Признание в любви

Странные пробуждения уже стали вполне привычными для Лары. Теплые кольца змеиного тела вместо одеяла, сжимавшие крепко, но нежно. И неприличный намек огромных размеров, прижимающийся к животу. Как невинной (все ещё!) девушке, Ларе стоило бы трепетать в ужасе, но… ее муж, это буквально мифическое чудовище, ещё ни разу не причинил ей боли и не сделал ничего против воли. Даже домой ненадолго отпустил, хотя сам словно постарел за этот час на пару веков, и Ларе пришлось долго обнимать и успокаивать его. И теперь весьма неприличные объятия монстра не вызывали у нее страха. Скорее, сочувствие к его страданиям от неудовлетворенного желания и немного… интереса? Неужели принять это было физически возможно? Лара была любопытной девушкой. И раз уж у нее внезапно обнаружился муж… и он совсем не был ей неприятен, несмотря на облик… Лара осторожно провела ладошкой по члену. «Я и вправду сумею?» — Родная… Любимая, — Аид прижался ближе, не просыпаясь. Лара проказливо улыбнулась и сжала ладонь сильнее, проводя именно так, как — она уже знала — Аид особенно любил. «Посмотрим, сможешь ли ты так спать дальше?» Ощущение своей власти над этим огромным древним мистическим существом пьянило, а его объятия казались самым безопасным местом в мире. Наверное, поэтому организм реагировал… странно. Теплом и странным напряжением между ног. Аид застонал под ее рукой и подался ближе, не открывая глаз. — Душа моя… Еще, — урчал он, сжимая змеиные кольца на талии и на ногах Лары. Лара удивлённо прищурилась. «Неужели все ещё спит? Или притворяется?» Откровенная мольба и ласка змеиных колец легко растопили сердце, поэтому она не стала скупиться, добавив к нехитрой ласке вторую руку. Член под ее руками был бархатистый и обжигающе горячий, с мягонькими шершавыми чешуйками у основания. Огромный, но почему-то уже не пугающий. Золотые глаза распахнулись. В них плавились нежность, страсть и удивление. Аид улыбнулся и прижал Лару крепче к себе, поцеловал в висок. — М, очень доброе утро, любовь моя, — его голос сорвался в стон. — Боги… Тебе хорошо спалось? — Аид попытался улыбнуться, но желание исказило черты его лица, а таз подался навстречу ее рукам. Лара довольно улыбнулась в ответ на этот взгляд. Обжигающий. Согревающий. Что-то внутри отзывалось на него, словно струна, давным-давно настроенная в унисон. Она мазнула губами по его щеке в ответ на поцелуй, улыбнулась, как могла, невинно: — Доброе утро. Спалось прекрасно. А тебе как? — руки шаловливо прошлись по головке именно так, как ему нравилось, и вновь вернулись на ствол, ускоряя ласку. Ей самой почему-то захотелось податься бедрами вперёд, к нему. Аид вздрогнул под ее руками, застонал, сжал кулаки, будто удерживал себя от поспешных действий. — Когда ты рядом, я всегда счастлив, — выдохнул Аид. — Душа моя, лоза моя, прекраснейшая… Можно, — он опять прервался на стон. — Можно поцеловать тебя по-настоящему? Я хочу ласкать тебя. Хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, — его руки скользнули по пояснице и замерли, не пересекая невидимую грань. — Родная. Желанная. Что же ты со мной делаешь? — Аид закусил губу, словно из последних сил сдерживался, чтобы не наброситься на Лару. Одна эта мысль жаром отдалась в животе и румянцем выплеснулась на щеки. Лара вдруг поняла, что шутка зашла слишком далеко — но останавливаться не хотелось. Она невольно резко выдохнула, приоткрыв губы, руки инстинктивно сжались сильнее: — Если… если ты нежно, — пробормотала она, отводя взгляд. — И… дай сперва тебя порадовать? А то разбудила ведь. От смущения (или от предвкушения) пылали даже уши, но страха совсем не было. Словно сама ее душа непоколебимо верила, что Аид не обидит. Никогда. Аид взглянул на нее с бесконечной любовью, бережно погладил по голове: — Я очень-очень нежно, моя радость. Одно то, что ты рядом, наполняет меня невероятным счастьем, — он подался вперед и осторожно, почти невесомо коснулся ее губ своими, резко выдохнул и застонал в поцелуй. Горячее семя выплеснулось на руки Лары, Аид отстранился на секунду, пробормотал: — Извини, душа моя. Я слишком люблю тебя, чтобы терпеть… Сейчас все будет еще лучше, — и, не давая ей ответить, он вновь поймал губы Лары своими, игриво скользнул по ним раздвоенным языком, втянул ее нижнюю губу и тут же отпустил, давая возможность отступить. Лара довольно улыбнулась (такая власть над могучим мужчиной все ещё наполняла ее восторженным трепетом, настолько, что даже противно не было, тем более что Аид быстро все убирал). Она невольно сама подалась вперёд, наконец позволяя поцеловать себя по-настоящему. Лёгкая дрожь пробежала по телу. — Знаешь… Я верю тебе. И тоже хочу, кажется, — румянец залил аж шею, она смущённо отвела глаза. — Любимая! Как я этого ждал! Как я рад! — в голосе Аида звучал чистый восторг. — Обещаю, ты не пожалеешь! Он снова поцеловал ее нежно, но более жадно. Раздвоенный язык скользнул в ее рот, изучая и потираясь, а его сердце стучало быстро и громко. — Скажи, милая, как именно ты хочешь? — спросил Аид, оторвавшись от ее губ. — Я исполню любой твой каприз. Он бережно погладил ее по спине, скользнул ладонями на ягодицы, мягко сжимая через ткань. Лара невольно задрожала в его руках, смущение и предвкушение смешивались, но вот вопрос буквально ставил в тупик. У нее совсем не было опыта, чтобы что-то решать и выбирать. — Я… не знаю даже. Я ведь никогда, — она растерянно посмотрела на него и невольно вновь потянулась к губам. — Напомни мне, как я любила раньше? Аид послушно подхватил ее губы, а руки сжимали ягодицы, сползали на бедра и гладили там. Змеиный хвост коснулся шеи сзади, скользнул под футболку и стал рисовать узоры на спине. — Родная, все будет, как тебе нравится, — пообещал Аид. — Позволишь мне избавить тебя от лишней ткани? Лара только теперь начала понимать, на что именно замахнулась, но Аид стал уже таким привычным и безопасным, совсем родным «чудовищем», что совсем не вызывал страха. Но вот сама идея по-прежнему смущала до дрожи. Но в конце концов, она ведь взрослая девочка, совершеннолетняя и даже замужняя, пусть и не помнила свадьбы! Почему она должна отказываться от того, что в равной мере пугает и манит? Лара не считала себя трусихой. И раз уж в ней обнаружилась сила богини… и она на самом деле перерождение Персефоны… так чего стесняться перед мужем? Она подняла руки вверх, чтобы удобнее было стянуть футболку, и невольно выгнулась в крепких змеиных объятиях. Улыбнулась чуть лукаво: — Будь со мной нежен, муж мой. Глаза Аида вспыхнули восторгом, он жадно всмотрелся в лицо Лары, забыв даже, что хотел ее раздеть. — Любовь моя, жена моя, ты вспомнила?! Конечно, я буду нежен, очень нежен, ведь ты моя единственная, моя богиня, моя душа! — он принялся осыпать ее лицо ласковыми поцелуями, стиснул объятия крепче. — Никогда больше тебя не отпущу. Лара замерла, купаясь в восторге и радости его сияющих глаз. Она не вспомнила. Или все же…? Она просто знала в глубине души что перед ней ее муж, самый нежный и любимый на свете. Шутить больше не хотелось и даже желание присмирело, теплым узлом скрутившись в животе. Лара обняла Аида за плечи, привычно избегая шипов, и зарылась в полуседую гриву волос. Серьезно посмотрела в глаза: — Я не… События и воспоминания еще не вернулись ко мне. Но я откуда-то твердо знаю, что ты мой муж. И что, — яркий румянец пополз по ее щекам до самых ушей. — Я люблю тебя. По-настоящему… И она сама потянулась к его губам, целуя глубоко и нежно, хоть и слегка смущённо. И время вокруг словно замерло, а сквозь каменный пол проклюнулись первые и хрупкие весенние цветы.