Часть 2

"Сквиб" — всего одно слово перечеркнуло всю его жизнь. До — белый домик с потемневшими ставнями, раскидистый ракитовый куст, под которым он прятал свои "волшебные" сокровища, и семья, которая ещё верила в чудо. После — крохотная квартирка на Косом переулке, пропахшая плесенью и кошачьей мочой, и мать, которая словно разучилась его видеть. Отец присылал деньги — ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Но большую часть Исида тратила на бездомных кошек, которые плодились в их жилище, как грибы после дождя. За пять лет она постарела на десять. Теперь она редко спускалась с верхнего этажа, будто боялась столкнуться с реальностью лицом к лицу. Аргус научился готовить — еды хватало, если не считать жадных кошачьих глаз, следивших за каждым куском. Магловская программа адаптации сорвалась — в мире «без палочников» началась какая-то война, и переселяться туда стало смертельно опасно. Вместо школы он теперь выполнял мелкие поручения обитателей Косого переулка: то зелье доставить, то мусор вынести, то за ядовитыми грибами сбегать. А вечером те же самые «благодетели», пропустив пару стаканов огненного виски, тыкали в него пальцами и хохотали: — Ну что, Филч-свинтус? Как поживает наш любимый безмаговый ублюдок? Сначала он злился. Потом просто пил вместе с ними. А через полгода и вовсе перестал замечать, как бутылка стала его единственным другом. Удивительно, но мать даже не ругала его — просто молча протягивала несколько монет, словно оплачивала его исчезновение из её жизни. В особенно «удачные» ночи он даже не доползал до дома — засыпал в переулке, прижавшись спиной к холодной стене, а утром просыпался от криков торговцев, выгонявших его из чужих дверей. После одной из таких ночей Аргус проснулся от пронзительного собачьего лая. Голова раскалывалась так, будто в черепе били в колокола, а во рту стоял вкус прогорклой золы. Он с трудом приподнялся, и в тот же момент где-то рядом раздался жалобный писк. Пинком отогнав ощетинившегося пса, он увидел крошечный комочек шерсти, прижавшийся к стене. Котёнок был настолько грязным, что определить его окрас было невозможно — только огромные янтарные глаза выделялись на фоне серой мостовой, словно два крошечных светлячка в тумане. Филч уже сделал шаг мимо, но что-то дрогнуло внутри — может, собственная тошнотворная пустота, а может, просто нежелание возвращаться в квартиру, где его никто не ждал. — Чёртов нахлебник... — прошипел он, но руки сами потянулись к дрожащему созданию. Он не помнил, когда в последний раз поднимался на второй этаж. Лестница скрипела под ногами, будто протестуя против его присутствия. После третьего стука дверь распахнулась — перед ним стояла Исида, но это была не его мать, а какая-то иссохшая тень с потухшим взглядом. — Вот... нашёл по пути, — буркнул он, протягивая котёнка. То, что произошло дальше, ударило сильнее любого пинка: — Сам притащил дармоеда — сам и корми!— её голос звенел, как разбитое стекло. — У меня своих паразитов хватает! Ни сикля на этого я тебе не дам! Дверь захлопнулась так резко, что котёнок взвизгнул от страха. Аргус застыл, чувствуя, как что-то горячее и горькое подкатывает к горлу. На рынке его появление вызвало пересуды. Торговцы перешёптывались, тыча пальцами в сторону Филча: — Смотри-ка, Свинтус трезвый! И в руках не бутылка… — Чёрт побери, да это же котёнок! Даже молочница, обычно бросавшая ему бутылки молока без лишних слов, прищурилась: — Кошечка, — буркнула она, разглядывая дрожащий комочек. — Хлопотная штука. Мыть, лечить, молоко покупать… Тебе ли, парень, с таким возиться? Аргус стиснул зубы. Предатель. Всё, к чему он прикасался, превращалось в обман — даже этот жалкий зверёныш оказался не тем, кем казался. Но когда кошечка, наконец дотянувшись до блюдца, жадно прильнула к молоку всем тельцем, что-то в нём дрогнуло. — Разберёмся, — процедил он, подбирая треснувшую посудину. Теперь ему нужна была работа. Настоящая. Та, что не позволит этому крошечному «предателю» умереть. В мире магии сквибу найти работу было непросто — а та, что находилась, оказывалась одинаково паршивой. После недели мытарств Аргус устроился в лавку Пепина , торгующую зельями. Платили неплохо — 2 галеона в месяц, но работёнка была откровенным дерьмом: он должен был тестировать каждую новую партию зелий на себе. Будь он магом — получал бы вдвое больше. Но сквибам платили ровно столько, сколько стоила их боль. День за днём зелья взрывались в горле кислотой, выкручивали суставы, оставляли ожоги на коже. К вечеру ему выдавали лечебный эликсир — но боль всё равно оставалась, глухая, нудная, как дождь над Лондоном. Но это стоило того. Потому что теперь его ждала Кошка — уже не та жалкая замухрышка, а стройная полосатая красавица с серо-коричневой шубкой и янтарными глазами. Она встречала его у двери, терлась об ноги, мурлыкала так громко, будто пыталась заглушить его боль. В таком ритме у него просто не оставалось сил пить. Он вставал на рассвете, работал до темноты, а вечером засыпал под её мурлыканье. В редкие выходные они ходили на рынок — брали свежего мяса, и Аргус впервые за годы готовил не "чтобы не умереть", а "чтобы было вкусно". Даже его комната постепенно оживала: незаметно для себя он отмыл её от многолетней грязи, и однажды утром солнечный луч — первый за долгие годы — упал прямо на подушку. В один из рабочих дней мистер Пепин неожиданно окликнул его: — Эй, Филч, к тебе гость. — Он протянул Аргусу флакон с лечебным зельем. — Приведи себя в порядок, Свинтус. Не каждый день общаешься с национальным героем. Филч остолбенело уставился на хозяина лавки. Какой, к черту, национальный герой? Какое дело такому человеку до него, сквиба с самого дна Косого переулка? Однако, залпом осушив зелье, он вышел в торговый зал. Перед ним стоял мужчина, чьё лицо ещё вчера смотрело на него с первых полос газет. Каштаново-рыжие волосы с благородной сединой, аккуратная борода, голубая мантия, подчеркивающая пронзительные глаза. Рука была протянута для рукопожатия. — Альбус Дамблдор. Филч смущённо вытер ладонь о рукав — от этого стало только хуже. — Аргус Филч, — пробормотал он. — Чем... чем обязан? — Я пришёл предложить вам работу. Брови Аргуса взметнулись сами собой. Что за чертовщина? — Видите ли, ваша семья когда-то оказала мне услугу. В качестве ответного жеста — должность в Хогвартсе. Семья? Долг? Отец скорее отрубил бы себе руку, чем признал бы перед кем-либо, что его сын — сквиб. Мать же годами не выходила из своей комнаты, заботясь лишь о кошках. — Вы уверены, сэр? Может, ошибка?.. — Совершенно уверен. Вам нужно время подумать? — Да, — глухо ответил Филч. — Вы правы. Когда Дамблдор ушёл, пообещав вернуться через три дня, мистер Пепин фыркнул: — Дурак ты, Свинтус. От таких предложений не отказываются. Или ты думаешь, долго протянешь в роли подопытного кролика? Филч не ответил. Он вернулся к своим зельям, но мысли его уже были в Хогвартсе — в замке, который когда-то отказал ему, а теперь сам протягивал руку. Вернувшись домой, Аргус Филч заварил крепкий чай и погрузился в тяжёлые раздумья. С одной стороны, работа дегустатором зелий действительно могла убить его в любой момент. Он, конечно, не магл, но и не волшебник — его тело не выдержит вечных экспериментов. С другой — что за работа в Хогвартсе могла быть настолько отвратительной, что её предложили ему? — Может, это что-то ужасное? — пробормотал он, гладя мурлыкающую Кошку. — Что-то, на что ни один волшебник не согласится? Если бы не растерянность, он бы расспросил Дамблдора подробнее. Но теперь оставалось только гадать. Ночь принесла кошмары. Одиннадцать свечей, которые так и не исполнили его мечту. Человек в серой мантии, вытаскивающий его из Хогвартса с криками: «Мошенник!» Подвалы школы, где он навсегда останется в темноте. И Кошка, умирающая в одиночестве, брошенная, как когда-то бросили его. Утро третьего дня наступило так же неумолимо, как когда-то его одиннадцатый день рождения. Когда раздался стук в дверь, Филч впустил Дамблдора и с удивлением отметил: профессор не осматривал комнату с любопытством — будто уже бывал здесь. — Мистер Филч, вы приняли решение? — Простите, но вы так и не сказали, в чём будет заключаться работа. — Ох, — Дамблдор слегка смутился. — Я предлагаю вам должность завхоза и хранителя ключей Хогвартса. Вашими помощниками будут домовые эльфы. Жалование — два галеона в месяц, жильё и питание включены. Вы согласны? Филч уже протянул было руку, но внезапно осёкся: — Сэр… а кошку я смогу взять с собой?