1 Том. 11 Глава: Неудобное утро

Утро в школе началось не с солнечного света, а с резкого воя сирены, который пробирал до костей. Эбби проснулся на полу в комнате Ланы. Папка «000» была надежно спрятана под матрасом её кровати — это было единственное место, куда дежурные заглядывали в последнюю очередь из-за идеальной репутации девочки. ​— Тебе нужно уходить, пока коридоры не заполнились, — прошептала Лана, прижимаясь к нему на прощание. — Помни, сегодня уроки Мисс Тавел. Она не прощает опозданий даже на секунду. ​Эбби кивнул, быстро поцеловал её в щеку — мимолетный жест, который стоил им обоим огромного риска, — и выскользнул за дверь. По пути к своему корпусу Эбби намеренно свернул в глухой тупик за спортзалом. Там, в тени бетонных опор, стоял Оливер. Он выглядел как обычно: самоуверенная ухмылка, взъерошенные волосы и аура превосходства. Но как только он убедился, что камер и лишних глаз нет, его лицо смягчилось. ​— Опять ты подставился под Циркуль вчера? — тихо спросил Оливер, доставая из кармана небольшую пачку мятых купюр. — Ты играешь с огнем, Эбби. Если тебя утилизируют, мне не на ком будет «тренироваться». ​Эбби молча принял деньги. Это была их сделка: Оливер прилюдно издевался над ним, иногда доводя до синяков, чтобы поддерживать статус самого опасного парня в школе. Взамен он платил Эбби, помогая тому накопить ресурсы, и, что важнее, оберегал его от по-настоящему смертельных угроз. ​— Зип сегодня на взводе, — добавил Оливер, снова надевая маску безразличия. — Она что-то подозревает насчет тебя и Ланы. И... кажется, она ревнует. Не меня к тебе, а вообще — то, что у такого «мусора», как ты, есть кто-то близкий. ​— Она просто не знает, что такое чувства, — ответил Эбби, пряча деньги в ботинок. — Будь готов. Через час, на большой перемене, я должен буду «проучить» тебя перед всеми. Постарайся падать реалистично. Кабинет Мисс Тавел был обклеен буквами, которые казались острыми, как ножи. Сама учительница двигалась с пугающей скоростью, её конечности иногда принимали неестественные углы. Она преподавала языки, но её настоящим призванием было исправление «дефектов речи» через боль. ​— Эбби, — прошипела она, появившись прямо за его спиной. — Твое произношение вчера было... небрежным. В этой школе слова должны быть четкими, как приговор. ​Она заставила его повторять сложные конструкции, и каждый раз, когда он запинался, она сжимала его плечо своими когтями. С другой стороны класса за этим наблюдала Баббл. Её пузырьки стали ярко-розовыми, а в глазах читалась такая нежность и сострадание, что Эбби стало неловко. Баббл всегда была рядом, всегда сочувствовала, и Эбби начал замечать, что её чувства к нему выходят за рамки просто дружеской жалости. После изматывающего урока Тавел, Эбби столкнулся в коридоре с Лиззи. Она выглядела потерянной. Её телефон — её главная гордость и защита — был разбит, а из сумки выпали растерзанные конспекты по химии. ​— Помочь? — тихо спросил Эбби, присаживаясь рядом. — Уйди, — огрызнулась Лиззи, но её голос дрогнул. — Если Блуми увидит, что мой отчет испорчен, она превратит меня в удобрение для своих бумажных растений. ​Эбби, зная страсть Мисс Блуми к идеальным формулам, быстро достал запасной лист и начал переписывать её реакцию, копируя почерк девочки. Лиззи смотрела на него с удивлением. Она привыкла, что в этой школе все только забирают, но Эбби отдавал — просто так. — Спасибо... — прошептала она, когда он закончил. — Я... я запомню это, Эбби.