II. Ретроспектива.

июнь 1995 года На тот момент СССР уже распался, Ленинград переименовали в Санкт-Петербург. Максим с мамой уже как год жили в городе, купили квартиру, не в центре конечно, но в хорошем районе, школа была рядом, да и работа тоже. — Мам, я вышел, — крикнул Максим, завязывая кроссовки. — Хорошо, аккуратно там. Он выбежал из подъезда, ветер обдал лицо прохладой, волосы растрепанные, новые джинсы. — Привет, — он протянул руку для братского хлопка, всё то же самое, как и последние пять лет…

***

5 лет назад 1990 год: Максим сидел на лавочке у подъезда, они только недавно переехали. Учитывая печальный опыт прошлого, надежды на друзей не было. — Привет, — садясь рядом, произнёс мальчик. — Ты чего один сидишь? — Привет. Да мы с мамой недавно переехали, вот сижу просто. А что? — ответил Максим. — Да нет, просто. Меня Саша зовут, — Шепс робко протянул ему руку. — Я Максим, — он сжал ладонь и слегка улыбнулся. — Слушай, ты какой-то задумчивый. Всё нормально? — спросил Саша. — Да… не знаю. У меня никогда не было настоящих друзей. Все только чтобы поржать. — У меня тоже, — кивнул Саша. — Меня бывшие «друзья» ненавидели. Вот мы с родителями и переехали. Уже год тут живём, здесь все дружные. — Круто. А я с мамой два дня назад. — С мамой? А отец где? — осторожно спросил Саша. — Ушёл. У него теперь другая семья, — твёрдо ответил Левин. — Прости, я не знал, — чуть тише сказал Саша. — Ничего, нормально. Минут десять они сидели в тишине, пока из-за угла не появилась девочка. Безумно красивая, с красными глазами — видно, что плакала. — Это Ангелина, — произнёс Саша, кивая в её сторону. — Она плакала? — Ага. У неё родители разводятся, — ответил Шепс, махнув ей рукой. — Привет… — тихо проговорила Ангелина. — Как ты? — спросил Саша. — Да никак. Мать орёт, он собрал вещи и ушёл, — она повернула голову, заметила Максима. — Ой, привет. А ты кто? — Я Макс. А ты Ангелина, да? — Да. Я тебя раньше здесь не видела. — Я недавно переехал. — Понятно.

***

1991 год. Осень. Школьный двор. Ангелина стояла у стены, прижав к груди портфель. Вокруг неё трое — двое парней и одна девчонка, та самая, что вечно цеплялась. — Изосимова, мамка твоя врачиха да? — голос громкий, на весь двор. Тогда снова стали судить за все что можно, родители не там работают, волосы не такие, голос не такой, ужас. Ангелина молчала. Глаза в пол. — А папашка свалил, потому что ты уродка,— добавил второй. Она сжала губы, но не заплакала. Максим шёл мимо. Услышал. Остановился. — Эй, — сказал тихо, но так, что все обернулись. — Чего надо, новенький? — девчонка скрестила руки. — Отвалите от неё. — А то что? Он сделал шаг вперёд. Спокойно. Без угрозы. Просто — близко. — Отвалите, — повторил. — Я сказал. Повисла тишина. Потом кто-то хмыкнул, они переглянулись и ушли, бормоча что-то про «психа». Ангелина подняла глаза. — Ты зачем? — А ты зачем терпишь? — ответил он вопросом на вопрос. Она не ответила. Он взял её за руку и увёл прочь со двора. Молча. Не отпуская.

***

1992 год. Вечер. Лавочка у дома Ангелины. Лето. Жарко. Они сидели вдвоём, Саша уехал к бабушке в деревню. — Макс, — она оторвала взгляд от неба. — А ты когда-нибудь говорил с отцом после того, как он ушёл? Он долго молчал. Слишком долго. — Нет, — наконец ответил. — И не буду. — Почему? — Потому что ему поебать. Мне было восемь, Гель. Восемь. Он просто встал и ушёл. Даже не попрощался. — Может, ему было больно? — Ему? — Максим усмехнулся, но без злости. — Ему норм. Новая семья, новая жизнь. Мы с мамой остались с копейками, а он даже алименты не платил. Ангелина положила голову ему на плечо. — Ты злишься. — Нет, — он помолчал. — Уже нет. Просто… не хочу быть на него похожим. — И не будешь, — тихо сказала она. — Ты вообще на него не похож.

Он ничего не ответил. Только накрыл её ладонь своей.

Скоро рассвет, выхода нет

Ключ поверни и полетели

Нужно писать в чью-то тетрадь

Кровью, как в метрополитене

Выхода нет

Выхода нет

« Сплин— Выхода нет »

***

1994 год. Весна. Дождь. Она вбежала в подъезд, промокшая до нитки, с зонтом в руке — спицы торчат в разные стороны, ткань порвана. — Чёрт, — выдохнула, тряся головой. Максим пришёл следом, отряхивая куртку. — Дай сюда, — он забрал зонт, покрутил в руках. — Ты чинить умеешь? — А ты сомневаешься? Они поднялись в квартиру. Он молча нашёл плоскогубцы, какие-то нитки, скотч. Сидел на полу в коридоре, аккуратно выравнивая спицы. Ангелина стояла рядом, наблюдая. — Ты странный, — сказала она. — Это комплимент? — Не знаю. Просто… никто никогда не чинил мои вещи. Мать выбрасывает сразу. — А я не выбрасываю, — он закрепил последнюю спицу, встряхнул зонт. — Держи. Не новый, но работать будет. Она взяла, провела пальцами по ткани. — Спасибо, Макс. — Не за что, Ангел. Она улыбнулась. В первый раз за тот день.

***

5 лет спустя 1995 год: — А Ангел где? — спросил Левин, проведя рукой по волосам. Ангел. Только он называл её так. — Угадай кто? — раздалось сзади. — Хм, даже не знаю, — усмехнулся Максим. — Ну что, мы идём? — поинтересовался Саша, глядя на друзей. — Да! — в унисон ответили они. Ещё вчера договорились пойти в заброшенную психушку, которую обнаружил Левин в первые недели после переезда. — Короче, я вчера читал про эту заброшку, — начал Максим, переступая через лужу. — Ещё до войны там была клиника. Привозили больных, некоторых просто так. А когда началась война, немцы захватили здание, убили всех пациентов и сами там прятались. — Жесть, — буркнул Саша. — Погоди, не всё. Спустя пять лет после войны его попробовали восстановить — хотели сделать обычную больницу. Но строители через пару месяцев тяжело заболевали. Симптомы одни и те же: голоса, кошмары. Говорят, души тех, кого убили, не ушли. — Жутко как-то, — тихо сказала Ангелина. — Чушь, — фыркнул Саша. — Совпадения. Максим пожал плечами и остановился напротив деревянного забора. За ним виднелось невысокое здание. — Нам туда. — А как? Входа же нет? — спросил Шепс. — Через забор лезем. Ты первый. — Отлично. — Саша с хрустом поставил ногу на выступающую доску, подтянулся и через пару секунд спрыгнул на траву. Максим перевёл взгляд на Ангелину. Она стояла с приоткрытым ртом, в глазах — смесь любопытства и тревоги. — Дай руку, не бойся, — он осторожно сжал её ладонь. Через пару минут все трое были внутри. — Спасибо, — Ангелина отряхнула футболку. — Идём? — Максим шагнул вперёд. За три часа, что они провели в психушке, ничего не случилось. Кроме того, что Ангелина подвернула ногу и начался дождь. — Надо возвращаться, стемнеет скоро, — сказал Саша, вставая с бревна. — Да и холодно уже, — Ангелина заправила волосы за ухо. — Держи, — Максим снял с себя кофту и протянул ей. — А ты? — Нормально. Пошли.

***

20.00 Дождь лил как из ведра. Они промокли до нитки, но идти пришлось — оставаться в холодной бетонной коробке было хуже. Нога Ангелины опухла, посинела и ныла при каждом шаге. — Ангелин, давай быстрее, — буркнул Саша, оглядываясь. — Попробуй сам с больной ногой, я посмотрю. — Могла быть аккуратнее, — проворчал Саша и пошёл дальше. — Давай я понесу, — предложил Максим, подходя ближе. — Я тяжёлая. — Не спорь. Он легко подхватил её на руки. Она на секунду замерла, а потом обвила руками его шею. — Спасибо, — тихо сказала Ангелина. — Всегда пожалуйста, Ангел. Не хочу, чтобы мать снова заперла тебя дома из-за больной ноги. А потом лезть в окно… помнишь? Она усмехнулась. Два года назад её посадили под домашний арест после прогулки под дождём. — Ты тогда в шкафу сидел, — напомнила она. — У тебя куча вещей! И там жарко! — возмутился Максим. Она хотела ответить, но вместо этого зевнула. — Спи, — сказал он тихо.

***

23.00 Он донёс её до самой двери. Саша уже открыл подъезд, тихо чертыхнувшись, когда скрипнула ржавая ручка. — Ключи у неё в кармане, — сказал Макс, кивая на джинсы Ангелины. Саша молча вытащил связку, открыл дверь. Внутри было темно, мать Ангелины, скорее всего, ещё на работе — вечерняя смена в больнице. — Положи её на кровать, я пока аптечку найду, — Саша ушёл в ванную, оставив Макса в коридоре. Левин аккуратно занёс Ангелину в комнату. Она уже почти не спала, глаза приоткрылись, мутные, сонные. — Я сама дойду, — прошептала она. — Сиди, — ответил он, опуская её на постель. Она стянула мокрую кофту, его кофту, блять, которую он ей дал, осталась в одной футболке. Макс отвернулся, делая вид, что ищет пульт от телевизора. — Ногу покажи, — сказал он, когда Саша принёс бинт и какую-то мазь. Голеностоп распух, синеватый оттенок — ничего страшного, растяжение. Саша молча обработал, замотал бинтом. Затем встал. — Я пойду, мать звонила, переживает. Ты как, доберёшься? — Да, — кивнул Максим. — Сейчас только… — он не договорил, не зная, как сказать «побуду ещё немного». — Ладно, — Саша хлопнул его по плечу и ушёл. Щёлкнул замок. Тишина. Ангелина лежала с закрытыми глазами, дыхание ровное. — Не спи, — он сел на край кровати. — Тебе поесть надо и таблетки выпить. — Не хочу, — буркнула она в подушку. — Я сказал. Она открыла глаза, посмотрела на него. Устало. Но с какой-то искрой. — Ты всегда такой упрямый? — Ты только заметила? Он пошёл на кухню, нашёл хлеб, масло, чай. Соорудил бутерброд, поставил чайник. Вернулся с кружкой и едой. — Ешь, — положил на тумбочку. Ангелина села, поморщилась от боли. Взяла бутерброд, откусила маленький кусочек. — Спасибо, Макс. — Не за что. Она допила чай. Отставила кружку. — Можешь посидеть со мной, пока не усну? А то страшно одной. — А мать? — Она после двенадцати придёт. Он кивнул. Прислонился спиной к изголовью кровати, она лежала рядом, свернувшись калачиком. — Макс, — тихо. — М? — А ты останешься? — До двенадцати. — Нет, я про другое. Ты останешься вообще? Он не сразу понял. Потом дошло. — В смысле? — В прямом, — она повернулась на бок, лицом к нему. — Ты будешь рядом? Ну, не сейчас, а… всегда? — Ангел, ты бредишь, у тебя температура, — он провёл ладонью по её лбу. Горячий. — Не брежу, — она перехватила его руку и сжала. Пальцы холодные, но цепкие. Он молчал. Сердце долбило где-то в горле. — Не молчи, — тихо попросила она. — Буду, — выдохнул он. — Рядом. Всегда. Куда я денусь от тебя? Она слабо улыбнулась. Потянулась к нему. Медленно. Неуверенно. Он не отстранился. Ангелина коснулась губами его щеки, потом уголка губ, потом — поцеловала. Коротко. Словно боялась. Отстранилась, глядя в глаза. — Ты только не умирай, ладно? — сказала она шёпотом. — С чего бы мне умирать? — хрипло ответил он. Голос сел совсем. — Не знаю. Просто обещай. — Обещаю, — соврал он тогда. И сам в это поверил. Она отвернулась к стене и через минуту уснула. А он сидел ещё полчаса, слушая её дыхание, сжимая в кармане маленький камешек, который подобрал по дороге — просто чтобы было что сжимать.

***

Перед тем, как уйти, он поправил одеяло, зачем-то пощупал её лоб — температура вроде спала. Посидел ещё минут десять. Встал. Выключил свет. В дверях остановился. Оглянулся. — Спи спокойно, Ангел, — прошептал. И вышел в дождливую ночь, закурил у подъезда и думал только об одном — какого хрена он так долго ждал, чтобы это случилось.

***

Дождь стучал по листьям, было темно, холодно и почему-то — совершенно спокойно.

***

Выдыхай скорей

Мою душу наружу — ей тесно

В твоих лёгких так мало места

Выдыхай скорей

Мою душу наружу — ей тесно

В твоих лёгких так мало места

Но, если честно

Во всём виноват я сам

« Нойз мс — выдыхай »