Начало

Тронный зал Тёмного Властелина выглядел безупречно. Просто до тошноты безупречно. Мордред обвёл помещение придирчивым взглядом. Чёрные штандарты с алыми рунами висели ровно, без единой складочки. Шипы на наплечниках парадного доспеха были заточены до такой остроты, что рассекали случайные пылинки в воздухе. Ритуальная чаша из обсидиана, обычно использовавшаяся для сбора крови девственниц, сегодня была наполнена шоколадным печеньем. — Проклятый этикет... — пробормотал Мордред, переставляя чашу на три сантиметра левее. В прошлый раз, сто лет назад, Светлые Герои отказались с ним разговаривать, потому что «к чаю ничего не предложили». Чай, видите ли, у них был свой — травяной, с мятой. А он, Властелин Тьмы, покоритель семи королевств и гроза всего живого, стоял перед ними как идиот с пустой чашей. Больше этого не повторится. Мордред поправил корону на голове. Корона — не совсем корона, а скорее обруч из зачарованного оникса, сросшийся с черепом в районе висков — сидела идеально. Как и всегда. Как и сто лет назад. Как и двести. Как и триста. Он вздохнул. Триста лет однообразия. Тёмная башня, тронный зал, ритуалы, злодейские речи, Светлые Герои, битва, победа или поражение — неважно, потому что через сто лет всё равно придут новые. Схема работала как часы. Мордред потянулся к свитку на подлокотнике трона. Тому самому свитку, который он переписывал последние три недели. Сорок минут злодейской речи. Сорок! С драматическими паузами, риторическими вопросами и одним особенно удачным моментом, где он должен зловеще рассмеяться, а эхо подхватит смех и разнесёт его по всему залу. Эхо он тоже настроил. Вручную. Каждый камень проверил. — Сегодня, — сказал Мордред пустому залу, и голос его прозвучал низко, глухо, многообещающе. — Сегодня они увидят Тьму. Настоящую Тьму. С большой буквы. Эхо услужливо повторило: ...уквы... уквы... уквы... — Хорошо, — кивнул Мордред. — Хорошо-хорошо-хорошо. Он потянулся, хрустнул шеей. Парадный доспех был тяжёлым, но привычным — за столетия он сросся с ним, как с собственной кожей. Чёрный плащ с кровавым подбоем лежал на плечах величественными складками. Где-то вдалеке, за стенами башни, раздался грохот. Мордред насторожился. Входная дверь. Трёхслойная, окованная мифрилом, зачарованная от любого известного магии взлома. Он выпрямился на троне. Лицо приобрело выражение холодного, безжалостного величия. Правая рука легла на подлокотник, левая сжала ритуальный кинжал — чисто для антуража, для антуража, убивать гостей до переговоров считалось дурным тоном даже среди Тёмных. Грохот повторился. И ещё раз. И ещё. А потом дверь просто... слетела с петель. Не взорвалась. Не рассыпалась в пыль. Не была испепелена магией. Она именно что слетела с петель, будто кто-то с той стороны поддел её ломиком. Трёхслойную, мифриловую, зачарованную дверь. Ломиком. — ШЕФ! Голос разнёсся по тронному залу, перебивая идеально настроенное эхо. — ШЕФ, МЫ НАШЛИ ТЕБЯ! ПРИНИМАЙ ПОПОЛНЕНИЕ! Мордред моргнул. Один раз. Медленно. В проёме, где только что стояла его Непробиваемая Врата Отчаяния, возвышался человек. Или не совсем человек. Скорее, гора мышц, обтянутая сияющими латами. Гора улыбалась во весь рот и тащила на плече бочонок размером с небольшую телегу. — Пополнение? — переспросил Мордред. Свиток с сорокаминутной речью тихо сполз с подлокотника на пол. — Ага! — радостно подтвердила гора. — Мы тут подумали: а чего это мы сто лет ждали? Ну, пришли бы, наваляли тебе, ушли бы... Скукота же! — Скукота, — эхом повторил Мордред. — Вот и я говорю! — Гора шагнула в зал, и каменные плиты под её ногами жалобно скрипнули. — А так — ты с нами, мы с тобой, идём куда глаза глядят! Кстати, меня зовут Гаррет. Ну, или просто Герой. Я не привередливый. Мордред открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Ты... ты Герой? — выдавил он. — Ты? Светлый Герой? — Ага! — Гаррет поставил бочонок на пол, и тот издал глухой, многообещающий звук. — Берсерк. Специализация — всё, что связано с крушить-ломать. И ещё немножко с выпить-закусить. — Берсерк, — тупо повторил Мордред. Злодейская речь лежала на полу, забытая и ненужная. Сорок минут драматических пауз. Риторические вопросы. Зловещий смех. — Слушай, а у тебя тут уютненько! — раздался новый голос откуда-то сверху. Мордред задрал голову. На его люстре — на его фамильной люстре из драконьих рёбер, доставшейся ему от прапрадедушки, Тёмного Властелина Мордреда Второго — сидел кто-то. Кто-то маленький. Тощий. С синевато-серой кожей, заострёнными ушами и совершенно наглым выражением белых глаз без зрачков. — Дроу, — сказал Мордред. — Ага, — подтвердил тот, раскачиваясь на люстре. — Зови меня Нокс. Я тут люстру твою осматриваю. Хорошая люстра. Надёжная. Драконье ребро? — Моей прапрабабушки, — процедил Мордред. — Ух ты! Семейная реликвия! — Нокс с уважением погладил ребро, и люстра опасно качнулась. — Не ссы, не сломаю. Я по люстрам спец. У меня папа был акробатом, а мама — воровкой. Ну, или наоборот. Я в детстве не уточнял. — А лучник ты каким образом? — устало спросил Мордред, чувствуя, что контроль над ситуацией ускользает с той же скоростью, с какой люстра приближается к полу. — А лук — это удобно! — Нокс перестал раскачиваться и свесился вниз головой, обхватив люстру ногами. — Стреляешь издалека, никто не достаёт. А если достают — убегаешь. Профиль — дистанционный бой и разведка. И немножко воровство, но это я по старой памяти, не обращай внимания. Мордред медленно перевёл взгляд на тронный зал. Гаррет-берсерк уже успел куда-то прислонить свой бочонок и теперь с интересом разглядывал ритуальную чашу. — О! Печеньки! — Не трогай, — рефлекторно сказал Мордред. — Так они ж для гостей? — искренне удивился Гаррет. — А мы и есть гости! Точнее, мы теперь не гости, мы свои. Верно я говорю? — Он обернулся к дверному проёму. — Эй, народ, заходите! Шеф не кусается! — Пока что, — мрачно добавил Мордред. В дверном проёме показалась третья фигура. Высокая, худая, закутанная в тёмно-синий плащ с капюшоном. Фигура двигалась медленно, плавно, словно плыла над полом. — А вот и наш маг! — объявил Гаррет с полным ртом печенья (когда он успел?!). — Кэллен, познакомься с шефом! Шеф, это Кэллен! Фигура откинула капюшон. Под капюшоном обнаружилось лицо. Бледное, с чёткими скулами, слегка светящимися алыми глазами и парой аккуратных рогов, загибающихся назад. Выражение лица было... никаким. Абсолютно нейтральным. Так смотрят люди, которые видели слишком много и уже ничему не удивляются. — Демон, — сказал Мордред. — Ага, — бесцветно подтвердил Кэллен. — Демон. Архидемон, если формально. Третий круг, специализация — деструктивная магия и призыв. Но я сейчас в творческом отпуске. — В творческом отпуске, — повторил Мордред. — Ага. Душа не лежит к разрушению. Хочется чего-то... другого. — Чего, например? Кэллен задумался. Пауза затянулась секунд на десять. — Путешествовать, — сказал он наконец. — Смотреть мир. Познавать себя. Мордред потер переносицу. Кожу под пальцами слегка покалывало — верный признак надвигающейся мигрени. У него не было мигрени уже лет двести. Двести лет! А сейчас... — Так, — сказал он. — Тёмный эльф на моей люстре. Архидемон в творческом отпуске. Берсерк, который сожрал все мои ритуальные печенья. Кто ещё? Давайте уж сразу всех. Сколько вас там? — Четверо! — радостно доложил Гаррет. — Четвёртый — наш лекарь. Он чуть задержался. Сказал, что у тебя тут интересная архитектура и ему надо осмотреть опорные колонны. С профессиональной точки зрения. — Какие ещё опорные колонны?! — взвился Мордред. — Это не опорные колонны, это Скрижали Проклятых! Им пять тысяч лет! Ими моя династия скрепляла договоры с Преисподней! — О, не волнуйтесь, — раздался мелодичный голос откуда-то из-за трона. — Я ничего не трогал. Только осмотрел. С профессиональной точки зрения. Мордред резко обернулся. Из-за трона, словно всегда там и стоял, вышел юноша. Очень бледный юноша, с аккуратными, слишком аккуратными чертами лица, одетый в безупречно белую мантию, которая резко контрастировала с общей чернотой тронного зала. Юноша улыбался. У него были очень острые, очень белые клыки. — Вампир, — сказал Мордред. — Лекарь, — поправил юноша, слегка поклонившись. — Специализация — целительство, немного хирургии, немного гематологии. Клыки — профессиональный инструмент, не более. Зовите меня Винсент. Он подошёл ближе, бесшумно ступая по каменным плитам, и остановился в паре метров от трона. Светло-серые глаза (с вертикальными зрачками, успел заметить Мордред) пробежались по его фигуре с профессиональной, оценивающей цепкостью. — Вы позволите? — Винсент слегка наклонил голову. — Что — позволю? — не понял Мордред. — Небольшое замечание. Медицинского характера. — Какое ещё... — Вы спите во фраке? — перебил вампир, и в голосе его прорезалась нотка неподдельного сочувствия. — Или это парадный доспех так скроен? Видите ли, у вас позвоночник затекает. Видно по осанке. Лёгкий наклон влево, компенсаторное напряжение в правом плече. Отсюда и аура сырости. Я понимаю, Тёмные Властелины — это такой образ жизни, но элементарная гимнастика ещё никому не вредила. Мордред открыл рот. Закрыл. Открыл снова. — Аура... сырости? — переспросил он слабым голосом. — Да. Знаете, как от старого подвала. Или от забытого в углу трупа. — Вампир виновато улыбнулся. — Простите, я иногда слишком прямолинеен. Профессиональная деформация. — А мне кажется, у шефа нормальная аура! — влез Гаррет, дожёвывая последнее печенье. — Сыроватая, да. Но такая... уютная. Как в погребе у бабушки. В хорошем смысле! — Я тебя умоляю, — фыркнул сверху Нокс. — Аура у него классная. Тёмная, плотная, с вензелями. Я такие вензеля только у Верховных Личей видел. — Вензеля — это хорошо, — согласился Кэллен флегматично. — У моего прошлого босса, Владыки Преисподней, вообще аура была как жжёная резина. А тут — приятно пахнет. Сыростью и... сандалом, кажется. — Сандал — это от свечей, — машинально пояснил Мордред. — Вкусно, — подытожил Гаррет. Повисла пауза. Мордред стоял посреди своего идеально подготовленного тронного зала, смотрел на четырёх сумасшедших, которые обсуждали его ауру, его люстру и его печенье, и чувствовал, как рушится весь его трёхсотлетний опыт Тёмного Властелина. Злодейская речь валялась на полу. Сорок минут. Риторические вопросы. Драматические паузы. — Итак, — сказал он медленно, пытаясь собрать остатки достоинства в кулак. — Давайте-ка проясним ситуацию. Вы — Светлые Герои. — Ну, — сказал Гаррет, — как бы... — Светлые, — твёрдо повторил Мордред. — Так гласит Пророчество. Раз в сто лет к Тёмному Властелину приходят Светлые Герои, дабы сразиться со Злом. Я — Зло. — Не скромничайте, — вежливо вставил Винсент. — Я не скромничаю! Я констатирую факт! Вы — Свет, я — Тьма. Вы должны сражаться со мной. Это... это Порядок! Нокс перестал раскачиваться на люстре и свесился вниз. — Слушай, шеф, — сказал он заговорщицки. — А тебе не кажется, что Порядок — это слегка переоценённая концепция? — Что?! — Ну, Порядок. Добро-Зло, Свет-Тьма. Кому это надо вообще? Кто это придумал? — Пророчество! — рявкнул Мордред. — Древнее Пророчество, высеченное на Скрижалях Проклятых! Которым пять тысяч лет! — О! — оживился дроу. — Слушай, а ты сам-то эти Скрижали читал? Мордред замер. — Разумеется. Это... священный текст моей династии. Каждый Тёмный Властелин знает его наизусть. — И что, там прямо сказано: «Светлые Герои должны сразиться с Тёмным Властелином»? Прямо вот дословно? — Дословно там сказано: «И восстанут отмеченные Светом, дабы встретиться с отмеченным Тьмой, и свершится меж ними великое противостояние, что изменит судьбы мира». — Ну вот! — торжествующе сказал Нокс. — «Встретиться с отмеченным Тьмой»! Мы встретились! «Свершится великое противостояние» — ну, это мы ещё посмотрим! А «изменит судьбы мира» — так они и так каждый день меняются, судьбы-то! — Это... это софистика, — выдавил Мордред. — Игра слов. — А пророчества только из игры слов и состоят, — философски заметил Кэллен. — Третий круг, архидемон, я кое-что понимаю в пророчествах. — И вообще! — Гаррет хлопнул ладонью по бочонку. — Шеф, ну какой ты Тёмный? Ты же нам печеньки приготовил! — Это ритуальное печенье! — Оно с шоколадной крошкой! — парировал берсерк тоном, не допускающим возражений. — Тёмные Властелины не пекут печенье с шоколадной крошкой. Это медицинский факт. Винсент, подтверди! — Медицина тут бессильна, — пробормотал вампир. — Но чисто интуитивно — согласен. Мордред медленно опустился на трон. Трон был холодным, жёстким и неудобным — как раз таким, каким и должен быть трон Тёмного Властелина. Но сейчас Мордреду казалось, что он сидит на краю пропасти. Четыре фигуры стояли перед ним. Огромный берсерк, бандитского вида дроу, меланхоличный демон и вампир с замашками терапевта. Светлые Герои. Светлые. Герои. — Вы же понимаете, — сказал Мордред устало, — что это безумие. Вы пришли ко мне, Тёмному Властелину, и предлагаете... что? Дружбу? — Не дружбу! — возмутился Гаррет. — Членство в команде! Это другое! Дружба — это когда печеньки просто так. А членство в команде — это когда печеньки, а потом мы вместе идём куда глаза глядят и совершаем подвиги! — Какие подвиги?! — взорвался Мордред. — Я — Властелин Тьмы! Мои подвиги — это порабощение мира, уничтожение цивилизации и воцарение вечной ночи! — Скукота, — подытожил Нокс, спрыгивая с люстры. Приземлился он совершенно бесшумно, по-кошачьи, и тут же начал разминать пальцы. — Порабощение мира — это бюрократия. Уничтожение цивилизации — это долго и пыльно. А воцарение вечной ночи — вообще клише. Ты когда-нибудь пробовал жить при вечной ночи? Урожая нет, настроение падает, а все вампиры, которых ты знаешь, становятся невыносимыми. — Эй! — возмутился Винсент. — Прости, братан, но ты и так невыносим. С медицинской точки зрения. — Я не люблю ночь, — неожиданно подал голос Кэллен. — В аду тоже была вечная ночь. И вечный огонь. Постоянные крики грешников. Это очень... выматывает. Мордред переводил взгляд с одного на другого. В голове у него медленно, но верно закипал котёл из ярости, недоумения и какого-то давно забытого чувства. Кажется, это была паника. — Ладно, — сказал он, беря себя в руки. — Ладно. Допустим, Пророчество можно трактовать. Допустим, вы не совсем нормальные. Но я — нормальный! Я — Тёмный Властелин! У меня башня, планы на мировое господство, график злодеяний на ближайшие пятьдесят лет! Я не могу просто взять и пойти с вами «куда глаза глядят»! — Почему? — спросил Гаррет искренне. — Потому что! Потому что у меня обязательства! Тёмный орден! Совет Личей! Совет Чёрных Драконов! Налоговая служба Мордора! Нокс присвистнул. — Тёмные платят налоги? — А ты думал? — огрызнулся Мордред. — Думаешь, башня сама себя содержит? Нет, конечно. У меня всё по закону. Даже теневая бухгалтерия есть, и та оформлена как храм пожертвований. — Храм пожертвований! — хохотнул Гаррет. — Это круто. Очень по-тёмному. Уважаю. — Мне не нужно твоё уважение! Мне нужно, чтобы вы ушли! Пришли через сто лет! С мечами! Как положено! Повисла пауза. Четыре пары глаз — серые, белые, алые и честные голубые — смотрели на Мордреда с одинаковым выражением. Так смотрят на человека, который сам ещё не понял, что он уже согласился. Гаррет сделал шаг вперёд. — Шеф, — сказал он проникновенно. — Ты вот говоришь: «график злодеяний». А когда ты в последний раз отдыхал? — Что? — Отдыхал. Расслаблялся. Ну, там, выпить с друзьями, посмотреть на закат, сходить в таверну, спеть песню. — Я не пою песни! Я — Властелин Тьмы! — Вот-вот, — кивнул берсерк. — А у нас отпуск. Мы идём куда глаза глядят. Никаких графиков, никаких пророчеств. Приключения, подвиги, закаты, таверны, песни. Печеньки. И коньяк. — Он выразительно похлопал по бочонку. — Дроуский коньяк. Пять тысяч лет выдержки! — Или пять дней, — вставил Нокс. — Я этикетку переклеивал. — Пять тысяч, пять дней — какая разница? — отмахнулся Гаррет. — Главное, что крепкий. Давай, шеф. Давай просто попробуем. Один вечер. Не хочешь присоединяться — не надо. Но бочонок мы уже притащили. Обратно не потащим. — Это шантаж, — сказал Мордред. — Это радушие, — возразил Гаррет. — И немножко шантаж. Но в хорошем смысле. Мордред посмотрел на бочонок. Бочонок был старым, тёмным, с выжженным на боку гербом дроуского королевского дома. От него пахло деревом, временем и чем-то очень, очень крепким. Потом перевёл взгляд на ритуальную чашу. Пустую. Печеньки кончились. Потом — на люстру. Нокс сидел на ней снова и что-то насвистывал, болтая ногами. Потом — на Кэллена. Демон стоял у Скрижалей Проклятых и с меланхоличным интересом их разглядывал. Потом — на Винсента. Вампир уже успел откуда-то извлечь маленький блокнот и что-то в него записывал, время от времени бросая на Мордреда цепкие профессиональные взгляды. Тёмный Властелин Мордред, потомок великой династии, покоритель семи королевств, гроза всего живого, закрыл глаза и медленно досчитал до десяти. Не помогло. Он досчитал до ста. Всё ещё не помогало. Тогда он открыл глаза и сказал: — Один вечер. — ЧТО? — хором заорали все четверо. — Один вечер, — твёрдо повторил Мордред. — Вы открываете бочонок. Мы пробуем этот ваш коньяк. Я выслушиваю ваши... предложения. И если мне не понравится — вы уходите. Желательно — через окно. — Через окно — это грубо, — заметил Нокс. — Но я за. — А если понравится? — спросил Гаррет, и глаза его загорелись. — Не понравится, — отрезал Мордред. — Не может понравиться. Это противоречит всем законам мироздания. Кэллен впервые за всё время слегка улыбнулся. — Законы мироздания, — сказал он тихо, — переоценены. И Мордред, к собственному ужасу, не нашёлся, что на это возразить. — Ладно! — гаркнул Гаррет и одним движением сорвал крышку с бочонка. По тронному залу поплыл густой, пряный, дурманящий запах. — За встречу! За новую команду! За то, чтобы глаза глядели куда надо! — Я ещё не согласился, — пробормотал Мордред, но в руке у него уже неизвестно как оказалась тяжёлая кружка (откуда? у него не было кружек! он пил из черепов!). — Согласишься, — уверенно сказал Нокс, подмигивая. — Все соглашаются. Мы обаятельные. И Мордред, Тёмный Властелин, чьё имя веками произносили шёпотом, сделал первый глоток. Коньяк был отвратительным. Или великолепным. Он ещё не решил.