Глава 2. Имей смелость помнить

      «В детстве всё по-другому» – любимая фраза взрослых. Будучи маленькой, Сара не понимала её смысл: какая разница, сколько тебе лет? Трава всегда будет зелёной, праздники весёлыми, а слова из сказок – волшебными.        Как и многие дети, она считала себя умнее старших. Ведь только глупцы отказываются верить в то, что где-то в лесу феи шутят над гномами, а игрушки в спальне оживают по ночам. Нет, Сара точно была убеждена: взрослые сами делают свой мир унылым и мрачным, предпочитая проблемы веселью.       Часто, сидя в своей комнате перед зеркалом, она говорила тихо, но уверенно: «Я никогда не перестану верить». И ей почти удалось. Она продержалась дольше сверстников: постепенно подруги перестали брать на прогулки игрушки, ночевки с общими секретами сошли на нет, а поиск фей в лесу все чаще переносился на неопределённый срок, пока Саре не стало стыдно напоминать об этом. Она видела, как у девочек появлялись новые увлечения. Сначала это были модные журналы, разговоры о любимых актёрах, а позже прогулки с мальчиками. Сара искренне не понимала, как можно влюбиться в них – обычных, скучных подростков? Они совершенно не похожи на героев из книг и мультфильмов: голоса не очаровывают, глаза не блестят в хитром прищуре, и, самое ужасное, никакой магии! Конечно, вслух такое озвучивать неразумно. Неразумно озвучивать и то, что все беседы с ровесницами стали слащаво-глупыми. В ответ на словесную бессмыслицу девушка выдавливала уже выученную улыбку, а по возвращении домой запиралась в своей комнате, как в высокой недосягаемой башне, где фантазировала о любимых (где-то точно существующих) мирах.        Какое-то время игнорировать взросление удавалось успешно. Пусть всё вокруг и меняется, но мечтать никто не запретит. Сара ныряла в грёзы с большим удовольствием, возводя стену от реальности выше и прочнее. Возможно, не противься она легким ударам изменений, как это делали знакомые дети, мир принял бы девушку более мягко и лояльно. Но она выбрала иной путь.       Впервые взрослая жизнь постучалась, когда родители произнесли неприятное слово: «развод». Этот стук был аккуратным, предупреждающим. Он оставил первые трещинки в толстой стене. Хорошая попытка, но Сара быстро замазала их, ещё чаще запираясь в спальне наедине с воображением.          Умница, Сара. Возвращайся в комнату, играй со своими игрушками и костюмами.        Спустя год взрослая жизнь постучала снова, гораздо настойчивее.        Мачеха.        Она вошла в дом так, что не оставалось сомнений: статус хозяйки полностью перешел в её руки.        — Дорогая, твой папа так много о тебе рассказывал! Уверена, мы подружимся. Будем читать твои любимые сказки, я их просто обожаю, – неприятная на вид женщина – такой её Сара обозначила сразу же – потянула руку к плечу девушки, но быстро осеклась, заметив плохой настрой падчерицы. Очень плохой настрой.        Как она только посмела думать, что Сара будет делиться с ней самым сокровенным?! Теперь следует закрывать комнату и в своё отсутствие: не хватало, чтобы эта замена приходила и трогала любимые книги с игрушками.        Девушка считала, что мачеха пришла в дом питаться её молодостью, как это делали ведьмы в книжках. Что значит «как»? Она и есть самая настоящая ведьма! Приходилось тратить много энергии на отстаивание личных границ. Тогда стена покрылась новыми узорами, и замазывать их сил совершенно не оставалось.          Ты практически стала рабыней. Я мог бы поделиться с тобой магией.         То ли время неслось слишком быстро, то ли события решили сломить девушку-подростка своим напором – раздался новый стук, нет, удар, вынуждающий выйти и взглянуть реальности в лицо. В маленькое и милое лицо: в семье Уильямсов родился сын.        — Сара, не будь жадиной. Ты взрослая девочка, поделись игрушками с братом. – уже привычно строгий тон, а в глазах без-раз-ли-чи-е. С тех пор, как мама покинула их дом, отец стал вести себя иначе. Хотелось кричать: «Я не ушла вместе с ней, почему же ты меня не замечаешь?», но, вместо этого, девочка снова сбегала в свою «башню». Иногда она мечтала, чтобы глаза отца вновь наполнились теплотой и вниманием, как это было раньше. А мечты имеют свойство сбываться, верно? Теперь он смотрит так на Тоби.         Скажи правильные слова.         — Я не взрослая, не взрослая! – громкий хлопок дверью, щелчок замка, новые грёзы. Реальность становилась не просто серой и унылой, она превращалась во врага, который атакует безжалостно и не честно! В таком суровом бою необходимы союзники, да только где их взять? Даже близкие люди отвернулись от неё, как от ненужной вещи. Теперь она чужая в родном доме и огромном мире. В мире, который вот-вот развалится на части.          Но я буду здесь, рядом с тобой.         Если верить в судьбу, то в тот вечер защите девушки предстояло крушение. К счастью или сожалению, Сара предпочитала создавать реальность самостоятельно, так что фатализм в её планы всё ещё не входил.  Сдаваться рано: не зря же все твердят о том, какая она упёртая! Упрямство ещё не раз сыграет ей на руку. А сейчас девушка собрала всю свою волю, ибо она у неё не слабая, и героически отстояла целостность крепости. Всё же, не без помощи.         Помогла ей книга в красной обложке.          Я принёс тебе подарок.         Слезы застилали глаза, так что предметы в комнате превратились в цветные кляксы. Девушка знала, что этот эффект временный: стоит ощутить на щеке горячий мокрый след, зрение сразу возвращало фокус. Жаль, ведь в цветных кляксах реальность не такая резкая.       «Не будь жадиной» - голос не унимался, повторяя ранящие слова, как вредный попугай. Она бы простила попугаю подобный упрёк, но вот отцу…       «А ты не будь предателем!» — схваченная подушка полетела на полку с игрушками. Странное действие – раньше Сара ни за что бы так не сделала. Любимый медведь свалился на пол, открывая взору новый объект: яркая книга лежала среди оставшихся плюшевых счастливчиков. «Лабиринт». Может, так было всегда, а, может, само волшебство подстроило их встречу? Отныне этот предмет её единственный союзник.            «Все парни – скучные непривлекательные болваны», - Сара верила в это так же сильно, как когда-то верила в своё удивительное путешествие по лабиринту. И если о первом она твердила при каждой возможности, то о втором предусмотрительно помалкивала.        После громкой победы над Королём Гоблинов не было ни дня, чтобы девушка не думала об этом. Обещание «никогда не переставать верить» оказалось исполнено.        «Я никогда не забуду» — прошептала Сара новое намерение своему отражению. Нет, то была клятва. Это слово напугало бы её в иной ситуации, но сейчас... Разве можно забыть то, что перевернуло всё с ног на голову и проникло в самую душу? Не каждая сказка оживает на глазах. Помнить о таком – проще простого. А значит, и клятва — не страшна. Волшебный мир оказал девушке услугу, открыв свои двери. Именно в Подземье она снова почувствовала себя нужной и совершенно не бесполезной.       «Я буду помнить».         После успешного возвращения домой, новые друзья навещали девушку часто. Ворчливый карлик Хоггл, отважный лис сэр Дидимус и неуклюжий великан Людо выходили из высокого напольного зеркала, которое Сара всегда представляла волшебным порталом. Удивительно, что теперь это не просто фантазия! Иногда, во время их встреч, она незаметно щипала свое запястье, чтобы убедиться в реальности происходящего, после чего ей сразу становилось стыдно.        Девушка очень любила их встречи. Ей нравилось слушать рассказы о мире, который добродушно впустил упрямую мечтательницу. Она представляла, как снова становится его гостьей: ступает по мягкой траве, вдыхает аромат незнакомых цветов, любуется феями и готовится к новому путешествию. Как много она могла увидеть, не будь у неё цели спасти брата за 13 часов?  Когда друзья покидали её комнату, Сара продолжала нырять в фантазии о не случившемся: вот она гуляет по местам, описанным Хогглом (ей бы непременно хотелось побывать во многих), встречает новых чудаковатых существ, которых нет на страницах человеческих книг, тайком пробирается в замок и исследует большие темные коридоры, стараясь не попасться на глаза слугам и… ему.          Сара, как тебе мой лабиринт?          Голос — очаровывающий, гипнотизирующий, остался в памяти навязчивым эхом. Поразительно, что он приносит боль и вместе с ней запретный трепет.  Да, Сара решила запомнить всё волшебное, что с ней случилось. И в этой коллекции воспоминаний Джарет занял главное место. Быть может, раздутое эго короля оценило бы данный факт, не оставь она его в развалинах. А может, развалинами накрыло её, когда она произнесла последние строки? Или как еще объяснить острую тоску по Королю Гоблинов? Разум и сердце вступили в конфликт:       «Нельзя скучать по тому, кого отвергла. Кого назвала своим врагом.»         Рабом, драгоценная. Я хотел быть твоим рабом.                Попытки убедить себя в безразличии к Его Величеству угасали с каждым новым днём. Рассказы о русалках и гномах впечатляли, но не шли в сравнение со случайно произнесенным именем кем-то из друзей. Вот только тему о своём правителе они не развивали, а спрашивать напрямую Сара не осмеливалась.       Так их встречи всё больше увеличивали в душе девушки тоску по Подземью, по его странным законам и по тому, кого здесь нет.            Как говорит папа: «Всё хорошее когда-нибудь заканчивается».  Была эта фраза заклинанием взрослых или случайным совпадением - Сара не знала, но волшебные гости постепенно прекратили навещать покои девушки.        — Я бы с радостью остался еще, - карлик почесал затылок массивной рукой, оглядывая комнату. Выглядело это так, будто он ищет подсказку с правильными словами, да никак не найдёт. – но дел в королевстве прибавилось, понимаешь? – он неловко переступил с ноги на ногу, опустив глаза на ботинки, как вдруг резко посмотрел на Сару и продолжил с напускной уверенностью, – я должен хорошо выполнять свои обязанности, если не хочу оказаться в…       — В болоте вечной вони, да, — было не трудно догадаться, к чему ведёт разговор. Вот только это не избавляло девушку от тревоги, которая появилась несколько дней назад. Прощание с друзьями приносило предчувствие, что они могут больше не встретиться.        — Странно, сир, что Вы противитесь этому райскому местечку! – сэр Дидимус запрыгнул на кровать, поравнявшись ростом с Хогглом. – Если Его Светлейшество решит отправить Вас туда, то исключительно с благими намерениями! Вы бы знали, какие там закаты и…        Хоггл развёл руками и закатил глаза, что вызвало лёгкий смех у Сары. Ей нравился вечно позитивный настрой белки-рыцаря.        — Сэр Дидимус, Вы тоже не сможете навещать меня, как прежде? – хоть ей и казалось, что ответ уже повис в воздухе огромными буквами, надежда упёрто отказывалась их прочесть.        — Да, миледи, долг зовёт, и я не могу ослушаться своего Короля! – от этих слов Хоггл закатил глаза ещё сильнее, но Сара больше не смеялась. – почему бы Вам не последовать нашему примеру, воспользовавшись порталом? В прошлый раз я не провёл Вам экскурсию по чудесному боло… — терпение Хоггла лопнуло, и он топнул большим ботинком.        — Никаких порталов, – он указал в сторону зеркала и посмотрел на Сару очень серьёзно. – Никогда.        Людо, сидевший всё это время на полу рядом с кроватью, глубоко вздохнул. Его массивные пушистые плечи плавно поднялись вверх и опустились с громким протяжным выдохом:       — Сара идти домой? Хоггл покачал головой, как обычно делают родители, услышав детскую нелепицу:       — Сара уже дома. Здесь.        Когда отец отчитал девушку за шум из комнаты поздней ночью, ей было неприятно. Когда Ирэн назвала её неумехой, разглядывая сгоревшую глазунью в сковородке, что предназначалась для семейного завтрака, ей было обидно. Сейчас же слова друга прошли через неё, как острый металл, словно он решил подрезать садовый куст, но перепутал его с Сарой.       Впрочем, это не осталось незамеченным, и карлик поспешил залечить уже кровоточащие раны:       — Пойми меня правильно: мы не знаем, насколько это безопасно. Начиная с твоего перемещения, заканчивая реакцией Джарета.        Щеки Сары вспыхнули. Вопросы выстроились в очередь, ожидая выхода, но она задала лишь один:        — Он хочет отомстить мне за победу?       Конечно, она уже много размышляла об этом. И вариантов его отношения к ней - множество. Было логично, и даже правильно, полагать, что он не в восторге от упрямой девчонки, которая отвергла его, оставив разгром в память о проигрыше.        Он твой враг, враг, враг.         Все-таки, враг?         Нет. Противясь логике (в конце концов, Подземье таковую тоже не жалует), она мечтала, отчаянно мечтала, что слова из книги – правда, а значит он не может её ненавидеть. Хотя бы не так сильно.       — Да чёрт его знает, — в этом с Хогглом могли согласиться многие подданные. — Он, видишь ли, никогда не славился предсказуемостью. Но рисковать, — в его глазах появился тот самый отблеск заботы, который девушка прекратила искать в родителях, - мы ни за что не будем. Что бы не случилось, здесь твой дом и твоя безопасность.        Сэр Дидимус раскрыл рот, готовясь возразить такому высказыванию о его Короле, но от чего-то передумал. Людо сделал новый глубокий вдох, куда печальнее предыдущего, и сердце девушки сжалось от тоски, которая стала ещё тяжелее.         Время шло, дружеские встречи постепенно сократились. Потом и вовсе стал появляться один Хоггл, заскакивая на несколько минут. Каждый раз он озвучивал объяснение, как выученный пересказ на хорошую оценку: дел в саду очень много, Дидимус не может покинуть свой пост, а Людо просто не способен самостоятельно совершить визит в силу своего интеллекта. Как бы ни было грустно, приходилось мириться с новыми обстоятельствами. Это ведь не значит, что их дружба прекратится, верно?        Когда с последнего визита прошло больше месяца, Сара встревожилась не на шутку. Спустя еще неделю друзья не появились тоже.        — Вы нужны мне, — прошептала девушка в зеркало, смахивая слезу с покрасневшей щеки. Ответом была холодная тишина.       «Просто позови нас, когда угодно, и мы придём».        — Ты соврал мне, Хоггл! – зеркало никак не отреагировало на жестокие слова, и заплаканное отражение переместилось на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Она не помнит, сколько прорыдала в тот вечер.          Пустота – синонимом к обычной людской жизни. Слишком тривиальной, пресной, скучной. Когда-то Сара не боялась её, потому что знала – от неё легко сбежать. Но, если пустота образовалась где-то внутри, в области сердца, сбежать больше не получится.       И тогда в ход идут попытки её заполнить. Порой даже слишком жалкие.        С последнего визита Хоггла прошло много дней. Она перестала считать, но ждать…ждать перестать не могла. Вечерами, сидя за домашним заданием, её взгляд то и дело перемещался к зеркалу. Да, она злилась на друзей за то, что они перестали приходить, но крошечная надежда всё ещё теплилась: она была готова всё простить, лишь бы увидеть их снова.        Ночной шум из спальни подростка давно прекратился, так что сон родителей мог прервать лишь утренний будильник. Для Сары же любой незначительный шорох стал поводом к моментальному пробуждению. Она вскакивала с кровати, первым делом подбегая к зеркалу. Убедившись, что ничего не происходит, медленно оглядывала спальню: вдруг удастся рассмотреть проказников-гоблинов? Но, похоже, в планы маленького народа визит в её спальню не входил.        Навязчивое ожидание волшебных существ было не единственным мучением. Образ могущественного монарха стал постоянным гостем сначала мыслей, затем сновидений. Когда сердце одержало победу над разумом, девушка начала думать о нём часто и слишком громко. Когда-нибудь он должен услышать? Днём представляла, как он появится в её мире: посмотрит из отражения витрины, пройдёт мимо в парке, сядет белой сипухой на ветвь у окна, постучит в дверь в конце концов. Но очередной день заканчивался, так и не впустив магию. И лишь ночь дарила ей долгожданную встречу. Сны были полны его присутствия – щедры как никогда.Там Сара позволяла себе то, что запрещала днём, а на утро оставалась наедине со смущением и тянущей пустотой под рёбрами.       Повышенную мечтательность (казалось бы, куда выше?) внимательная Ирэн восприняла за влюблённость. Знала бы она, насколько права. И знала бы, в кого влюбилась падчерица. Тут же нашла бы хорошего психолога, вовлекая Сару в нелепые беседы:       «— Вы не проявляли любовь к объекту, когда он был Вами заинтересован. Но после его исчезновения Ваши чувства пробудились. Как считаете, что послужило таким изменениям?  — Сначала он хотел превратить моего брата в гоблина, теперь такой опасности нет.»       Определённо хорошо, что мачеха не знает.       Чтение сказок брату стало настоящим испытанием, каких победительница не встречала даже в лабиринте. Ей казалось, что крупное слово «КОНЕЦ» с последних страниц ставит точку не только в книгах, но и в её личной сказке. Это стало настолько невыносимо, что пришлось прекратить данное занятие. Вообще. Или почти.        Пусть строки из красной книги выучены наизусть, чтение одних и тех же слов, раз за разом, стало ритуалом. Как бы ни было печально признавать, но это единственная связь, которая осталась у девушки с Подземьем и его обитателями. И вот в очередной вечер, сбегая от внешних забот, Сара села на подоконник и раскрыла знакомые страницы. Прохладный ночной ветерок вторгся в теплую комнату через тонкую щель и игриво перевернул пару листов. Мысль проплыла перед глазами красным, как обложка, шрифтом: «Почему я не додумалась раньше?»        Позабыв об аккуратности, она в спешке проверила закрытую дверь, выключила свет, предоставив освещение яркой луне, и, наконец, распахнула окно настежь. Было не ясно, почему она торопится: от волнения или страха потерять настрой для задуманного? Отступив вглубь комнаты, закрыв глаза и прочистив горло, девушка собралась произнести волшебные слова – жест сильного отчаяния. Глубокий вдох… как же там было?        — Я желаю, чтобы ты пришёл и…нет, чтобы гоблины пришли и забрали меня. Прямо сейчас.       Нельзя сказать, что тишина в ночное время – явление странное, более того — нежеланное. Но сейчас, стоя в темноте и сжимая кулаки от волнения, Сара готовилась услышать что угодно, только не тишину. Ей казалось, что время застыло или перестало существовать. А может, так и должно быть? Что, если Джарет явился и остановил стрелку на своих странных часах?        Постепенно открылся один глаз, за ним второй.          Ничего.         Ночной ветер слегка колыхал занавеску, впуская в комнату свежую прохладу. Ветвь дерева качалась, откидывая тени на пол. Этот момент был обычным, донельзя простым.           Прошло еще несколько месяцев. У Сары не осталось ничего из волшебного мира, кроме слегка потускневших воспоминаний. Она продолжала прокручивать их в своей голове, но вера в их реальность угасала с каждым днём. Окружающие так часто упрекали её в мечтательности, что иногда она сама сомневалась: где реальность, а где фантазия?        Когда-то книга оставалась единственным ключом в сказку, но и она бесследно пропала. Саре пришлось закатить скандал, обвинив в пропаже ведьму-мачеху и требуя вернуть украденное, но книга так и не появилась. Словно её никогда не существовало. Как и самого лабиринта.    

***

      — Все парни – скучные непривлекательные болваны, — «любимая» фраза слетела с губ девушки, после чего тут же пришлось увернуться от прилетевший футболки: Лесли яростно искала новое платье, успешно затерявшееся в шкафу. Фраза Сары ничуть не удивила – уж слишком давно она её знает. Попытки свести подругу с кем-либо тоже давно прекращены, так что та активно занималась устройством собственной личной жизни. И искомое платье ей очень бы в этом помогло!        — А как по мне, они либо скучные, либо болваны, – еще одна футболка была отправлена в сторону, но до кровати не долетела. Сара наблюдала за вещевым переполохом с долей любопытства, пытаясь вспомнить: искала ли она так активно хоть какую-то тряпку? Когда столь желанное платье было найдено, подруга поспешила его сразу же примерить.       — А непривлекательные – все сразу?        — Что? – Лесли отвлеклась на заевшую застёжку, но быстро с ней справилась. —  А это уже дело случая! Но болваны, как правило, симпатичнее. – она покрутилась перед зеркалом в новом наряде, прикидывая будущую причёску. Жёлтое летнее платье идеально сочеталось с её светлыми локонами: Сара вдруг подумала, что ей не хватает крыльев для полного образа прекрасной феи.        — Твой новый воздыхатель скучный или…симпатичный?  Лесли рассмеялась от тактичной запинки подруги и села на кровать рядом.        — Симпатичный – точно, — она схватила фотоаппарат и принялась активно щелкать кнопками. – А говоря о болванах, посмотри. – Сара взяла протянутый предмет. – Брат явился домой со студенческой вечеринки под утро, представляешь? Даже до комнаты не дошёл, завалился на диван в гостиной. Я не удержалась – сфоткала. Получился прекрасный будущий шантаж, как считаешь?        Парень на фото щурился от вспышки, ещё не проснувшись до конца. Его светлые волосы растрепались во все стороны, а губы изогнулись в ленивой, чуть насмешливой улыбке — не злой, не надменной, а какой-то своеобразной, знакомой, от которой внутри у Сары что-то дрогнуло и перевернулось.        Она знала Итана достаточно, чтобы назвать его хорошим знакомым, однако, близким другом – вряд ли. В детстве он периодически приглядывал за сестрой и её подругами, как это полагается старшему брату, и даже участвовал в их играх. С ним гулять всегда было веселее, но к ровесникам он шел чаще и куда охотнее. Сначала Лесли обижалась на него за это, пока не поняла, что бесполезно тянуть брата в их детскую тусовку.        Хоть сама Сара разговоры о парнях предпочитала избегать, она понимала, что Итан входит в список обсуждаемых красавцев. Возможно, её равнодушие и стало причиной для более близкой дружбы между двумя девушками, в то время как остальные подруги начали проявлять к нему повышенный интерес. Лесли раздражало, что её братец стал главной темой почти всех разговоров, ведь вокруг так много более интересных кандидатов! Сара была другая: да, она не обсуждала парней вообще, но слушатель из неё был прекрасный. А шанс, что она отобьёт её очередного бойфренда, почти равен нулю. Идеальная подруга.        И сейчас идеальная подруга застыла над снимком, словно увидела призрака. Конечно, Лесли и не так обзывала своего любимого родственника, но все же пугающим его не считала. К слову, она сочла это за положительный ответ на вопрос о шантаже.        — Хорошо, что он умеет расчесываться и умываться, да? – Лесли пристально смотрела на Сару, пока та вспоминала слова. Это продлилось не долго, но всё же ощутимо. И если бы Лесли не знала её так хорошо, то допустила бы вариант с влюбленностью, но испуг здесь подходил больше и вообще… — Боже мой, Сара, ты втюрилась в него?       Очередная нетипичная реакция девушки стала ответом без слов, хотя в ход пошли мгновенные отрицания:       — Нет, конечно, нет! – её голова закрутилась в отрицательном жесте, но щёки уже предательски горели.        На удивление для самой себя, Лесли такому факту обрадовалась: Сара, которая никогда не проявляла интерес к противоположному полу, наконец клюнула на кого-то. Девушку накрыла волна любопытства и озорства: надо бы подстроить их встречу. Но, похоже, сама жизнь встала на её сторону: послышался стук, и из приоткрытой двери выглянула знакомая голова – с идеально уложенными волосами и кристально ясными глазами. Убедившись, что не застал подруг за чем-то личным, парень вошел внутрь гораздо смелее.        — Привет, Сара, – он встал напротив, почти вплотную, и она ощутила неловкость от такого положения: величественная поза мигом загнала её в ловушку стеснения. Его взгляд, направленный сверху вниз, вжимал её сильнее в мягкую кровать.       — Привет, — голос еле слышно прохрипел, вгоняя в краску и без того пылающие щёки. Она даже не подняла голову, уставившись на свои руки, пока до неё не дошло, что именно они держат. Одним быстрым движением фотоаппарат оказался на коленях Лесли, что, похоже, позабавило Итана.       —Уже всем успела показать? – он обратился к сестре, и Саре стало немного легче. Совсем не на долго.       — Только Саре, — Лесли улыбнулась заговорщицкой улыбкой, и в её глазах вспыхнул огонёк. – Пришёл послушать, как мы тебя обсуждаем? Уж извини, но твои уши для этого не предназначены.        — Мои уши не могут послушать сплетни обо мне? – он выгнул бровь и вновь посмотрел на Сару. Какое-то время он стоял молча, о чем-то размышляя, а после спросил, - Ты тоже хочешь, чтобы я ушёл?        Две пары голубых родственных глаз пристально устремились на девушку, готовую сгореть прямо на этой чёртовой кровати. Мучаясь от смущения и злости на подругу, она собрала остатки былой смелости, чтобы ответить, как голос блондинки разрезал тишину:        — У меня же свидание!        В следующий миг девушки и след простыл, а рядом на насиженное место приземлился неожиданный любовный интерес. Похоже, он не собирался мучить Сару, и просто решил сменить тему.        — Вчера Тоби заинтересовался моим мотоциклом, — Сара наконец осмелилась взглянуть на него, и сразу увидела добрую улыбку,— я думал, что дети в таком возрасте любят только плюшевых динозавров! Если бы не твоя мачеха, честное слово, я бы посадил этого любопытного мальчишку на сидение и увёз далеко-далеко… но мы бы успели назад до ужина. —последняя фраза сняла всё напряжение, и Сара искренне рассмеялась. Итан наблюдал за её смехом с неподдельным интересом.            Дни шли своим чередом: лето раскрашивало мир в зелёные тона, дарило по утрам щебет птиц, а по вечерам — запах нагретой травы. Сара любила это время года, любила солнечное тепло и прохладу после дождя, любила свои прогулки в парке. Но все же это лето стало иным.       У неё появился парень. Он был простым — в хорошем смысле, и девушку это больше не отталкивало. Смеяться над глупыми шутками оказалось весело, а гулять, держась за руки, приятно.       Она почти перестала вздрагивать от неожиданных звуков. Перестала всматриваться в зеркала. «Может, я просто устала выдумывать?» —думала она, лёжа на траве и глядя в безоблачное небо. Может, это и есть взросление?       Башня, служившая годами надёжной защитой, распахнула мягко двери, выпуская мечтательницу из добровольного плена: сделай шаг и окунись в мир, который так старательно избегала.          Посмотри, что я тебе предлагаю - твои мечты.         Сны. Они не спрашивали разрешения, захлопывая распахнутую дверь.       Они приходили не каждую ночь - именно тогда, когда Сара уже думала, что избавилась от них. В них не было слов. Только ощущения: чьё-то присутствие за спиной, холодок вдоль позвоночника, запах пыльных коридоров и сырого камня. Иногда — тень, мелькнувшая за дверью. Иногда — голос, который она не могла разобрать, но хорошо знала. Она просыпалась с колотящимся сердцем и долго лежала, глядя в потолок, пока страх не отступал, сменяясь тупой, ноющей пустотой под рёбрами.       Грозы. Они приходили внезапно, глубокой ночью. Каждый раскат грома отзывался где-то в груди странным, давно забытым трепетом. Блеснувшая молния — и на секунду темнота за окном становилась той самой завесой, из которой когда-то появился он. «Он ведь не появится, — говорила она себе, задёргивая шторы. — Не появится. Это просто гроза.»       «Ну почему же ты не появляешься?!»             В то утро она проснулась с чувством, что что-то не так. Сон был слишком ярким, слишком живым — она не помнила деталей, но внутри ещё пульсировало чужое присутствие. Джарет стоял за её спиной  — она это знала. Но стоило обернуться, и там, как всегда, —никого.        Она сидела на кровати, обхватив колени, и ждала, когда сердце перестанет колотиться. За окном голубое небо сменило цвет – серые тучи предвещали дождь.       — Может, не пойдём? — спросила она Итана, когда он позвал гулять.       — Испугалась дождя? — он кивнул на небо. — Говорят, его не будет, не переживай.        Сара только покачала головой в знак согласия. Её мысли снова затянули сказочные фантазии, которые она почти не осмеливалась вспоминать. Те самые грёзы, которые еще жили внутри, поддерживая связь с волшебным миром. Она взглянула на Итана – хорошего, доброго Итана, которым она прониклась из-за его шуток? Из-за внимания и заботы? Из-за простоты?       Из-за схожести. Слишком очевидной схожести. Надо быть слепой или глупой, чтобы отрицать это. И всё же она отрицала. Очень упорно и очень долго. Можно ли назвать Итана властным непредсказуемым человеком, чей взгляд пробуждает самые противоречивые, но желанные эмоции?       Нет. Он всего лишь парень, который глупо шутит, крепко обнимает и никогда не заставляет сердце биться чаще, чем нужно. Она придумала ему другую роль. Прилепила чужую маску, и сама поверила в собственный спектакль.        Итан другой. Он - простой.         Простой. Ты думаешь об этом слишком часто. Интересно, с кем ты сравниваешь?           Они пришли в парк, где она когда-то шептала слова из красной книги, готовясь к появлению того, кого теперь пыталась заменить. Деревья склонялись низко, дорожка была знакома до каждой трещинки. Сара чувствовала, как мысли цепляются за прошлое, как сны, от которых она отмахивалась всё утро, наваливаются с новой силой.       — Ты какая-то не такая сегодня, — заметил Итан, сжимая её ладонь. — Случилось что-то?       Она молчала. Над головой негромко зарокотало — первый раскат грома, ещё далёкий, но заявляющий: дождю быть.       — Сара? Она остановилась.       — Всю ночь снились кошмары. Никак не получается отвлечься.       — Самый лучший способ от них избавиться – рассказать, — Итан сказал это с такой лёгкой уверенностью, что Саре впервые захотелось поделиться с кем-то личными переживаниями. Вдруг Итан поймёт её? Всегда ведь понимал.        — Я расскажу тебе одну историю, — сказала она тихо. — Ты не обязан в неё верить. Просто послушай.       — Ого, — присвистнул парень, — у твоих кошмаров целая предыстория? Тогда я внимательно, — он остановился, встал напротив неё и поцеловал в лоб, — очень внимательно слушаю.          — Однажды я… — она запнулась, подбирая слова. — Я была уверена, что существует другой мир. Не такой, как этот. С гоблинами, с королём, который правит подземным лабиринтом и прочими сказочными существами. Я читала книгу, и в ней было написано: тот, кто знает правильные слова, может призвать Короля Гоблинов.       — А зачем его призывать? – Итан поинтересовался этим, как интересуются банальными вещами.       — Чтобы он исполнил желание.       — И какое было у тебя?        Он опустил взгляд на Сарины руки, она нервно заламывала пальцы.        — Я хотела, чтобы гоблины забрали Тоби.        Итан молчал. Гроза приближалась, ветер трепал её волосы.       — И что дальше? — спросил он.       Сара подняла голову. Над ними собирались тучи, такие же густые и низкие, как в тот вечер, когда она впервые увидела короля.       — Дальше всё случилось, — сказала она. — Король Гоблинов забрал брата, но я… пожалела о сказанном, понимаешь? – Итан удивился той искренности, с которой Сара начала оправдываться. —  Я попала в лабиринт. У меня было тринадцать часов, чтобы пройти его и спасти младенца. Я прошла. Я выиграла. И король… я думаю, он просто отпустил меня.       Спустя длительную паузу, Итан засмеялся — негромко, скорее озадаченно:       — Слушай, звучит, как… — он осёкся, заметив её лицо. — Ты же это не серьёзно, да?        Она сама не знала, чего ждала. Понимания? Веры? Может, просто тишины, в которой можно было бы расслабиться.       Спокойствие, которое дарил ей Итан, сменилось тревогой. Она хотела ответить. Хотела сказать, что сны не уходят, что грозы пахнут не просто озоном, а тем самым, забытым, и что она иногда чувствует его взгляд, даже когда никого нет. Но он ей не поверит. Он примет её слова за глупые фантазии или, еще хуже, посчитает сумасшедшей. Вместо этого она натянула выученную улыбку и сказала, как можно веселее:        — Конечно, не серьёзно.          Лгунья.         Пустота внутри появилась снова. Или она никуда не исчезала?        Что, если она правда сумасшедшая? Стоит ли делиться этим с родителями? Какое будущее её тогда ждёт?       — У меня разболелся живот, я пойду поскорее домой, – банальная отмазка выскочила изо рта, и девушка побежала домой, не дождавшись ответа.        Нет, она правда всё выдумала. Это огромная детская фантазия, которая не даёт ей жить обычной жизнью. Она больше не ребёнок. А значит и фантазиям здесь больше не место.          Ты лгунья, Сара, лгунья!         Гроза разразилась, когда она уже была дома. Сара стояла у окна, смотрела на молнии и слёзы вторили дождю. Теперь она решила. Решила, что сказка кончилась. Приняла, что никто никогда ей не поверит.       Стена, которую она выстроила от внешнего мира, поменяла сторону. Теперь она защищала не от обыденности, а от чуда. От любого намёка на то, что сказка была правдой.  

***

      «То, что гналось за тобой…сменило ракурс и больше не делает тебя своей целью.»    «Это похоже на нездоровую любовь.»         «Ты лгунья, Сара, лгунья!»   «Ты же это не серьёзно, да?»         «Всё хорошее когда-нибудь заканчивается.»         Голоса в голове сменяли друг друга, путались, накладывались один на другой, словно кто-то включил их все сразу, на максимальную громкость, и теперь они не давали ей всплыть на поверхность.       А потом остался всего один — низкий, спокойный, манящий.         Имей смелость помнить.         Она узнала его. Этот голос принадлежал тому, кто смотрит из полумрака. Тому, кто стоит у двери, но не переступает порог.       — Мисс Уильямс.       Сара вздрогнула и распахнула глаза.       Прямо на неё смотрел профессор Моррис. Его лицо было озабоченное, даже встревоженное. Он стоял там же у окна.       — Вам плохо? — спросил он обычным голосом. Без загадок. Без намёков на невидимые миры. Сара моргнула. Затем ощутила чужую руку – Лора слегка сжимала плечо, наблюдая за состоянием подруги.       — Ты отключилась прямо на лекции, — шепнула она.       Сара огляделась.       Аудитория. Дождь за окном.                   Знакомые лица одногруппников: кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с равнодушием.        — Извините, — выдавила студентка. — Бессонница. Этого больше не повторится.       Профессор кивнул, выпрямился и подошел к доске.       Лора шепнула:       — Ты говорила во сне. Что-то про стены…или лабиринты. Я не разобрала толком, но звучало жутко.        За окном ветви деревьев всё так же гнулись под ударами сильного ветра, листья трепетали, пытаясь удержаться на тонких ветвях. Дождь барабанил по стеклу.       — Сегодня придётся лечь раньше, — девушка непринуждённо пожала плечами, и Лора наконец убрала руку.  Погода на улице не унималась, и Сара, находясь в тёплой аудитории, больше не чувствовала защиту. Казалось, что ветер пробрался внутрь и бьёт её по щекам: лгунья, лгунья, лгунья. Но то было всего лишь воображение. Реальность твердила о другом: он не менял ракурс. Она всё ещё его цель.