Виктория

Это был тяжёлый день. Разбирая документы, я мечтала поскорее закончить: скоро должен был приехать отец Влада, а после этого на совещании предстояло вынести приговор его сыну. Подумав об этом, я тяжело вздохнула и вновь склонилась над бумагами. ‎ ‎В дверь постучали. Я подняла голову, выпрямилась и громко сказала: ‎— Войдите! ‎— Здравствуйте, я по поводу Владислава, — произнёс вошедший мужчина. ‎— Здравствуйте, Виктория Александровна, — кивнула я. ‎— Дмитрий Николаевич, — представился он. ‎Мы обменялись рукопожатиями и сели в кресла. Передо мной находился мужчина лет тридцати девяти. Его подтянутое спортивное тело подчёркивал тёмно‑синий классический костюм и галстук в тон. Лицо оставалось непроницаемым, лишь лёгкая щетина и чуть прищуренные голубые глаза, глубокие, как океан, в котором можно утонуть, придавали ему живости. Чёрные волосы были коротко подстрижены, лишь на макушке чуть длиннее. Сразу было видно: передо мной деловой человек, привыкший к переговорам и спорам. ‎ ‎— Что натворил мой сын? — без предисловий спросил Дмитрий. ‎— Ваш сын сегодня подрался в школе, — с серьёзным тоном проговорила я. ‎— И что тут такого? В вашей школе что, никогда не было драк? — с явным недовольством ответил Даниил. ‎— Дело не в том, были они или нет, а в том, что ваш сын не признаёт своей вины и считает, будто держать других в страхе — это нормально, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. ‎— Не вижу причин для паники. Я не оправдываю своего сына, но уверен, что подобные ситуации в вашей школе не редкость, — спокойно произнёс он. ‎— Вы правы, дисциплина у нас не идеальна, но я обязана обеспечить безопасность каждого ученика. Тот, кто совершил проступок, должен понести наказание. Правила школы одинаковы для всех. Родители пострадавшего мальчика могут подать жалобу, — твёрдо сказала я. ‎ ‎— Виктория, верно? — с прищуром уточнил Дмитрий. ‎— Да. ‎— Послушайте, все мы были детьми. Дети не всегда умеют выяснять отношения словами, поэтому и дерутся. Если мы будем наказывать их за каждый такой поступок, они вырастут озлобленными. Их нужно не наказывать, а воспитывать. А вы, похоже, только и можете, что запугивать, — с явным нажимом в голосе произнёс он. ‎— Я — запугивать? — от шока и злости у меня перехватило дыхание. — Дмитрий Николаевич, я предупреждаю вас о реальных последствиях для вас и вашего сына! ‎— Я понял, приму к сведению. Если родители мальчика захотят подать жалобу, я с этим разберусь. Можете не переживать. Огласите свой вердикт, и закончим на этом, — с недовольством произнёс Дмитрий . ‎Я заправила волосы за ухо и сложила руки перед собой, стараясь сохранить самообладание. ‎— Решение за комиссией. На первый раз его отстранят от занятий, но если это повторится… ‎— Это не повторится! Мой сын не повторяет своих ошибок, — твёрдо перебил он меня. ‎— Если вы так уверены… ‎— Я уверен. И дам вам совет: прекратите видеть в детях преступников и начните им верить. Тогда они станут намного счастливее, и проблем будет меньше. ‎— Дмитрий Николаевич, прошу заметить, ваша агрессия сейчас ни к чему. Ваш сын совершил серьёзный поступок. Ведите себя поскромнее, — со сдержанной злостью ответила я. ‎— А я хочу заметить, что вы слишком жестоки! Они всего лишь дети, им разрешено ошибаться. Я хочу, чтобы мой ребёнок мог рассчитывать на поддержку и понимание, а вы, похоже, способны только на угрозы и наказания. ‎— Дамитрий Николаевич! Это вам не детский сад. Влад уже давно не ребёнок. Даже дети знают, что за проступком следует наказание! А если они этого не понимают, им тут не место, — во мне всё закипало от злости, но я изо всех сил старалась держать себя в руках. ‎Вместо того чтобы сказать что‑то ещё, я лишь молча наблюдала: Дмитриий Николаевич на мгновение натянуто улыбнулся, а затем улыбка, словно маска, сползла с его лица. ‎— Я вас услышал, — холодно произнёс он. ‎Я застыла в шоке, не сразу осознав, что произошло. Вижу, как он поднимается и уходит, даже не попрощавшись. ‎— Ушёл и даже не попрощался… Яблоко от яблони недалеко упало — такой же невежливый, — со злостью пробормотала я, глядя ему вслед. Чтобы отвлечься от бушующих эмоций, я с головой погрузилась в работу.