"Не смей… трогать её!"

      - Я уже собирался идти на помощь, - заметил он.       - Хорошо, что собирались и не пришли. Спасибо за ваши услуги, граф, но дальше мы справимся сами, - сдержанно ответила Диана, ведя Бюсси к выходу, туда, где свет.       Свет ударил в глаза бывшему узнику как острый кинжал. Стоило лучу приблизиться к его телу, он сморщился, пытаясь совладать с пейзажем давно забытого мира. Единственный уже прижившийся, впитавшийся в его кровь цвет - серый. Почему-то солнце казалось ему неестественно холодным, а кирпичные крыши - подобными пеплу.       И всё же он увидел мир из своих снов: обычная пыльная дорога Парижа, по улице ходят дети, крестьяне, слуги, дворяне и дворянки, ездят кареты. Как будто мир всё это время нисколько не менялся, только почему-то стал более серым, менее цветным, будто бы равнодушным к его крикам из темницы. Это заставило чувствовать себя ещё более беззащитным.       - Позвольте, однако, - начал Анри. – Сопроводить вас до кареты, которая отвезёт вас до вашего нового дома.       - Куда мы? – прошептал Бюсси, будто чувствуя ветер коварных перемен.       - В Логмарья, сударь, - ответил Анри. – Это к северо-западу отсюда.       - В Логмарья? – удивлённо шептал подавленный Бюсси. – Не слышал о таком.       - Это будет далеко, там, где мы сможем построить всё заново, где мы будем…       Она не успела ответить: пока она уводила Бюсси, смотря на него, острие клинка впилось в её шею. Она в испуге вздрогнула. Впервые за много лет к ней вернулось чувство страха.       - Вы… как вы смели покинуть монастырь? Вы решили предать его память? Не позволю!       Все узнали в безумце Реми. Анри схватился за эфес шпаги, но дрогнул: он увидел, как тот, кого он знал, как Бюсси, схватился за лезвие. Голыми руками.       Побежала густая тёмная кровь мелкими ручейками, было больно. Но рука не дрогнула, всё ещё держа холодное лезвие. Он как будто бы не чувствовал боли, не видел, как с его рук капает алая жидкость.       Реми, ранее ослеплённый злостью, посмотрел снова на того, кто остановил его и обомлел.       - Господин!       - Не смей… трогать её!       Бюсси бледнел, еле держался на ногах, но держался, чтобы защитить ту, кому был предан больше жизни.       Реми в спешке убрал лезвие, проведя им ещё несколько ран по пальцам Бюсси. После чего Реми пал на колени, опустив голову.       - О, господин, прошу простить меня!       На это Бюсси уже не ответил. Придерживаемый Дианой, он простонал, побледнел ещё сильнее прежнего и упал в обморок.       - Луи! – звала его Диана.       Но Бюсси уже лишился чувств, пусть и дышал. Диана и Анри успели лишь его подхватить.       - Думаю, сударыня, у него жар. Вам лучше отправляться. Впереди вас ждёт несколько остановок, одна из них – у выезда из Парижа, там вы сможете пролечить его. Держите!       Он протянул несколько пледов.       - Это вам в дорогу, - объяснил он.       Диана покорно поклонилась.       - Благодарю вас, сударь, за вашу заботу. Я не забуду вас в своих молитвах.       Тогда Анри обратил внимание на Реми, который склонился к земле, ощущая невероятную вину за свой проступок.       - Господин лекарь, - позвал его Анри. – Поезжайте с ними. У одного из них, видимо, жар, а свои навыки врачевания вы вроде не забыли.       Реми оживился, но тут же посмотрел на ту, на кого ещё несколько минут назад намеревался накинуться.       - Можно ли? – спросил он.       Диана кивнула.       - Я рассчитываю на тебя, Реми.       Она протянула руку лекарю, и он охотно принял её. Они снова были напарниками, но уже не в интригах или убийстве – они были напарниками в спасении.