III. Смена планов...

      — Но почему?!       Айрин накрывало повторное дежавю – впрочем, такое же, когда её рот раскрывался на эту тему. Но она, по правде, уже к этому чувству привыкла настолько, что к новшеству не относила. Ей действительно хотелось испытать что-то приблизительно похожее на шок или хотя бы удивление, но не получалось – на лице только искреннее негодование. Конечно, если вспоминать, чем прошлый подобный разговор кончился, Айрин не особо хотелось раскачивать дальше, ведь начни она – Хара обязательно продолжит, создав вечный двигатель, изнуряющий обеих. Но это будет не вина Айрин.       — Я уже говорила раньше, — ответила Хара, сведя брови к переносице, — по сколько раз нужно повторять? Окончи старшую школу, найди другую профессию – не лезь туда, куда не надо.        — А куда, по твоему, надо? Это ты решаешь, да?       Хара сдавленно вздохнула, почти возмущённо – хотя о «почти» даже речи не шло: внутри она готова была вскипеть, ей оставалось лишь держать свои руки от того, чтобы не стукнуть что-нибудь поблизости – печально, что поблизости была лишь стена и чуть поодаль голова Айрин, – но вторую бить было бы не слишком гуманно. Но ещё одно слово – и Хара о всяких нормах забудет и дойдёт до ужасного. Если Айрин вернулась убивать её уже и без того засевшими в горле однотипными вопросами, то Хара в один миг призналась себе – лучше бы там оставалась. Но сразу же одёрнула себя, скривившись. Вслух никогда такого бы не сказала, ведь даже в мыслях такое пропустить было стыдно – но всё же подумала. Хара корила себя первые пару секунд за такие слова, хоть даже и ни на долю не слетевшие с её губ, но после вздохнула.       — Представь себе, да, — твёрдо заявила Китамура-старшая, скрестив руки на груди и склонив голову в сторону, — я решаю. И я уже всё решила, а ты всё буксуешь на одном месте. Я непонятно отвечаю?       Айрин пару секунд просто смотрела на неё, ничего не говоря. Она поняла, что обстановку разрядить уже не получится никак, только если в обратную сторону – раскалить так, что мозг у обеих бы вскипел. И, говоря о кипящем, Айрин сейчас входила в такое же состояние: еле сдерживалась не ляпнуть что-то грубое, хотя по покрасневшим щекам уже и без того было всё написано на лице.        — Отвечаешь понятно, — парировала Айрин, даже не вставая с тумбочки и лишь устало вытянув одну ногу вперёд, и продолжила, едко проговорив: — Объясняешь не очень.       — Я и не обязана.        Челюсть Айрин почти не сдружилась с полом от этого резкого выражения, влетевшего ей прямо в лоб. Хара, не стесняясь, нокаутировала её одним лишь предложением, как тогда, так и сейчас, однако, сейчас Рин была чуть более подготовлена к такому рода спора: возможно, соврёт, если скажет, что ещё на борту не прогоняла то, что скажет или ответит. Но, похоже, её подготовки вновь не хватило – и это было самое неудивительное для неё. Сценарий никогда не менялся, заставляя проживать одну ситуацию уже который раз, тем более за последнее время. Совсем недавний выпуск из средней школы уже был каким-то адом наяву, который Айрин усложняла своей упёртостью.       — А кто тогда обязан?! — возмущённо воскликнула она, наконец-то встав с несчастной тумбочки, раскинув руки. — Я прошу один формальный документ, а не полное ходатайство. И если не хочешь делать и этого, так дай мне одного – одобрения.       Хара устало сжала переносицу, тихо и протяжно охнув. Сейчас она мечтала лишь о тех патрульных часах, на которых была Горная Леди, но знала, что от всего не спасёшь себя – Айрин бы настигла её в любой момент жизни, хоть дома, хоть в агентстве, хоть где угодно.       Она никогда не скрывала своего мнения насчёт выбора Айрин: не позволяла ей особо и заикаться об этом как с детства, так и до сей поры – только проблемой было то, что по мере взросления характер у неё не становился слаще, а язык наоборот – только острее. Собственно, было в кого.       — Ни того, ни другого я тебе не дам, спокойна?       Только проблема была ещё и в одном – статусах. Хара не раз намекала, что если и без её рекомендации Айрин прошла бы вступительные экзамены, как и обычные абитуриенты, и отучилась, то после выпуска её ничего не ждет – она ей все дороги перерубила бы. Ни одно агентство, ни один другой герой, ни СМИ бы не стали иметь с ней дела – это Рин понимала, потому и думала, что достучаться можно было лишь разговором – и не одним. Но пока что это всё работало лишь в светлых планах Айрин, которые болтались сейчас на волоске.       Но отличие между бараном и Айрин было лишь в видовой принадлежности.       — Зачем ты так? — Девушка нахмурилась, а уже побледневшие из-за смазанной помады губы сжались. — Рёта в одном классе с сыном Старателя училась, и она говорила, что...       — Послушай, — прервала её вдруг Хара, выставив руку, давая понять, что лучше замолчать, — не лезь в чужую семью, особенно их. Если Старатель поручается за сына – отлично, их дело. Занимайся своим.       Айрин своим ушам поверить не могла: какому-то идиоту путь проложен от замолвленных отцом слов, а она тут этой чушью мается уже год – и бестолку! Китамура-младшая уже совсем потерялась: Старатель ведь точно не грозился перекрыть кислород сыну в карьере, а Хара регулярно делала это, стоило лишь Айрин снова упрямо заикнуться о старой теме, ведь в любом случае это было неизбежно. Пройдёт неделя, два, три – и Айрин снова откроет рот, но единственное, что её напрягало – это время: ещё неделя с ниточкой, и приём документов закончится, начнутся вступительные экзамены. Если не успеет, то просидит и будет протирать юбку за партой год – это больше походило на кошмар, по мнению Айрин. Но она сомневалась, что добьёт Хару за такое время – это казалось чем-то сродни невозможного.        — Ты не даешь мне заниматься тем, чем я хочу.         Хара запустила пальцы в волосы, вздыхая. Она вовсе не понимала об какие грабли бьётся, но понимала, что если дело пойдёт таким же образом еще минут пять, то кого-то придётся собирать по полу. Невозможнее, чем Айрин, были лишь обезьяны в клетках.        Айрин вскочила с места, сжав кулаки.       — Славно, — едко произнесла она, после крепко ухватившись за ручку чемодана и стремительно направилась к лестнице.       Хара вздохнула, уже мысленно отсчитывая на сколько будет этот перерыв – может, день? Ей не особо хотелось циклично болтать об одном и том же, но если придётся – она повторит и десять, и двадцать раз. В мире было столько профессий, Китамура-старшая гарантировала бы ей поступление в любой университет, да и всё, что угодно, но Айрин упёрлась рогами лишь в одно – и для чего? У Хары теперь складывалось впечатление, что основная цель была вымотать её из какой-то вредности, иначе свои головные боли она бы не объяснила. И сейчас она уж и не знала, чем себя занять, ведь из всех открытых вариантов ей на данный момент симпатизировало лишь битьё головой об стену – отбила бы себе последнее, что Айрин ела ложечками потихоньку долгое время.       А если бы Айрин знала о том, то без промедления бы понаблюдала за таким зрелищем – это было бы справедливо, по крайней мере. Рин вовсе не капризничала, ведь, по её мнению, она просила лишь базового – поддержки или, раз уж на то пошло, нейтралитета. Но, увы, ни того, ни другого – более того, ситуация была хуже, чем просто отсутствие этих составляющих. Она лежала на кровати, свесив голову с края, а та уже тяжелела от прилива крови, но лишь то смогло привести её хоть немного в чувства. Её нос сморщился практически непроизвольно, дёрнувшись пару раз, прежде чем понять, что её комната была теперь наполнена весьма... специфическим запахом. Первые секунды Айрин задумалась, пока не вспомнила, насколько их домработница сходила с ума по различным благовониям, которые Рин не переносила. Однако молчала, не желая обидеть ту за старания внести в их дом хоть какую-то частичку атмосферу, хоть и несколько своеобразную. Но старания есть старания, а Айрин считала свою тошноту не главенствующим фактором как-либо ограничивать рабочую, потому никаким образом не реагировала на своеволие. Айрин придерживалась мысли, что дом был вовсе не больницей, чтобы трястись над стерильностью и абсолютным порядком. Но всё-таки патока из сандала и чего-то такого приторного, чей запах она даже различить не могла, немного давала в голову, ведь такой переизбыток запахов для неё чужд – никогда такое не любила. Она резко вскочила с кровати, невзирая на небольшое головокружение, и подошла к окну, распахнув его полностью: прохладный воздух заполонил помещение, перебивая остальную массу запахов, и девушка наконец-то выдохнула. Наверное, стоило всё-таки попросить не перебарщивать с благовониями.       И своевольничала домработница, похоже, не только в этом: Айрин перепотрошила в этой комнате всё без исключения, не вырывала только половицы, нарушая идеальную чистоту в комнате.      — Да где же они...     Рин обшарила все потайные и видимые места, куда она могла положить свои документы. Точно помнила, что клала их куда-то в шкаф, сейчас пытаясь нащупать в какой именно она тогда аккуратно положила скоросшиватель, в котором покоились все её бумаги к поступлению – она так тщательно собрала их, что её классный руководитель пошутил, что она, наверное, собиралась в космос с таким рвением, а Айрин лишь окинула того косым взглядом – особой любови она к этому мужчине не питала, как и он к ней: Рин видела, что учителя параллельных классов участвовали в жизни класса, как и должно было быть, а их прекрасно себе жил, лишний раз на напрягая себя, – и стоило лишь один раз ей при всём классе вскользь, шутливо упомянуть об этом, заставив всех рассмеяться, нужно ли упоминать о том, что она заимела врага? Айрин вовсе не понимала, что мужчина сорока лет мог делить с малолеткой вроде неё, которая просто не смогла вовремя рот придержать, но не всё поддавалось логичному объяснению, а Рин оставалось лишь радоваться на выпускном, что её мозг больше не будет подвергаться словесному насилию со стороны маленького пузатого недоразумения.        Айрин, предавшись этому воспоминанию и представив знакомое лицо, скорёжилась и резко отмела подобные мысли, продолжая шурудить по полкам. Не могла же Хара настолько спятить, что аттестаты у неё выкрала, чтобы Рин точно ничего не сделала? Айрин, конечно, и думала, что Хара чуть поехавшая – хотя саму себя за такие мысли ругала, – но не в такой мере. И не дай бог их с остальным мусором смешала работница, который она могла вынести в любой момент. На восстановление столько времени нет – это был бы великий провал, а Айрин бы и вправду решила, что Хара глазливая.       — Айрин-сан! Ты вернулась! Давно?       «Вовремя» — в мыслях у Айрин пролетело, и она вздохнула, захлопнув выдвижной ящик тумбочки. — Здесь была синяя папка с документами, где она?       Девушка растерянно уставилась на неё, не получив ответа на вопрос, а лишь интересный тон, совсем не свойственный Айрин в отношении неё – с домработницей у них были отличные отношения, лишний раз никто никого не напрягал, а если уж и упоминать, что главным спонсором одежды и всякого барахла её дочери была Китамура-младшая, то то было вообще сверх-удачей наткнуться на таких  работодателей, учитывая, что устроилась та относительно недавно – чуть больше полугода. А сам инициатор её найма, Хара, и вовсе была мифическим существом в доме, что ещё больше облегчало задачу.       — Так в шкафу, в гардеробе, — спокойно, но всё так же чуть удивлённо проговорила та в ответ, кивнув головой в сторону, — на верхней полке, сама же туда положила перед отъездом, я помню.       — А.       Айрин устало потёрла переносицу, вздыхая чуть тяжелее, и помолчала первые пару секунд, ведь до неё дошло потом, что ей только похрюкать с таким поведением, по её мнению, оставалось:       — Извини, Эми-сан, — проговорила она, чуть прислонившись к компьютерному столику, и виновато поджала губы, — я немного на нервах, потому так отреагировала, просто разволновалась. Прилетела я недавно, часа два назад, может, чуть больше.       Эми понимающе улыбнулась, кивнув, и осмотрела уже наведённый Айрин беспорядок, а в голове невольно всплыл образ идеально убранной комнаты, и её брови невольно чуть приподнялись. Китамура, запустив пальцы в прямые пряди и пригладив их, отвела взгляд – ей даже немного больно стало смотреть на разбросанное барахло и пары вещей из комода.       — Я сама всё потом приведу в порядок.       Эми активно замотала головой.       — Что ты! Это моя работа, а тебе бы с дороги отдохнуть, — настояла Симидзу, подбирая с пола явно уж слишком выбивающийся из общей картины органайзер, рядом с которым лежали вываленные учебники. — Кстати, не голодна? Приготовить что-нибудь?       Айрин улыбнулась, пожав плечами, и присела на близстоящее компьютерное кресло.        — Не особо, спасибо.       — Правда? Ты так всегда говоришь, и я не готовлю, а потом ты ешь полуфабрикаты, — чуть заботливо припомнила та, и Айрин чуть прыснула, после задумчиво почесав голову, – такое действительно много раз было.        — Меня немного развезло, поэтому я воздерживаюсь.       Симидзу чуть приоткрыла рот, точно не ожидав такое услышать, и поставила руки в бока, осматривая девушку. Она непонимающе уставилась на неё, не понимая, шутила та или нет. Эми про себя всегда отмечала странную привычку Айрин утрировать всё на свете, иногда про себя отмечая, что то, скорее всего, было для неё самой минусом.       — Тебя? В каком это месте? Ни капли! — противничала той она. — Как уехала – такой и приехала, правда загорела – но это отлично ведь! Свежий загар всем к лицу, сразу здоровее выглядишь.       Айрин чуть улыбнулась от такой болтовни, пожав плечами. Кожа девушки и вправду принимала загар очень легко, стоило только солнцу дать на себя намёк – а особенно среди жаркого климата и постоянного тунеядства на пляже. Но как принимала, так и наоборот: её загар через недели три-четыре, печально, но сойдёт – это уж точно, Китамура эту схему выучила, отчего Хара могла иногда назвать ту змеёй.       — Ты документы забрать прилетела? — поинтересовалась она, садясь на край кровати.       — Нет, с чего бы вдруг?       У Симидзу образовался некий диссонанс в голове: Хара на прошлой неделе при ней же и упоминала, что Айрин будет доучиваться в Мельбурне по собственному желанию. Тогда Эми подумала, что Хара либо неумело начинает подшучивать над ней, либо врёт, ведь Айрин постоянно жужжала про поступление на геройский факультет, чуть ли не во сне уже о том бормотала.       — Ты ведь там хотела доучиться в старшей школе и поступать, не так?       — Нет... Точнее, хотела, — поправила себя Айрин, пожав плечами, но продолжила мгновенно: — Это было одним из вариантов. Сейчас нет.       Симидзу чуть приоткрыла рот, пару мгновений смотря на Айрин так, будто та тоже подшутить решила над ней. И Китамура вопрошающе вскинула брови, проявляя интерес к тому, что та так резко замолкла. А девушке и вправду была любопытна такая резкая смена планов, но думала, будет ли тактичным задавать столько вопросов. Хоть Айрин никогда не позволила себе нагрубить ей, а о какой-либо жёсткой дистанции и речи не было: Симидзу и на пальцах не посчитала бы разы, когда они могли провести выходные вне её рабочего времени; когда Эми нужно было отлучиться по делам, Айрин сидела с её дочкой, пухленькой трёхлеткой, которую та старательно просила девушку не баловать, но каждый раз появляющиеся новые игрушки и вещи лишь донельзя ставили Симидзу в неловкое положение. Но когда Айрин так внезапно стала приходить за советами, интересоваться и просить помощи в каких-либо других сферах жизни, то Симидзу была слишком рада – могла наконец хоть немного отплачивать за такое отношение. И такое поведение было присуще только Айрин, ведь Хара лишний раз даже не начинала разговор с ней – но Симидзу не обижалась и не причисляла ту к мнимым элитариям, у которых той повелось работать раньше лишь только из сильной нужды в заработке. Эми и не считала, что та должна была вести с ней неофициальные разговоры, учитывая, что сама была младше гораздо, но знала, что то точно было не из соображений их положений, а просто из характера Китамуры-старшей – та, в принципе, насколько Симидзу замечала, была не самой разговорчивой.        — Тогда что будешь делать? — всё-таки решила задать вопрос Эми.       — Подам в UA документы, — без стеснения заявила Айрин, опираясь подбородком об спину кресла, отчего её речь стала слегка невнятнее, — оригиналы туда, а копии, может, в Шикецу, но неточно.       Эми кивнула, но при упоминании этих академий в неё чуть ли не молнией запустило – она понимала, что Айрин точно не на общеобразовательные факультеты собралась поступить. Пару раз ей приходилось заставать моменты домашних ссор на этой почве, а сама Рин позволяла себе злобно причитать на мать наедине с Симидзу, а для Эми было удивительным, как они никак не могли прийти к компромиссу, – и уверена была, всё это началось ещё задолго до того, как она устроилась, потому ещё более удивительным для девушки был такой запас нервных клеток у обеих.        — Через две недели, значит?       Когда Айрин услышала этот вопрос, она испустила такой тяжёлый вздох, что ей показалось, будто весь её дух вместе с ним вылетел.       — Через две недели, — подтвердила она.       Вступительный экзамен состоял из двух частей – письменного и практического: к первому она весь год готовилась, как умалишенная, потому что с учёбой у неё были явные проблемы – многие из точных наук она не понимала, а касаемо гуманитарных... всё было не так плохо, но памятью всё же она не блистала. Потому весь девятый класс ей пришлось учиться, учиться и учиться, позабыв о любых других развлечениях, которые могли бы быть в её возрасте: она не сказала бы, что была более трудолюбивой, чем другие, ведь ей приходилось это делать лишь потому что до её мозгов всегда доходило более туго, чем до одноклассников. И, вспоминая того же классного руководителя, то её мозговые способности на неделе его любимой темой обсуждения были – чуть ли не каждый день Айрин получала камни в свой огород, конечно, под соусом «безобидного» подтрунивания. Потому стала во втором триместре пахать как лошадь, чтобы уже не слышать подобное из раза в раз, – и помогло: когда табель той резко улучшился, то упоминания её фамилии на классных часах, не на удивление, уменьшились. И Айрин подумала, что то того стоило.       А вот ко второму этапу, практическому, Китамура отнеслась с недоверием: каждый год UA обновляли программу, и если письменная часть была как по шаблону и из года в год чуть ли не повторялась с небольшими лишь изменениями, то практическая была абсолютной рулеткой. Каждый год она слышала о совершенно различных испытания, которые проходили абитуриенты, и не сказать, что многие проходили: отбор всегда был жёсткий, да и Хара упоминала, что в её время её класс состоял всего из пятнадцати человек, а до выпуска дошло лишь девять.       Как Айрин не относилась бы волнительно, но перед смертью не надышишься – через две недели она, проходя через кабинет приёмной комиссии, чуть ли в обморок от количества людей не упала. Конечно, она предполагала, что людей будет неприлично много, но чтобы настолько неприлично – никогда. Вчера, на письменной части, она не видела такого скопления: их всех загнали по аудиториям, да и время проведения теста у множества групп было разное – с девяти до двенадцати. Только сейчас, сидя где-то на самом последнем ряду в огромном зале-аудитории, она пока что лишь разглядывала масштабы сие мероприятия, и могла с уверенностью сказать, что это было тихим ужасом – она уже разум в этом помещении теряла. А ещё хуже на неё действовали звуки вокруг – точнее, один уникум, сидящий рядом с ней: всё грыз и грыз несчастную ручку и уже, казалось, прокусить пластик смог бы, бубнил там что-то под нос себе, и она, взглянув на него один-два раза, отметила про себя, что такого глупого выражения лица ещё ни у кого не видела – и слегка покорила себя за такую грубость, хоть и не в слух изречённую, но эта мысль так резко возникла в голове, что она, ещё раз повернувшись на него, подумала то же самое вновь. А когда у него чуть-ли не на всю громкость включилось видео из ленты Инстаграма, она схватилась за переносицу, вздыхая.       — Можешь, пожалуйста, так не делать? — резко выдала она, с укором смотря на него, намекая на то, чтоб он не делал из ручки перекус.       Парень незамедлительно обернулся на неё, точно не ожидая такого замечания. Айрин, спокойно наблюдая за его реакцией, оглядела его уже хоть в нормальном ракурсе: ярко-блондинистые волосы, с выбивающимися черными прядями, которые, если присмотреться в плохо освещённом зале, чем-то похожи были на молнию, абсолютно расслабленная поза и максимально зависшее выражение лица. Смотря на неё пару секунд, на его лице растянулась легкая улыбка, и он чуть откинулся на спинку лавочки, наконец ответив:       — А? Чего?       — Я говорю...       И она мгновенно замолкла, когда произошло то, чего следовало ожидать: ручка, стоило тому прикусить её в очередной раз, не выдержала напора и треснула, отчего паста потекла по рту, и эмоции на лице парня стоило видеть. Айрин не знала, что ей делать – смеяться или плакать, но на размышления ей на дали времени: громкий голос Сущего Мика раздался по всему помещению так громко, что даже она, сидящая «на галёрке», страшно вздрогнула, пока кашляющий парень рядом с ней всё не унимался. Айрин раздражённо сморщилась, быстро копашась в сумке, совершенно не желая упустить речь героя лишь из-за этого идиота. Она быстро пихнула ему найденные в бардаке салфетки в руки, лишь бы свой рот заляпанный вытер и заткнул, и шикнула:       — Можешь потише умирать?       — Кх... Как ты себе это представляешь? Я весь в пасте, блин...       Она закатила глаза и слегка отодвинулась от него, давая максимально понять, что беседа с ним – это не её приоритет.       — Я собираюсь рассказать вам всю подноготную того, что произойдёт! Вы готовы?!       Молчание. Собственно, как и на все его попытки «раскачать» толпу – и то, всё нулём, все его слова больше как привычное тому ребячество расценивали. И если уж тихие переговорки, хотя бы там, где сидела Айрин, всё ещё были, то по мере того, как Сущий Мик объяснял принцип сдачи экзамена, то голоса стихали, и Айрин не улавливала вскоре и лишнего звука. Только лучше бы она слышала всю эту идиотскую болтовню, чем всё, что разъяснял Мик, держа в руках распечатки, которые им дали.       Четыре типа роботов с различной сложностью – и баллы, естественно, за них даются разные. Звучало даже легче, чем раздел по математике в письменном тесте. Айрин перевела взгляд на свой выданный комиссией документ, видя выделенную точку – полигон C. Больше всего ей было интересно, под какой тип были подогнаны эти полигоны: если все они окажутся городскими, то Китамура будет бороться с желанием наложить на себя руки, ведь её причуда будет гораздо менее действенной в таком случае. Она мельком взглянула на такой же в руках парня рядом с ней, уже чуть ли не заплакав, – тот же полигон С.       После промытых Сущим Миком мозгов и, в частности, ушей, она встала и уже направилась к главнойдвери.       — Эй! Знаешь, я обычно не такой. — Нагнал её тот парень, стараясь идти с ней на одном уровне, ведь та отчаянно спешила удалиться из зала, пока передние ряды не повставали. — Мы так-то с тобой на одной точке, неплохо было бы познакомиться. Я Каминари Денки, а ты-ы?... У тебя, к слову, очень знакомое лицо. Мы не встречались раньше?       После протяжно заданного вопроса, Айрин чуть смотрела на него, не проронив и слова, а более того, осматривая его таким взглядом, что Денки невольно бегал глазами по сторонам и испустил нервный смешок.       — Что такое?!       — Каминари-сан, — начала она, чуть повернувшись корпусом к нему, склонив голову в сторону, — на полигоне будут камеры, на твоём месте я бы умыла лицо.       Тот завис на секунду, на две, на три – и его рука резко дёрнулась к подбородку, в Айрин машинально потёрла переносицу, испытывая такое количество стыда, что описать трудно было. Она отвернулась, наблюдая за разбившимися толпами. Китамура не слышала, оклинул её он или нет, ведь головной болью было лишь найти полигон C – она заметила, что группы сопровождали инструкторы.       — Кто из них наш? — задала вопрос она, пересилив себя, но уже будто предчувствовала последующий ответ.       — Без понятия. — Каминари мотнул головой, после спешно нагнав Айрин. — Эй, вообще-то не особо-то и культурно даже имя своё не назвать – я же своё назвал.        Айрин иногда дивилась смелости различных идиотов и на этот раз на секунду сделала то же самое, уже желая, чтоб та паста ему в глотку залилась. Она прибилась к какой-то толпе, предположив, что сопровождали по принципу алфавита. Она вздохнула и, поджав губы, после быстро проговорила:       — Китамура Айрин.       — Я уже думал, что у тебя на собственное имя аллергия.       Брови Айрин мгновенно приподнялись в удивлении, а рот приоткрылся – какая-то новая волна паники захлестнула парня, и его руки начали судорожно ощупывать лицо.       — Что-о?! У меня на лице опять что-то осталось?       — Нет, что ты, — проговорила она, приложив руку груди и замотала головой, — я удивилась твоему чувству юмора. Вот, кстати, тебе туда, мне – туда. Удачи, Каминари, давай.     Айрин резво зашагала в сторону раздевалок.       «Хорошо, это будет весело» — пронеслось у неё моментально в голове.