1 Том. 16 Глава: Конец 1 Тома.

Мисс Грейс стояла на мостике, и синее свечение её трости пульсировало в такт её участившемуся дыханию. Глядя на вырванную страницу из папки «000», которую Эбби высоко поднял над головой, она видела не просто бумагу. Она видела лицо женщины, которой когда-то была — женщины, которая любила своих учеников, а не классифицировала их как «материал». ​— Опустите это… — голос Грейс дрогнул, теряя свою монолитную жесткость. — Это ошибка. Прошлого не существует. Есть только структура. ​— Структура убивает нас! — выкрикнул Эбби. — Оливер сейчас в изоляторе из-за вашей «структуры»! Посмотрите на нас! Мы живые люди, а не чертежи! ​Грейс схватилась за перила. В её голове сталкивались два мира: ледяные алгоритмы школы и теплые, болезненные воспоминания о «проекте Гуманность». На мгновение её глаза стали человечными, полными невыносимой печали. — Бегите… — прошептала она так тихо, что услышал только Эбби. — Бегите, пока протокол «Чистка» не активировался автоматически. Я… я задержу отчеты. Группа нырнула в технический коридор, ведущий к блоку изоляторов. Зип шла впереди, её движения стали резкими и агрессивными. Она всё еще чувствовала вкус того поцелуя, и её снедало противоречие: она хотела защитить Эбби, но видеть его рядом с Ланой было для неё физической пыткой. ​— Нам нужно вытащить Оливера, — бросила она через плечо. — Без него мы не пройдем через посты Мисс Блуми. Она его уважает за «результаты», он — единственный, кто может её заболтать. ​Баббл старалась держаться рядом с Эбби, её пузырьки были тревожного оранжевого цвета. Она видела, как Лана молча переживает произошедшее в техническом узле. Ревность Зип была как открытый огонь, а тихая любовь Ланы — как глубокий океан. И Баббл понимала, что ей в этом сердце места почти не осталось. Когда они добрались до промежуточного архива перед блоком изоляторов, Зип и Баббл ушли вперед, чтобы проверить наличие датчиков движения. Эбби и Лана остались в полумраке среди стеллажей. ​Лана стояла, отвернувшись, её плечи мелко подрагивали. Эбби подошел к ней и осторожно коснулся её руки. Она не отстранилась, но и не повернулась. — Лана… прости меня за то, что произошло с Зип. Я не хотел этого. Она просто… ​— Я знаю, Эбби, — Лана обернулась, и в её глазах стояли слезы, блестевшие в темноте. — Я знаю, что в этой школе ты — единственный свет. Все хотят согреться рядом с тобой. Зип, Баббл… даже эта жуткая Алиса. Они все видят в тебе надежду. И я боюсь, что они разорвут тебя на части, пытаясь забрать эту надежду себе. ​Эбби притянул её к себе, обнимая так крепко, как только мог. В этом жесте была вся его нежность, которую он копил годами в холодных стенах школы. Лана уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах пыли и чернил, который стал для неё самым родным. ​— Я здесь, Лана. С тобой, — прошептал он ей в волосы. — То, что у нас есть… это единственное, что они не смогли записать в папку «000». Это наше. Только наше. ​Он взял её лицо в свои ладони. Лана прикрыла глаза, и когда их губы встретились, мир вокруг перестал быть бумажным. Это был поцелуй, полный отчаяния и чистоты — единственный способ доказать самим себе, что они всё еще живы. В этот момент не было ни Мисс Циркуль, ни тайн, ни пугающих директоров. Были только они двое в самом сердце кошмара. Отстранившись друг от друга, они услышали свист Зип — путь был чист. Прежде чем бежать дальше, Эбби мельком взглянул на следующую страницу папки, которую он всё еще сжимал в руках. ​На листе была диаграмма «Эмоциональных связей». «Субъект 7-А (Эбби) и Субъект 12-Л (Лана). Связь: Критическая. Рекомендация: Использовать Субъекта 12-Л как рычаг давления. В случае неповиновения 7-А — ликвидировать 12-Л на его глазах для фиксации психологического слома». ​Эбби похолодел. Его любовь к Лане была не просто известна системе — она была частью плана по его уничтожению. Теперь он понял, почему Алиса проявляла к нему интерес и почему Зип так яростно пыталась его присвоить. Система хотела лишить его единственной настоящей опоры. Они достигли массивной двери изолятора. Зип приложила ключ-карту, украденную у Оливера. Лампа над дверью сменила цвет с красного на зеленый. ​Внутри, в маленькой камере с прозрачными стенами, сидел Оливер. Он выглядел изможденным, его одежда была порвана, но когда он увидел друзей, на его лице появилась его фирменная дерзкая ухмылка. — Ну и долго же вы возились, — прохрипел он. — Я уже начал думать, что Мисс Эмили заставила вас переписывать историю мира с самого начала. ​Зип быстро начала вскрывать замок. Она не смотрела на Эбби и Лану, но её движения были нервными. Она чувствовала, что между ними только что что-то произошло, и это причиняло ей боль, которую она привыкла скрывать за агрессией. ​— Уходим, — скомандовал Оливер, выходя из камеры. — Я слышал, как дежурные говорили о Мисс Грейс. Она заблокировала систему безопасности, но это ненадолго. Скоро Циркуль и Блуми получат прямой приказ на «свободную охоту». Когда они выбегали из блока, Эбби на секунду показалось, что в конце коридора мелькнул силуэт Алисы. Она стояла в тени, наблюдая за ними со своей пугающей улыбкой. В её руках была маленькая бумажная фигурка, напоминающая Эбби. Она медленно поднесла её к губам, словно целуя, а затем исчезла в стене. ​Ревность Зип вспыхнула с новой силой. Она видела этот взгляд Эбби в пустоту. — Она идет за тобой, — прошипела Зип, хватая его за руку. — И если она доберется до тебя раньше, чем мы выйдем из этой чертовой школы, я лично сожгу всю эту библиотеку вместе с ней. ​Группа мчалась к главному выходу, понимая, все то что они сделали — это лишь начало конца. Школа просыпалась, и её аппетит к человеческим жизням только рос. Коридор, ведущий к главному выходу, внезапно заполнился едким, белесым паром. Эбби закашлялся, прижимая край рубашки к лицу. — Не вдыхайте! — крикнул Оливер, перехватывая Лану за плечо. — Это состав Блуми, он вызывает паралич воли! ​Из тумана медленно выступила фигура Мисс Блуми. Её скальпель в руке был заменен на огромный распылитель, соединенный трубками с баллонами за её спиной. Её глаза за стеклами очков поблескивали холодным научным азартом. — Вы — самые живучие образцы, что я видела, — прошептала она. — Но даже самая стойкая материя распадается под воздействием правильного реагента. Эбби, отдай папку. Она — собственность лаборатории. Зип видела, как Эбби прижимает к себе Лану, пытаясь защитить её от газа. В её душе бушевал пожар, который был горячее любого химиката. — Я отвлеку её! — внезапно крикнула Зип. Она посмотрела на Эбби долгим, пронзительным взглядом. — Помни об обещании, придурок. Если ты не выживешь, я достану тебя из-под земли и убью сама. ​Зип бросилась вперед, используя свою невероятную ловкость. Она начала карабкаться по трубам под потолком, швыряя в Мисс Блуми тяжелые огнетушители и обломки парт. — Сюда, жестяная башка! — провоцировала она учителя. Блуми переключила внимание на Зип, выпустив струю газа вверх. Это дало остальным секунды, чтобы прорваться через облако к дверям центрального холла. Они заперлись в предбаннике главного входа. Оливер тяжело дышал, прислонившись к двери, которую снаружи уже начала кромсать Мисс Циркуль. — Эбби, открывай последнюю страницу, — скомандовал он. — Нам нужно знать, как открыть эти двери. Они заблокированы магнитным замком, который не берет даже моя карта. ​Эбби открыл папку на последнем листе. Там был приклеен маленький чип и рукописная заметка от Мисс Грейс: «Ключ к свободе — не код. Ключ — это человеческий резонанс. Система питается страхом. Чтобы открыть дверь, нужно проявить эмоцию, которую программа не может оцифровать. Искреннее самопожертвование». ​Под текстом была фотография Эбби и Ланы из их «прошлой» жизни. Они стояли на пляже, и на обратной стороне было написано: «Вы не бумага. Вы — свет». В этот момент из вентиляции бесшумно спрыгнула Алиса. Её присутствие заставило Баббл вскрикнуть. Алиса подошла к Эбби, игнорируя рычание Оливера. — Твой свет ослепляет, Эбби, — прошептала она, и её когти нежно прошлись по его щеке. — Ты хочешь уйти? В тот мир, где нет меня? ​Зип, спрыгнувшая вслед за Алисой (вся в ожогах от газа, но живая), вклинилась между ними. — Пошла вон от него, книжная моль! — прошипела Зип. — Он не твой экспонат! Зип повернулась к Эбби. Её голос внезапно стал тихим. — Эбби, я... я ненавижу тебя за то, что ты такой добрый. И я ненавижу Лану за то, что она — это ты. Но если для того, чтобы ты жил, нужно открыть эту дверь... я готова. ​Зип приложила руку к сканеру. Система начала считывать её пульс. Зип думала о своей любви к Эбби — о боли, о ревности, о невысказанных словах. Это была чистая, необработанная эмоция. Сканер замигал красным — «Ошибка данных. Слишком высокая интенсивность». ​— Этого мало, — прошептала Баббл, её пузырьки лопались с тихим звоном. — Нужен резонанс. ​Эбби посмотрел на Лану. Она взяла его за руку. Они оба подошли к панели. — Мы сделаем это вместе, — сказала Лана. Они закрыли глаза, вспоминая не поцелуй в архиве, а само чувство того, что они есть друг у друга. Это была не просто любовь, это была клятва. В этот момент Эбби почувствовал, как всё его существо наполняется теплом. ​Алиса смотрела на них с выражением непередаваемой тоски. Она поняла, что никогда не сможет обладать этим светом. Зип отвернулась, закусив губу до крови, чтобы не разрыдаться. ​Магнитные замки начали щелкать один за другим. Программа «Фундаментал» не смогла выдержать силы двух сердец, бьющихся в унисон. Двери распахнулись. За ними не было тумана или серых стен — там был настоящий рассвет. Первый настоящий солнечный луч коснулся лица Эбби. ​— Идите! — крикнул Оливер, удерживая навалившуюся на дверь Мисс Циркуль. — Мы задержим их! Мисс Грейс появилась в конце коридора. Она не атаковала. Она просто стояла и смотрела, как её «дети» выходят на волю. В её глазах была гордость. ​Эбби, Лана, Баббл и Зип выбежали на траву. Школа осталась позади — огромное, жуткое здание из бетона и боли. ​Эбби обернулся. Он всё еще сжимал папку «000». Он знал, что это только конец первого тома. Оливер остался внутри, Алиса всё еще следовала за ним в тенях, а Зип... Зип шла рядом, всё так же ревнуя и ворча, но теперь она была свободна. ​Лана прислонилась головой к его плечу, глядя на восходящее солнце. — Мы сделали это, Эбби. — Нет, Лана, — ответил он, открывая первую страницу новой, пустой тетради. — Мы только начинаем писать нашу собственную историю.