Божественная романтика

Когда Лара мечтала об идеальном свидании, то не думала, что будет на нем в домашней растянутой футболке и легких, порванных на коленях штанах. И уж точно не предполагала, что кавалер окажется монстром и явится из зеркала в её комнате, подхватит на руки и утащит, не спрашивая ни разрешения, ни даже её имени. И когда всё вышло именно так, неправильно и пугающе, Лара совершенно точно не собиралась считать свиданием ужин, во время которого кончик змеиного хвоста — похититель был нагом — обвился вокруг ноги, удерживая на месте. Лара замерла, как кролик перед удавом, не смея пошевелиться, пока мужчина разливал по кубкам алую жидкость — вино? Один кубок оказался прямо перед Ларой, вторым мужчина отсалютовал ей: — За тебя, душа моя! — тихий, похожий на шипение змеи голос звучал неожиданно нежно, а кончик хвоста легонько скользнул по голени, заставив задрожать. Мужчина пригубил вино и улыбнулся, обнажив змеиные клыки. — Я ещё розовыми лепестками постель осыпал. Лара содрогнулась, сдерживая слезы. Она боялась пошевелиться, боялась произнести слово: вдруг этот полузмей прямо сейчас набросится? Вдруг решит, что она самое вкусное блюдо? — Что такое? — спросил он будто бы обеспокоенно. — Ты не любишь розы? Или тебе не нравится вино? Лара к вину даже не прикоснулась, но не посмела говорить об этом. — Нравится, — дрожащим голосом ответила она, стискивая кулаки под столом. — Но постель, это… Слишком рано… — Так я не сразу тебя туда тащу. Поужинай для начала, — издевался похититель. — Расскажи, как ты жила всё это время? Ларе кусок в горло не лез, а роскошно накрытый стол вызывал лишь отвращение. Она смотрела на огромные, когтистые ладони монстра, наверняка грубые и жесткие, представляла, как он навалится сверху, сорвёт одежду, и холодный пот лился по спине. — Я простая девочка, в школу ходила… За что я здесь? — Ты не простая девочка, ты моя жена, богиня Персефона. А я Аид, твой муж. Ты здесь, потому что я наконец тебя нашёл. Не бойся, больше нас никто не разлучит, сокровище моё, — его жёлтые глаза с вертикальным зрачком вспыхнули жадностью, а хвост настойчивее погладил голень, пугая Лару, не привыкшую к таким большим змеям. — Быть здесь не наказание, а благо. Ты ешь, не стесняйся, все эти блюда для тебя. Или хочешь что-то другое? Лара замотала головой. Вся ситуация была похожа на бред сумасшедшего или на сон. Да, наверное, это сон, просто очень уж детальный и страшный. Аид, Персефона — это же кто-то из сказок и легенд, но никак не реальности. — Я не Персефона! У меня нет ни сил, ни мужа! — возразила Лара. — Да и не помню я ничего, кроме обычной жизни. Вы ошиблись! И я не голодна. Аид нахмурился, кивнул, но тут же расцвёл улыбкой. — Конечно, ты Персефона, просто твои силы еще не пробудились, но я чувствую их в тебе. Не волнуйся, они проснутся, когда придет время, — он отодвинул бокал и сделал движение, будто собирался подняться. — Что ж, раз не хочешь ужин при свечах, переместимся в спальню? Лара подпрыгнула на месте и поспешно потянулась к ближайшей тарелке с чем-то мясным. — Ой, знаете, кажется, я все же хочу есть, — она боялась, что разозлит Аида капризами и ложью, но тот только улыбнулся шире. — Кушай-кушай, красавица моя, это твои любимые блюда. Лара медленно и тщательно жевала кусочек мяса, недоумевая, откуда монстру известно, что она любит. Ах да, он же считал её Персефоной, которую хорошо знал. — А вы точно не могли ошибиться про силы? — осторожно уточнила Лара, не выпуская вилку из рук, словно та могла помочь. — У меня нет никаких необычных способностей. — Я точно не ошибся. Скажи, разве тебе не снились какие-нибудь странные сны? Лара вздрогнула. Во снах она была царицей огромного мрачного царства, во снах у неё были покорные слуги. И тот, кто любил её божественно страстно. — Откуда вы, — начала она, но тут же исправилась, вот только поздно: глаза Аида довольно сверкнули. — Ой, то есть нет, обычные девчоночьи фантазии о принцах. А не о… ну… вы ведь слегка… монстр? — Я бог, просто за тысячелетие без твоей любви немного изменился. А сны снились, значит. И не выкай мне, я твой муж все-таки, не посторонний, — хвост добрался до коленки, коснулся голой кожи как раз там, где порвались штаны. Лара нервно взглянула на темно-зеленый чешуйчатый кончик — интересно, у Аида-бога он тоже был? — собралась с духом и встретила мерцавший расплавленным золотом взгляд. Не выкать этакому ужасу, ещё и наполовину седому казалось немыслимым. — Это ведь всего лишь сны. Все девочки верят в сказки и видят суровых темных красавцев в мечтах. И вы даже, — она прищурилась и покривила душой: если не считать хвоста, монстр и правда был копией прекрасного и манящего мужчины из снов, — не похожи на него. Может быть где-то живёт ваша Персефона и ждёт, а вы тут со мной ей изменяете? Аид хмыкнул, невпечатленный. — Кому ты пытаешься лукавить, душа моя? У тебя уши пылают, — волна удушливого стыда прокатилась по телу Лары, и она прикрыла уши прядками волос. — Я и есть «суровый темный красавец» из твоих снов, а ты моя Персефона, и ошибки быть не может. Не бойся ты так, я люблю тебя и не обижу. Видишь, я традиции ваши изучил. Вино, свечи, романтика. Или хочешь чего-то другого? Только попроси, сокровище, я все для тебя сделаю, — он улыбнулся неожиданно хитро. — Можешь звать меня просто «любимый». Лара невольно оглядела каменный зал: черепа на стенах были украшены гирляндами из розовых ленточек, свечи горели на столе, создавая полумрак, который, наверное, должен быть романтичным, а не пугающим, стол ломился от разнообразных блюд, и Лара вынуждено призналась себе: мясо получилось весьма вкусным. Да и салат выглядел неплохо… «А ведь ему гораздо проще сразу бросить меня на кровать, чем возиться вот так, — поняла Лара. — Изучить традиции, приготовить ужин, пытаться вести беседу не самый очевидный путь для монстра, — она из-под ресниц взглянула на Аида. — Не такой уж он и монстр, если подстричь. И убрать этот жуткий хвост». — Но…но вы… ты… не похож на мои сны. И на человека вообще. Меня это пугает, — она вздохнула. Ужас разжал ледяные когти, но тревога всё ещё скреблась внутри. — Если… Если я правда дорога в…тебе, то, прошу, можно мне сперва привыкнуть? Попытаться вспомнить? Без, — она тихо сглотнула, — без постели. Пожалуйста? Аид опечаленно свёл брови. — Но я застелил шелковые простыни и осыпал наше ложе лепестками, — его хвост сжался, отчего Лара в очередной раз вздрогнула. — Да… Я постараюсь… Не давить на тебя. Но ты поспишь рядом в одежде, я хочу слушать твое дыхание. Хочу чувствовать, что ты рядом, что я больше не один в этой пустоте. Ладно? Я не человек, я бог. Разлука с тобой изменила меня. Думаю, я вернусь в прежний облик со временем. Если ты будешь рядом. Его слова зажгли надежду в Ларе, она подалась вперёд, несмотря на хвост. — Правда? Обещаешь? А домой вернуться нельзя? Я бы приходила побыть с тобой, честно! Поговорить! Даже поужинать! — скороговоркой уверяла она. — И чтобы ты рассказал мне, какой она была… Ну, Персефона. Может, тогда я вспомню… Аид покачал головой. Сердце Лары упало в пятки. — Твой дом здесь, рядом со мной. На землю я тебя отпущу, только когда вспомнишь себя и меня. Ненадолго… Пока не могу, Деметра может узнать и перепрятать тебя, а ты еще слишком слаба, чтобы сопротивляться ей. Что ты хочешь знать о Персефоне, дитя? Лара подавила тоскливое всхлипывание: похоже, она здесь заперта. И лишь от настроения Аида, от его способности сдерживаться зависит, насколько спокойно и безопасно ей будет. Что ж, хотела Тёмного властелина — получите-распишитесь. Слезы наворачивались на глаза, но вряд ли истерика с рыданиями могла помочь. К тому же Лара подозревала, как Аид станет её утешать… и что методы утешения ей не понравятся. Слова Аида доносились, как из-под толщи воды, и Лара с трудом выудила смутно знакомое имя. — Деметра? Она вроде ее мать? Я плохо помню мифы, прости. Для нас это как, ну, сказки далёких дней. Наверное, проще сказать, что я не знаю ничего. — Деметра — твоя мать, верно. Она спрятала тебя от меня, думала, что так защищает от пустоты безвременья, — глаза Аида одержимо сверкнули. — Но ты моя жена, моя любовь, мое единственное сокровище, и твое место здесь, рядом со мной. Мы любим друг друга. Знаешь, когда мы встретились, ты рисовала непотребные картинки, сбежав от Деметры. Тебе всегда претили запреты, ты нарушала их при каждом удобном случае, — его лицо смягчилось, на губах расцвела тёплая улыбка, и вот Аид уже казался Ларе тем самым прекрасным мужчиной из сна: высоким, загадочным, темноволосым, красивым, властным, но одиноким. И любящим, до боли любящим именно ее. — Я был очарован. Не внешностью, нет, хорошеньких богинь много, но таких, кто рискнул бы вызвать гнев и Посейдона, и Зевса ради шутки. Таких отчаянных больше нет. Тебе нужен был сообщник, покровитель, тот, кто сможет оградить тебя от беды, в которую ты так упрямо и самоотверженно стремилась, — Аид мягко рассмеялся. — Твоя очередная шутка зашла слишком далеко, и ты попросила спрятать тебя, пока всё не уляжется. Я и спрятал, как мог, несмотря на протесты Деметры. Главное, что ты хотела быть рядом. Хотела быть моей женой. И никто не смеет оспаривать моё право! — А нам рассказывали, что ты её похитил, — растерянно пробормотала Лара, впечатленная рассказом. — И даже, ну, что она не хотела этот брак. — Я люблю Персефону, а она меня. И я бы не стал ее принуждать, — в голосе Аида слышалась уверенность. — Тогда и меня не станешь, правда же? — уточнила Лара, впилась в него испытующим взглядом, словно пытаясь поймать на лжи. — Не стану, — Аид будто сам опечалился от такого вывода и поспешил перевести тему. — Ты уже наелась, душа моя? Хочешь посмотреть дворец? Лара, и правда, поужинала за время его рассказа, посмотрела на Аида опасливо, ощущая смесь страха и любопытства. — Дворец? Н-наверное. Только не спальню, хорошо? — Ладно, если пока не устала, пойдем погуляем, — не успела Лара подняться, как Аид подхватил её на руки. Она взвизгнула и сжалась в комочек, но он и не подумал отпускать, только покачал на руках, будто пытаясь успокоить. — Я… Я сама ходить могу… Аид клыкасто улыбнулся: — А мне нравится тебя носить на руках. Ты такая легонькая, маленькая, теплая, и я так по тебе скучал, что не отпускал бы совсем. Лара от такого описания почувствовала себя кроликом перед огромным удавом. Тихое шуршание чешуи по мраморному полу и общая мрачность залов, разбавленная россыпями драгоценных камней, лишь усиливали это ощущение, и Лара дышала через раз. — Тебе показать только дворец или сад тоже? — вдруг спросил Аид. — О, вроде у смертных положено смотреть на звезды, верно? Идем тогда в сад… — Тут есть звёзды? — удивилась Лара. Хотя ещё больше её удивило, что подземный монстр знал о милом ритуале. Действительно, изучил традиции. — Я могу создать иллюзию звездного неба, будет почти как настоящее. Они вышли (выползли?) в сад. Свежий ветерок приятно дунул в лицо, погладил плечи. Трава мягко шелестела под хвостом Аида, пока Лара разглядывала огромные разлапистые деревья, кустарники с огромными колючками и мелкими красными ягодами, ярко-алые цветы, светящиеся, пульсирующие, словно сердца. Аид щелкнул пальцами — и далекий свод озарился огнями, похожими на звезды. — Как тебе это место? — Ух ты! — не сдержала восторга Лара, задрала голову, любуясь яркими точками. — Тут почти как на земле. Иллюзия? Красиво! А тут есть созвездия? Ну, раз иллюзия неба? Она невольно забылась или привыкла к жестким, сильным рукам, но, когда Аид усадил её на свой хвост, как на колени, не выпуская из рук, Лара и не подумала возражать или напрягаться. — Конечно, есть. Смотри, вот там Орион, возлюбленный Эос, он преследует Плеяд. Вон Персей и Андромеда, они были мужем и женой. А там, рядом с Полярной звездой Кассиопея, — его руки странно приятно скользили по ее по плечам и спине. Оказалось, что звёзд на небе не счесть, и греки знали их великое множество. Что класть голову на грудь Аиду — очень удобно. И что, возможно, свидание с монстром может быть романтичным. Но в этом Лара уж точно не призналась бы!