11. Алым взором.

За час до пробуждения Чарли   Корить себя всевозможными мыслями не было в его стиле, если Аластор что-то делал, то крайне редко сожалел. Что ж, можно считать, что все то отсутствие сожалений он отыгрывал сейчас, ведь в голове не было ничего, кроме них.   Не только о том, что он вчера не поймал её, хотя был к Чарли ближе всех. Он знал, регенерация несколько особенных существ делает своё дело в комнате неподалеку. И все равно дурацкие «а если бы» мельтешили по голове, на редкость его бесили. Какая разница, что было бы, если бы он успел или использовал магию? Прошлого не изменить.  Было ещё одно сожаление, глупое, казалось бы, но размышлять над ним было даже приятней, чем над тем другим. «Как-то… не эстетично я тогда попрощался. Надо было придумать что получше, а то я сам себя выставил каким-то классическим злодеем.»  — Еще увидимся, Дочь Утренней Звезды!   Не лучшее прощание даже для заклятого врага, он понял это сразу, как только пережил болевой шок. Портал выкинул его по другую сторону и сразу закрылся. Правильнее было бы спросить, когда он, а не где.   Тело быстро зажило с помощью швов, которые, что иронично, стали сильнее благодаря всем тем энергиям, из-за которых им вообще пришлось появиться. Каждый шаг отзывался тупой пульсирующей болью повсюду, но страдать времени не было. Двадцать часов. За это время надо успеть найти кое-кого.  Не то чтобы ему нравилась роль наемного убийцы, нет. За тошнотворно героическим поступком «ради спасения всех» были лишь личные мотивы и ничего лишнего. Поэтому стоило поспешить, ведь так глупо умирать во второй раз он не намерен.   Забавно, а Ад почти не изменился. Разве что раньше было чище, ну и больше свободных территорий, заросших обугленными или состоящими из костей деревьями. Никаких воняющих бензином машин, дронов и надоедливых разноцветных экранчиков. Такая ностальгия! И так мало времени, чтобы этим восхититься.   Небольшая башня, похожая на часовню возвышалась в самом сердце Пентаграмм-сити. Округлый купол был покрыт остроконечной красной черепицей, стены выстроены из бордовых кирпичей, а вместо устройства, отсчитывающего дни до следующего истребления, висели простые огромные часы.   Значит, в этом году ещё не было гнета ангелов? И ему не солгали, Ад сейчас действительно сильнее Рая, достаточно, чтобы не допустить истребителей на свою землю. Замечательно, ему тут нравится все больше… Но кое-что заставило хорошее настроение вмиг улетучиться.   Минута, час, день, месяц и год шли на длинном циферблате по порядку слева направо, хотя вряд ли кто-то мог бы забыть, какой сейчас год… О, но ему эта информация очень даже пригодилась. С растянутых в улыбке губ сорвалось тихое ругательство, когда когда он понял, что ему не показалось.  1879 г.  Ах, он помнит этот свой шок, как вчера! Надо было видеть тогда выражение его лица. И, хотя Аластор не верил, что все, что ни происходит - к лучшему, но то, что он все еще жив служит неопровержимым доказательством.   На темном столе, сидя за которым он откинулся на спинку стула, покоился небольшой блестящий кулон. Он сам его снял с Чарли, стоило её назойливым друзьям оставить её одну. Пока рано, пусть восстановится.   В груди уже неприятно тянуло, силы, раньше строго усмиренные начинали конфликтовать. Недостаточно, чтобы причинить реальную боль или вред, но вполне себе достаточно для дискомфорта.   «Может, стоит пойти проверить ее? Заодно подправлю баланс.» - Мысль, которую он обдумывал уже несколько минут была удачной, верной, но… что-то мешало. Он не хотел увидеть её беспокойное личико, бинты, сжимающие и потрошащие светлые волосы, и опять начать думать, что это всё только из-за того, что он опоздал на пару секунд.   Нет. Подобная трусость точно была не про него, и он хотел это доказать хотя бы самому себе. Поэтому Аластор решительно поднялся, захватив кулон за золотистую тонкую цепочку, быстро спрятал в кармане пиджака и направился к двери.   В комнате Чарли, слава Сатане, никого не было. Ее друзья успели его на редкость разозлить тем, как постоянно мельтешили перед глазами. И хотя он всеми силами контролировал свой собственнический инстинкт, но отсутствие даже минуты тет-а-тет (это слово он услышал от местной молодежи) в тишине выводило из себя.   Стоило приблизиться ещё на пару шагов, как неприятное покалывание под кожей стало рассыпаться, растворяться и исчезать. Интерьер особняка Магне, в который вся команда отеля сопроводила Чарли гурьбой, был на редкость изысканный. Ему нравилось. Было бы ещё поменьше пыльно-розового и побольше красного… И немного приглушенно-зеленого, для живости.   Забавно, что он мог думать про интерьер, когда прямо перед ним лежала полуживая Шарлотта. Но жалеть её было бы настоящим унижением в её сторону, она сильная и справится со всем.   Опуститься на стул, приставленный к кровати или взять её за руку Аластор никак не решался. В конце концов, имеет ли он право? Ведь сейчас он человек, её коллега, а не тень в углу. Он сам решил разыграть этот театр на одного зрителя, проверить, как быстро малышка Лотти его узнает. Их переселение на Землю было приятным сюрпризом. Неужели так Люцифер думал обезопасить дочь от “странного маньяка” и войн?   «Как же сильно ты просчитался, папаша. Иронично… Такая добрая, горящая желанием всех спасти девочка сама себя привязала к убийце.»  Сладкие, как патока воспоминания тут же нахлынули умопомрачающей волной. Иногда он будто наяву слышал эти крики, предсмертные хрипы, мольбы Богу, который, видит Бог, их не спасет, глухое бульканье, смешанные в единую какофонию смерти.   Признаться, начать убивать тех, кто посмел хоть как-то задеть тогда ещё ребенка, было каким-то проявлением чего-то, подобного любви. Странной, даже извращенной привязанности. Как же долго он сокрушался, пытаясь избавиться от странного чувства, но у него было достаточно времени, чтобы успеть смириться, тем более, что просто-напросто уйти Аластор не мог. И не только из-за клятвы.   Наконец он опустился на стул, заранее немного отодвинув его от кровати. Его все ещё злило, бесило и раздражало то, каким сентиментальным Аластор был с этой девчонкой, но… в конце концов, это его девчонка, так что, может, стоит позволить себе исключение.   Прикрыв глаза, демон задумался над своей последней жертвой. Быть может, стоило поработать усерднее и оставить больше разрезов? Или подвесить его где-нибудь за кишки? Можно прямо на их гребаной Цитадели, такой светлой и величественной, что в глазах рябит. Немного красного там явно не помешало бы, но, увы, после смерти и становления архангелом Адам тоже стал златокровкой.  Свежее, яркое воспоминание об этом убийстве, надо признать, довольно приятном и бурном, всплыло в памяти.  Темнота. Вязкая, липкая, она никак не могла опуститься на Рай, посметь бросить свою тень. Но, что поделать? Кое-кто знатно нарвался и теперь получит по заслугам. А заодно по шее. Жирной, слоистой… интересно, сколько там крови? А мяса?   Он почувствовал себя безумным ученым и художником одновременно, который скоро вскроет чье-то тело и будет любоваться этим месивом, как произведением искусства.   Некогда светлые стены сужались, нагнетали и путали в направлениях, вскоре впереди замаячил слабый золотистый свет от нимба. «Вот ты где, мой дорогой…»   Было тихо. Слишком тихо. Даже постоянный треск статики и помехи вокруг него замерли, как перед бурей, перед ударом хищника, у которого пытались отобрать его любимую жертву. А заодно полезный проводник энергии.   Аластор на ходу придумывал, что будет делать с этой огромной тушей. Было бы неплохо съесть, а заодно поделиться с Рози, но… учитывая, какой образ жизни ведет этот первый человек, наверно, не стоило.   Шаги не издавали ни звука, Адам, стоявший к нему спиной даже ничего не подозревал, пока глазел в какую-то стеклянную сферу в руках и злобно хихикал. О, он подал отличную идею для внезапной фразы! Аластор приблизился так, что, сделай он еще хоть крохотный шаг, и Адам ощутит электрическое напряжение на коже, почувствует, как уха коснется дыхание.  — Нашли что-то интересное, мой друг? — Голос, ровный, тихий и зловещий прозвучал прямо за спиной жертвы, заставил его вздрогнуть и среагировать быстро - слишком быстро, чтобы уследить.   Он не успел закричать, яркие зеленые нити моментально стянули его рот в ужасающей улыбке, как у куклы вуду, золотая кровь струйками полилась по подбородку, просочилась между светящихся волокон нитей, будто Адам неосознанно пытался ослепить внезапно напавшего.   И у него почти получилось. Аластор прищурился, яркий свет на мгновение дезориентировал его. Всего на мгновение, но этого стало достаточно, чтобы получить мощный удар в живот.   Эта боль была резкой, выбивающей весь воздух из легких и оставляющей глухой отголосок где-то внутри, но недостаточной, чтобы он согнулся пополам или серьезно потерял равновесие.   Аластор сделал почти танцующий шаг назад и сразу в сторону, уходя от очередной атаки противника. Что ж, наконец что-то интересное! А остальные начинали пытаться кричать и убежать после первого удара. Возможно, зашивать ему рот сразу было не лучшим решением, но иначе этот крикливый болван привлек много внимания, ещё и заклинания мог бы использовать.   Рваная снизу фалда пиджака развевалась за ним, вторя каждому движению. Пока он не атаковал - искал уязвимости в стиле боя. Замах правой рукой - Аластор быстро пригибается, но уходит не в сторону, а вниз, ведь противник уже хотел ударить левой. Как пресно, он думал подловить его его же методом?   Адам скалился, насколько позволяли сшивающие губы нити, теряя равновесие и падая прямо на него. Аластор рванул в сторону, легко и быстро, как настоящий олень, но слишком поздно ощутил хватку на своей лодыжке и рухнул вниз, больно стукнувшись подбородком о каменные плиты, и во рту появился металлический привкус. Проклятые острые зубы…   Мужчина быстро поднялся и придавил демона к земле всеми четырьмя конечностями, тяжело дыша сквозь натянутые нити. Уже выдохся? Жаль. Его дыхание, отдающее чем-то свежим и точно яблочным, было по-своему отвратительным. Почему все в Раю какие-то яблочные? Неужели не нашлось фрукта получше?   Первый удар обрушился на челюсть Аластора, потом второй, а он лишь улыбался, прикрыв глаза, будто получал массаж, а не беспрерывную атаку, которая превращала лицо в кровавое месиво. Было больно, очень больно. Кажется, заостренный вздернутый вверх нос сломан, теплая липкая влага достигает шеи.   Он мог бы подняться в любой момент, но почему-то ощутил острое желание… посмотреть, что будет дальше. Посмотреть, на что способен этот ублюдок. Тем более каждый его удар вернется ему втрое больнее, так что в его же интересах насчитать как можно больше. Три, четыре, пять, шесть…  И на седьмом кулак не достиг лица. Щупальце, внезапно вырвавшееся из-за спины демона обвило толстое запястье, остановив кулак в сантиметре от его улыбчивого безмятежного лица. Аластор медленно, издевательски приоткрыл глаза, в которых уже крутились две черных стрелочки циферблатов радиоприемника, ломая ритм и не делая полного оборота ни разу.  — Полагаю, игры закончились.  Другое щупальце резко пронзило бок ошалевшего мужчины насквозь, откинув его в сторону и эффектно впечатав спиной в стену, до трещин и мелких осколков, которые посыпались ему точно на голову. Золотые яркие крылья распластались по поверхности, с такими хрупкими полыми костями, что в нескольких местах сломались от того, как сильно его вдавливали в белоснежный камень.  Из горла потерявшего ориентацию Адама вырвался тихий хрип, пока Аластор вставал и отряхивал пиджак от несуществующей - ведь в Раю так чисто - пыли, поправляя рукав. Адам попытался встать, но щупальце, все еще протыкающее его жировую прослойку не до смерти, а до отвращения и боли, никуда не делось.  — А теперь.. — Аластор подошел к нему почти вплотную, наклонился, нависая над ним, вцепился длинными пальцами с заостренными когтями в его щеки, заставив запрокинуть голову и посмотреть на него мутным взглядом. — ..мы посмотрим, что же ты хотел сделать с моей Лотти. Быть может, ты подашь мне… несколько идей?   Лучше бы он тогда не использовал способность Альфонса, демона-иллюзиониста, чтобы залезть в его разум и порыться в архивах мыслей и памяти. Одна пошлость, кровожадность и поразительно много мыслей об «отменной жрачке». Омерзительно…  Мыслей о Чарли у него почти не было. То есть были, но подавляющее количество - просто маты и что-то вроде «да этой суки вообще не должно было быть! Гребаный Люцифер!». Ту светящуюся сферу, кстати, он подобрал. Это оказался какой-то неизвестный ему артефакт, в конце концов, знать их все - дело, не стоящее его драгоценного времени.   Сфера потрескалась и чуть не разбилась, но благодаря умелым рукам Радио-демона и хорошему клею, одолженному у кое-кого, теперь лежала где-то на его книжной полке там, в Аду, не рабочая, зато красивая. Как трофей, помимо черствого холодного сердца первого человека, которое теперь служило ему лампой на письменном столе, все такое же противно светящееся.   Аластор снова угодил бы в паутину своей долгой бессмертной памяти, но тут в комнату ворвались Вэгги с врачом. Шарлотта, словно по команде шевельнулась и нахмурилась, её пальцы сжали одеяло изнутри. «Знаю, дорогуша, знаю. И меня их визит не радует» - пронеслось у него в голове, когда он поднимался, без лишних вопросов исчезая за дверью.   Его тень незаметно для других отделилась от ног и скользнула обратно под дверь. Если он надел на себя маску вежливого бизнес-партнера, то будет нести её до конца, пока Чарли сама не подойдет в плотную и не сорвет эту маску своими руками. Своими тонкими аккуратными белыми пальцами, которые он видел и разбитыми в кровь, и грязными, и перемотанными бинтами после падений и детских игр.   А пока остаться понадеяться на своего небольшого - ну, как сказать - шпиона, ведь внезапная озабоченность со стороны простого коллеги была бы странной, верно? Ничего, он очень терпелив. Какие-то пара часов ничего в сравнении с двумя годами их редкого контакта.