожарные и скорая будут добираться целую вечность, умоляю, помогите! Роберт выпрямился в кресле, мгновенно сбросив с себя остатки послеобеденной апатии. Режим «911» включился сам собой — голос стал сухим и отрывистым: — Принято. Помощь уже в пути. Оставайтесь на линии. Ситуация была серьёзной, и он это чувствовал. Нужны лучшие. — Сонар, Малевола, Голем — на выезд. Химический завод, сильное возгорание, под завалами люди. Роберт быстро защёлкал по клавиатуре, поднимая планы эвакуации и схемы цехов. Картинка вырисовывалась неутешительная. — Значит так, ребята, — произнёс он в эфир, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Завод химический, в любой момент может рвануть. Действуйте быстро и осторожно. Мне бы очень не хотелось, чтобы… — Бла-бла-бла, — резко перебил его знакомый голос с характерными высокомерными интонациями. — Хватит распускать слюни. Мы уже на месте. Сонар, как всегда, был в своём репертуаре. В этот раз он был в своей обычной гибридной форме — высокий, в тёмно-синем костюме и красном галстуке, с головой летучей мыши, серой шерстью и белыми глазами, в которых сложно было что-то прочесть. Он не мог лететь, но это их и не задержало: вокруг троицы уже закручивалась воронка портала, созданного Малеволой. Вспышка — и они исчезли, чтобы через мгновение выйти прямо у ворот горящего завода. Пожар был чудовищным. Языки пламени вырывались из разбитых окон, окрашивая небо в багровые тона. Сонар, пока Малевола и Голем пробирались внутрь сквозь завалы, остался снаружи — опрашивал выживших, методично, как заправский следователь. Его эхолокация позволяла улавливать малейшие шорохи и вибрации, что делало его идеальным для такого допроса. — Что именно здесь произошло? — его голос, усиленный лёгким щелчком эхолокации, звучал спокойно, но напористо. — Я не знаю, мужик! — рабочий, грязный и напуганный, дрожал всем телом. — Мы просто работали… Всё было нормально, все системы исправны… А потом — бах! — и всё заполыхало! Тут может рвануть в любую секунду! Сонар цокнул языком. Информация была не просто тревожной — она была смертельной. Не раздумывая ни секунды, он развернулся и нырнул в горящий дверной проём склада. — Сонар! Стой, блять! — закричал в эфире Роберт. — Ты нужен снаружи, чтобы координировать! Но ответом была лишь тишина. Гибрид не слушал. Он снова пошёл наперекор. Тем временем в сердце пожара Малевола и Голем работали как единый, слаженный механизм. Малевола, высокая полудемоница с красной кожей, длинным хвостом и массивными рогами, создавала портал за порталом, отправляя найденных выживших прямиком в больничный покой. Голем, огромная гора из глины, грязи и камней, без устали разгребал тяжёлые обломки своими руками, совершенно не обращая внимания на огонь. В этот момент в проёме показался Сонар. — Нужно живо убираться отсюда! — рявкнул он, и в его обычно надменном голосе послышались нотки настоящего страха. — Я чувствую перекись ацетона. Тут всё может рвануть в любую секунду. И именно в этот момент тишину разорвал далёкий, едва слышный крик: — П-п-помогите… Сонар и Малевола замерли. Их сверхъестественный слух не мог ошибаться. — Нужно спасти всех, — непреклонно произнесла Малевола. — Мы успеем уйти через портал в любой момент. Сонар лишь хмыкнул. Спорить с ней было бесполезно, особенно когда в её жёлтых глазах без зрачков читалась такая решимость. — Э-Э-Э-Э-Й! ТЫ ТУТ? — Голем заорал так, что задрожала земля под ногами, а с потолка посыпалась пыль. — Не кричи, идиот! — прошипел Сонар, сверкнув белыми глазами. — Ты можешь спровоцировать взрыв! Они принялись судорожно искать источник звука. Сонар, полагаясь на свой уникальный слух, повернул в очередной тёмный коридор и застыл как вкопанный. На полу, на груде битого кирпича, лежал… диктофон. Маленький, чёрный, с мигающей красной лампочкой записи. Осознание ударило его, как хлыст. Это была ловушка. Но было уже поздно. В глубине здания раздался нарастающий, утробный гул. Голем, не раздумывая, в один прыжок преодолел разделявшее их расстояние и накрыл Малеволу своим массивным телом, заключая её в объятия из глины и камня. Сонар был слишком далеко. Мир утонул в огне и грохоте. Взрыв прокатился по цеху, как гнев древнего бога, дробя бетон и плавя сталь. Выжить в таком аду было почти невозможно. Когда гул стих, и огонь немного отступил, Голем, весь обгоревший, чёрный и дымящийся, с трудом разжал руки, выпуская Малеволу. Его тело, лишённое привычной прочности, пошло трещинами, куски глины отваливались при каждом движении. Он был жив, но на пределе. — Живы… — прохрипел он. Малевола, на которой не было ни царапины, оглядела себя и своего защитника с ноткой замешательства. Как демон, она могла пережить и не такое, да и портал спас бы их обоих, но этот жест доброго великана её тронул. Однако её мысли тут же переключились на другого. — Где Сонар? Ты видел Сонара? Голем, с которого сползали комья спекшейся глины, лишь покачал головой: — Нет… он куда-то пошёл. Я хотел за ним, но не успел… В груди Малеволы похолодело. Сонар, при всех его талантах, был куда более уязвим, чем она. Шансы гибрида пережить такой взрыв были катастрофически малы. Она принялась лихорадочно раскидывать обломки, не чувствуя боли от ожогов, когда в гробовой тишине раздался глухой кашель. Из небольшой впадины в полу, прикрытой погнутой железной балкой, судорожно цепляясь за жизнь, выкарабкался Сонар. Его дорогой костюм превратился в лохмотья, серая шерсть на голове и теле обгорела и дымилась, но он двигался, и, казалось, чувствовал себя даже бодрее Голема. Он машинально нажал на кнопку связи. — Роберт… — его голос был хриплым и сдавленным. — Я… не знаю… но, скорее всего, взрыв был подстроен. Роберт, всё это время в бессильной ярости наблюдавший за происходящим через камеры и датчики, подался вперёд. — В смысле — подстроен? — его голос был полон ледяного спокойствия, за которым скрывался ужас. — Я… кхм… услышал, как кто-то звал на помощь, и с помощью слуха нашёл, где источник звука. Но это была запись. Кто-то специально устроил этот взрыв, чтобы убить нас. В голове Роберта словно что-то щёлкнуло. Все кусочки пазла — странная авария, диктофон, их бывший член команды — встали на свои места. Отдав короткий приказ на эвакуацию, он снял наушники и быстрым шагом направился в кабинет Блонди Блейзер. Мэнди, как всегда безупречная в своём строгом костюме, мгновенно вскочила при его появлении. Её светлые волосы и голубые глаза резко контрастировали с мрачным выражением лица Роберта. — Что случилось? — спросила она с ходу, уловив его состояние. — Авария на заводе. Сонар считает, что она была подстроена. И я чувствую… что это было устроено не просто так. — В смысле? Ты уверен? — Блонди нахмурилась, и на её лице отразилась смесь недоверия и беспокойства. — Я… я не думаю, что… — Я соберу команду, — твёрдо перебил её Роберт. Спустя полчаса вся Z-команда собралась в зале для конференций. Атмосфера была тяжёлой. Сонар, всё ещё в обгоревшем, грязном костюме, сидел с каменным лицом, лишь изредка подёргивая большими ушами. Его обычная надменность куда-то испарилась, уступив место мрачной задумчивости. Голем, всё ещё ослабший после взрыва, сидел, безучастно уставившись в одну точку — он был здесь чисто физически, но не ментально. Роберт стоял к ним спиной, собираясь с мыслями, а затем, глубоко вздохнув, повернулся. — Что ж, Z-команда… Я думаю, авария на заводе была устроена не просто так. Сонар, прошу. Сонар, превозмогая себя, поднялся. Было видно, что каждое движение даётся ему с болью, но в его белых глазах горела решимость. Он бросил на стол небольшой предмет. — Когда я искал того, кто звал на помощь, я наткнулся на это. На полированной поверхности стола лежал диктофон. На его корпусе был выжжен символ, который каждый из присутствующих знал слишком хорошо, — символ Красного кольца. — Я думаю, вы знаете, что это за символ, — тихо, но веско произнёс Сонар. Роберт мрачно обвёл взглядом свою команду. — Я думаю, Невидива вернулась в игру. КОНЕЦ ВТОРОЙ ГЛАВЫ