Chapter 5

      Тайджу стоял рядом с койкой Сенку непривычно скованно, с влажными от слез глазами.       Его появление за несколько мгновений до этого было взрывным. Как только предоставилась возможность помочь, он ворвался в медицинский отсек с оглушительным криком: «У меня универсальная группа крови!»       Сенку вздрогнул от шума, каждый звук для него усиливался в несколько раз. Бас Тайджу и в обычный день мог заставить его испугаться, теперь же внезапное потрясение вызвало резкую боль в груди. Мышцы сжались, дыхание перехватило и прежде, чем он успел это остановить, напряжение переросло в сильный приступ кашля. Новая кровь забрызгала простыни. Мышечные сокращения только усилили спазмы в груди, заперев его в замкнутом круге из непрекращающейся боли.       К тому моменту, когда Сенку с трудом вдохнул полной грудью, Тайджу уже сидел рядом с ним, потрясенный и, можно сказать, напуганный. Он ещё ни разу так не выглядел.       — Не смотри на меня… так, — прохрипел Сенку, глядя на друга в попытке подбодрить его. — Ты выглядишь как… побитый щенок.       Тайджу всхлипнул, сжав кулаки.       — Сенку, прости…       — Заткнись, — просипел Сенку, тяжело дыша. — Ты сейчас… будешь жизнь мне спасать… Дурак.       — Всё равно, прости, что напугал тебя. — снова всхлипнул здоровяк.       Все происходящее было настолько в духе Тайджу, что Сенку не смог сдержать смешок. Его улыбка появилась сама собой, теплая и искренняя.       — На самом деле, ты отлично поднимаешь настроение, — пробормотал он. — Без тебя тут было слишком уныло.       На лице Тайджу, вопреки сильному чувству вины, появилась неуверенная улыбка.       — Это все из-за твоих скучных научных разговоров.       Прежде чем Сенку успел ответить, голос Луны резко прервал неуместный диалог.       — Вакутейнер почти готов, — сказала она, взяв в руки инструменты со стола, где она с Франсуа промывала их физраствором. — Тайджу, ты точно уверен что у тебя группа крови первая отрицательная?       — Ага, — ответил он, энергично кивая. — помню, как сдавал кровь в школе. Все так радовались и говорили, что я универсальный донор.       Сенку прижался к груди Рюсуя, пытаясь ослабить давление, охватившее его ребра словно тиски.       — Первая отрицательная… удивительно, — прохрипел он. — Не могу поверить, что ты ни разу об этом не говорил.       Тайджу улыбнулся шире.       — Честно говоря, я не думал, что это особенность.       — А сейчас серьезно, — рявкнула Луна. — Готов сдать кровь?       Тайджу выпрямился, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Его глаза наполнились решимостью.       — Просто скажи, что нужно делать.       Под руководством Луны он подвинул ящик в центр комнаты. Сенку наблюдал за этим полуприкрытыми глазами, пока Луна и Франсуа занимались оборудованием: отрезками прозрачных трубок, зажимами и несколькими блестящими в свете лампы канюлями.       Франсуа встала рядом с Сенку, а Луна подошла к Тайджу.       — Мисс Луна попросила меня затянуть жгут покрепче, — пробормотала Франсуа, обматывая полоску ткани над локтевой ямкой и плотно затягивая её.       — Подготавливает вены, — прохрипел Сенку, слегка изогнув губы. — Рад, что... Луна знает свое дело.       Упомянутая девушка замерла, но вскоре вернулась к работе. Она быстрыми движениями обработала алкоголем сгиб руки Тайджу, после чего повернулась к Сенку с канюлей в руке.       — Хорошо, Сенку, — сказала она, стараясь скрыть нервозность за сосредоточенным взглядом. — Мы поместим канюлю в твою свободную от капельницы руку. Если она не выдержит, мы можем попробовать выше.       Сенку издал болезненный смешок.       — Из-за низкого объема крови и обезвоживания вены... хрупкие. Сначала дистальные, затем проксимальные, если потребуется. Умно.       Луна кивнула и склонилась над его рукой. От импровизированного жгута, который наложила Франсуа, пальцы Сенку начало покалывать, но онемение помогло притупить жжение от спирта, которым она протерла ему кожу.       Ей потребовалось несколько попыток, прежде чем она успешно попала в вену; каждый промах сопровождался тихими извинениями с ее стороны.       Сенку почти не реагировал. По сравнению с ощущениями в груди, эта боль была лишь фоновым шумом. Он погрузился в размышления, невольно представляя операцию, которую собирается пережить без обезболивающих.       — Отлично! Наконец-то получилось, — выдохнула Луна, аккуратно закрывая канюлю колпачком и ослабляя жгут на руке Сенку.       Затем она перешла к Тайджу и повторила процедуру. Он сидел непривычно тихо, пока она обрабатывала локтевой сгиб, находила вену и вводила инструмент. Со здоровым пациентом ей было значительно легче.       — Я никогда раньше не делала переливание из вены в вену. — неуверенно призналась Луна, проверяя результаты своей работы. — Если не ошибаюсь, то сначала нужно промыть трубку и убедиться, что в ней не осталось воздуха.       — Воздушная эмболия, — прохрипел Сенку, приоткрыв глаза. — смертельно опасна.       Луна коротко кивнула.       — Хорошо, Тайджу, встань на этот ящик так, чтобы ты находился выше Сенку.       Тайджу поднялся, и его обычная жизнерадостность сменилась твердой уверенностью. Когда Луна отогнула зажим канюли, темно-красная жидкость полилась через прозрачную трубку в таз. Она наблюдала, как выходят последние пузырьки воздуха, а затем вернула зажим в исходное положение.       — Пакет для сбора, — попросила Луна. Франсуа протянула ей стерилизованный козий мочевой пузырь — их импровизированный гемакон, — который нужно было подвесить рядом с капельницей с физраствором.       Кровь начала медленно капать в пакет. Луна выдохнула.       — Хорошо. Как только прочистим вторую трубку, присоединим ее к Сенку. Все должны следить за побочными реакциями: ознобом, проблемами с дыханием… Есть и другие симптомы, но я уже не помню их. — сказала она, выпуская воздух из пакета.       — Дыхательная недостаточность, — слабым голосом добавил Сенку. — Лихорадка. Крапивница.       — Точно, — пробормотала Луна. Она промыла вторую половину трубки кровью Тайджу, пока та не стала чистой и свободной от пузырьков, а затем пережала ее.       Хром беспокойно ерзал неподалеку, все ещё одной рукой зажимая бок Сенку.       — Я могу еще чем-нибудь помочь?       — Следи за трубкой, — ответила Луна. — если увидишь пузырьки воздуха, сгустки — все, что покажется странным, — то сразу говори об этом.       — Понял. — твердо ответил Хром.       Всего через несколько минут все было готово к переливанию крови. Учитывая то, как много инструментов пришлось делать из подручных материалов, это было впечатляюще. Луна с осторожностью подсоединила трубку к канюле в руке Сенку, отрегулировала зажим так, чтобы потекла лишь тонкая струйка.       Первые капли крови Тайджу попали в вены Сенку. Тепло разлилось по его запястью и предплечью, что резко контрастировало с холодным потом, выступившим на коже. Он попытался подавить очередной влажный хриплый кашель, но безуспешно.       — Получается? — спросил Тайджу со своего места, сжав кулаки, с бледным, но решительным лицом.       — Пока все идет хорошо, — выдохнула Луна, звуча почти удивленно.       — В таком случае, — прохрипел Сенку, морщась от ощущений боли в груди. — ускорь процесс. Нужно… быстро восстановить объем крови. Иначе переливание будет напрасным.       Луна замялась.       — Реакция может проявиться через несколько минут.       Сенку слабо покачал головой. По правде говоря, часть его хотела отсрочить неизбежное, но учёный внутри него и инстинкт выживания взяли верх.       — Ладно, — пробормотала Луна; в её голосе сквозило раздражение. Она поправила зажим, позволяя крови течь быстрее. — Но если почувствуешь что-нибудь странное, то сразу говори об этом.       Сенку слабо улыбнулся.       — Было бы нелогично... не сделать этого.       После этого в медицинском отсеке воцарилась напряженная атмосфера. Ребята работали слаженно, одни следили за Сенку, другие проверяли готовность инструментов... Каким-то образом эти подростки, совсем без опыта, объединив науку и упорство, превращались в хирургическую бригаду.       Сердце Сенку теперь билось еще сильнее, он почувствовал это еще до того, как Луна проверила пульс. Кровь Тайджу давала ему драгоценное время, поддерживая систему, находящуюся на грани краха. Но по мере того, как возвращалась энергия, возвращался и первобытный страх, животный ужас.       Он не хотел этого делать.       Он не хотел терпеть то, что его ждало, но и умирать он тоже не хотел.       Тяжесть предстоящего обрушилась на него, пока друзья, полностью сосредоточенные, готовились вскрыть его, чтобы спасти ему жизнь.       — Достаточно, — сказала Луна, не сводя глаз с пакета с кровью. — Остановлюсь на пятистах миллилитрах.       — Я могу продолжать! — выпалил Тайджу, но его голос звучал слишком слабо, чтобы быть убедительным.       Сенку слабо рассмеялся.       — Как скажешь. Позже ты, вероятно, еще понадобишься. Но точно не сейчас.       — Я могу остаться. — настаивал Тайджу, пока Луна осторожно отсоединяла трубку. Она оставила катетер в его руке, промыла его и закрыла доступ к защищенному порту на случай, если он понадобится позже.       — Нет, — быстро ответила она. — это ужасная идея.       Лицо Тайджу помрачнело, он повернулся к другу.       — Пожалуйста, Сенку. Я хочу быть здесь ради тебя.       Сенку дрожащей рукой отмахнулся от него.       — Я ценю твое желание помочь, здоровяк. Но чем больше людей здесь, тем выше риск заражения. На десять миллиардов процентов… оно того не стоит.       Тайджу нахмурился и слез с ящика, на его лице читалась неуверенность.       — Уверены, что я больше ничего не могу сделать? — тихо спросил он.       — Пей сок или воду, — проинструктировала Луна. — Съешь что-нибудь соленое, вяленое мясо, к примеру, если оно есть. Это поможет восполнить жидкость в организме на случай, если нам понадобится больше крови позже. И посиди спокойно минут десять.       Тайджу кивнул и направился к двери. Он выглядел настолько подавленным, что на мгновение Сенку чуть было не велел ему остаться.       — После этого охраняй вход в медицинский отсек. Никого не впускай, пока Рюсуй не разрешит. — добавил Сенку перед уходом друга.       Как и ожидалось, это сразу же оживило Тайджу.       — Без проблем, все сделаю!       Сенку слабо усмехнулся.       — Если мне понадобится еще одно переливание крови, то мы положимся на твою бесконечную выносливость. Держись рядом.       — Понял! — бодро ответил здоровяк, направляясь к двери. Он уже схватил ручку, но остановился. — Сенку, — сказал он, и его голос смягчился, приобретя редкий для него тихий тембр. — С тобой все будет хорошо.       Он вышел, дверь медицинского отсека с щелчком захлопнулась за ним.       Сенку тяжело сглотнул, пытаясь поверить другу. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и тут же пожалел об этом. Воздух, из-за крови, застрял в груди, и его внезапно согнуло пополам от влажного кашля. Каждое мышечное сокращение вызывало резкие волны агонии, пронзающие его и заставляющие комнату кружиться; перед глазами словно вспыхнули звезды.       Сколько ещё его организм сможет выдержать? А ведь операция ещё даже не началась.       Рюсуй придержал Сенку, прежде чем он успел лечь набок, пока приступ кашля сотрясал грудь.       — Если мы действительно собираемся это сделать, — мрачно выдохнул капитан. — то нужно начинать прямо сейчас.       Сенку не мог спорить, он понимал правильность произнесенных слов.       Со всего корабля в медотсек принесли несколько ярких ламп на батарейках, и он озарился резким стерильным светом. В помещении стоял резкий запах спирта и железа. Все двигались, как опытная, хорошо натренированная хирургическая бригада. Франсуа возилась с инструментами. Касеки и Хром зажимали раны Сенку. Юдзуриха раскладывала нитки и иглы.       Дренажная трубка, торчащая из груди, зловеще булькала, напоминая о кровотечении, которое еще не удалось остановить.       Теперь пути назад не было.       Сенку дал первое указание:       — Мое положение… не даст нормально провести операцию. Надо уложить меня плашмя.       Рюсуй кивнул и отступил назад, осторожно уложив Сенку на койку всем телом. Он сразу почувствовал пропажу исходящего от капитана тепла. В комнате быстро похолодало. По спине пробежала дрожь, а в груди возникло чувство иррациональной изоляции.       Как только он лег, кровь попала в дыхательные пути. Воздух не проходил в легкие. Грудь Сенку судорожно сжалась, по ощущениям разрывающаяся от гипоксии. Комната снова накренилась. Такая реакция была ожидаемой, но она всё равно вызвала первобытных страх, панику, которая возникает, когда не можешь дышать. Он беспрерывно кашлял, каждый спазм сотрясал поврежденную легочную ткань.       — Сенку? — испуганно окликнул его Хром, широко раскрыв глаза.       Юдзуриха быстро подошла со сложенным одеялом в руках.       — Можно подпереть ему плечи, это поможет ему дышать.       Сенку хотел ответить, но не смог из-за обильного кровотечения. От напряжения в уголках глаз выступили слезы, и он лишь слабо кивнул.       Рюсуй придержал его плечи, пока Юдзуриха подкладывала одеяло. Изменение было незначительным, но наклонило его ровно настолько, чтобы воздух мог попасть в легкие. Кроме того, его грудь оказалась полностью открытой и доступной для хирургического вмешательства.       Его тело молило об отдыхе. Мышцы дрожали от усталости.       Но пока рано отдыхать.       Новое положение немного помогло, и после нескольких вздохов ему удалось стабилизировать дыхание.       — Ладно, — выдохнул он, с трудом сопротивляясь накатывающему ужасу. — Одеяла... подойдут, но нам нужен полный доступ к груди и животу.       Юдзуриха и Франсуа быстро двигались, оттягивая ткань и перекладывая слои одежды, пока его торс не обнажился полностью.       — Хорошо, — выдохнул он, несмотря на ужас, подступавший к горлу.       — Теперь надо продезинфицировать? — спросила Луна, поднимая бутылку алкоголя — единственного имеющегося у них средства, похожего на антисептик.       — Да, — Сенку ахнул, когда холодные капли коснулись его кожи. — Избегай попадания в раны, обрабатывай только края. Используй физраствор для вымывания сгустков.       Она сделала все так аккуратно, как могла, но алкоголь все равно сильно обжигал, заставляя его пальцы сжиматься на простынях, а дыхание учащаться.       Хром поднял скальпель. Его рука дрожала. Он все равно сжал запястье.       — Последний шанс, — обратился он тихим голосом, надеясь на то, что его друг сейчас передумает. — скажи, что это глупая идея, которую мы не будем выполнять.       И это было смешно, в каком-то мрачном смысле, потому что именно это и хотел сказать Сенку.       Вместо этого он закрыл глаза. Дыши. Думай. Сосредоточиться на процессе.       — Наука полна рисков. — хрипло произнес он, с трудом сдерживая боль и стиснув зубы. — Мы никогда не добьемся прогресса, если не будем рисковать.       Хром неуверенно выдохнул, и его хрупкая нить надежды оборвалась.       — Хорошо, — прошептал он, встречаясь взглядом с Сенку. — Начну, когда будешь готов.       — Рюсуй. — привлек внимание капитана Сенку.       Сильные руки крепко прижали его плечи. Он подавил желание вырваться и устремил стальной взгляд на Хрома.       Он не хотел этого делать.       Но он хотел жить.       — Начинай.       Скальпель рассек нежную кожу с жестоким давлением, чувствительная плоть раздвигалась под лезвием миллиметр за миллиметром. Боль пришла мгновенно. Острая, локализованная и электрическая. Нервные окончания вспыхнули, синапсы загорались вдоль всей груди волнами. Пальцы Сенку скользнули по краю койки, сухожилия и вены резко выделялись на фоне бледной кожи. Сдавленный крик почти покинул горло, но он подавил его, сжимая челюсть до боли в зубах. Каждый инстинкт кричал, чтобы он отпрянул, пока лезвие впивалось все глубже в его тело. Он держался из последних сил, мышцы дрожали от напряжения.       Видимо, его агония отразилась у него на лице, потому что рядом появился Касеки, чьи глаза были полны беспокойства.       — У тебя всё хорошо получается, парень. — пробормотал он ровным и добрым голосом.       Сенку открыл рот, чтобы ответить, но скальпель впился глубже. Хром изменил угол, начав работу над грудной мышцей. Ощущения стали более глубокими, распространялись волнами по всей грудной клетке, достигая спины. Голова Сенку резко откинулась назад, зубы скрежетали от нарастающей боли.       — Пульс растёт. — заметила Франсуа, твердо прижимая пальцы к его запястью.       Руки были повсюду. Юдзуриха вытирала кровь, которая подступала к ране. Пальцы Хрома касались острых краев разрезов, когда он фиксировал порезы. Железная хватка Рюсуя прижимала парня к койке каждый раз, когда его тело дергалось. Сенку ненавидел этот переизбыток ощущений, каждое прикосновение сопровождалось болью. Кожа покрывалась мурашками под чужими пальцами.       — Далее межреберные мышцы, — дрожащим голосом сказала Луна, стоя напротив Хрома и наблюдая за происходящим. — Измени угол, не задевай ребра и режь скальпелем короткими движениями.       Хром кивнул, широко раскрыв блестящие под резким светом глаза. В этот момент Сенку вдруг понял, насколько молод Хром для всего этого.       — Осторожнее с… нейроваскулярным пучком, — выдавил Сенку сквозь стиснутые зубы. — Придерживайся… верхнего края ребра…       — Я знаю, — ответил Хром напряженным голосом, меняя положение лезвия.       От первого же разреза межреберных мышц у него свело болью всю грудную клетку. Скальпель проходил через плотные фиброзные слои, нервы искрили, как оголенные провода, передавая молниеносные сигналы в мозг. Сенку, не осознавая этого, резко дернулся, издав непреднамеренный звук. Рюсуй сильнее надавил, уперевшись предплечьем в грудину, чтобы тот судорогами не вогнал лезвие глубже необходимого.       Воздух вырвался из легких Сенку с гортанным выдохом. Каждый новый вдох стимулировал и без того возбужденные нервные окончания. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Даже руки Хрома замерли в ожидании.       — Н-не останавливайся, пока я… н-не скажу тебе, — выдохнул он дрожащим голосом. — Я могу б-брыкаться. С-сложно этого избежать.       — Хорошо, — прошептал Хром, и, черт возьми, казалось, что он вот-вот расплачется. Но его руки выпрямились с удивительной для его эмоционального состояния уверенностью, которая могла быть вызвана лишь отчаянием.       Скальпель снова принялся за работу. Мышечные волокна неохотно расходились под короткими осторожными движениями. Сенку задыхался и давился, выгибая тело при каждом новом разрезе.       — Эй, ты отлично справляешься, — сказал Рюсуй низким и уверенным голосом, когда лезвие попало в особо чувствительное место. Резкая, разрывающая боль разошлась по телу, и Сенку порывисто дернулся, пытаясь вырваться из хватки друга.       — Может, стоит прикусить что-нибудь? — мягко спросила Юдзуриха, вытирая выступившую кровь. — Например, ткань?       Сенку едва заметно покачал головой, крепко зажмурив глаза от подступающей тошноты.       — Дыхательные пути… должны оставаться… свободными, — прохрипел он. — И мне… нужно… говорить.       Минуты тянулись бесконечно, каждая секунда оставляла все меньше уверенности. Острая, режущая боль от А-дельта-сигналов сменилась еще более нетерпимой агонией от задеваемых С-волокон, усиленной напряжением в спинном мозге. Он пытался мысленно погрузиться в науку, свести болезненные ощущения к терминологии. Межреберные мышцы. А-дельта. Дорсальный рог. Спиноталамический тракт. Но факты вылетели из головы под жестоким давлением боли.       Затем лезвие задело что-то невероятно чувствительное. Перед глазами вспыхнула белая пелена. Прежде, чем он успел сдержаться, из рта вырвался утробный крик. Его тело резко дернулось, все рациональные мысли вылетели из головы.       Хром инстинктивно отпрянул и убрал скальпель, его лицо побледнело.       — Тебе нужно оставаться неподвижным, — донесся откуда-то сверху голос Рюсуя, искаженный шумом крови в ушах.       Сенку пытался. Его грудь тяжело вздымалась быстрыми, поверхностными рывками на грани с неконтролируемой паникой. Тахипноэ. Гипервентиляция. «Возьми себя в руки!» — упрямствовал его угасающий под напором боли рассудок.       — Цвет лица ненормальный, — резко сказала Луна. — нельзя продолжать это...       Благодарность боролась с отчаянием, несмотря на его недавние слова. Он с трудом вдохнул, чувствуя, как легкие наполняются кровью и болью. Тахикардия. Выброс катехоламинов. Он поднял взгляд на свет, моргая, чтобы разогнать туман перед глазами, считая удары сердца и пытаясь хоть как-то взять под контроль своё тело.       В воздухе стоял яркий запах железа.       — Я… в порядке, — наконец прохрипел он. Нет, даже близко нет. Но время ускользало сквозь пальцы, и если он попросит отдыха, то потом не выживет. — Продолжайте.       Хром и Луна обменялись взглядами, в которых читалась мрачная решимость и невысказанный страх. Скальпель продолжил безжалостно рассекать грудь Сенку.       На этот раз, когда боль усилилась, он попытался ухватиться за грубую ткань одеяла под пальцами. Он пытался сосредоточиться на неприятном трении полотна, на неровностях ткани, но это было похоже на попытку расслышать шепот во время фейерверка. Каждое движение лезвия было неожиданным, пронизывало каждый нерв, выбивая все размышления из головы парня.       — Ладно, — выдохнул Хром напряженным голосом. — Думаю, я добрался до плеврального слоя.       — Не используй… скальпель, — выдохнул Сенку, слова постоянно прерывались.       Хром замер. Юдзуриха оказалась рядом, вытерев скопившуюся кровь.       — Слишком близко к легким? — предположил Хром.       Луна ответила первой.       — Да. Плевра очень хрупкая. Одно неверное движение – и можно задеть легкое или сосуды под ребрами.       — Понял. — он сменил скальпель на чистый зажим, его руки были влажными от пота, несмотря на царивший вокруг холод.       — Раздвинь мышцу, — начал Сенку сквозь стиснутые зубы. — затем пройди через… плевральную оболочку.       — Как с дренажной трубкой? — спросил Хром, наклоняясь над разрезом.       — Да. — прошипел Сенку. — Но на этот раз… понадобится разрез побольше.       — Пальцы тоже используй, — тихо добавила Луна. — хирурги вручную раздвигают мышцы в этом месте. Это помогает им понять, куда нужно двигаться.       Хром с трудом сглотнул и кивнул.       Сенку совершил ошибку, вытянув шею в попытке разглядеть оперируемое место; его рациональный ум хотел следить за каждым шагом, хотя тело сопротивлялось любому движению. Он никогда не считал себя брезгливым, но вид пальцев Хрома, раздвигающих обнаженные мышцы и соединительную ткань, разреза, проходящего от середины до левой передней части грудной клетки, поразил его, вызвав головокружение. Его затошнило. Мозг взбунтовался против этого зрелища. Комната резко поплыла перед глазами.       Он откинул голову на сложенное одеяло, с трудом вдыхая сквозь стиснутые зубы, и пальцами сжал края койки. Все в этом зрелище, этот неестественный, открытый вид собственной груди, все казалось неправильным.       Внезапно его настиг влажный кашель, кровь застряла в горле. Он задергался, по подбородку стекала красноватая пена. Рюсуй напрягся, сильнее надавив на плечи, чтобы тот не вырывался.       На заднем плане едва слышно шипел дренаж, напоминая о том, как мало времени у них осталось.       — Ретракторы. Маленькие. — голос Хрома прорезал звон в ушах Сенку.       Франсуа вложила инструмент в руку парня. Хром расположил его у краев раны, медленно и осторожно раздвигая срезы кожи и мышц. Плоть немного сопротивлялась, прежде чем поддаться, края слегка дрожали при каждом осторожном движении. Луна повторяла его движения на другом краю разреза; пальцы были скользкими от крови, но инструмент держали мертвой хваткой, их движения были точными и синхронными.       Новая боль пронзила грудь Сенку, острая, непрекращающаяся, волнами распространяясь по всему телу. Прежде, чем он успел её подавить, из горла вырвался сдавленный звук, выдающий все его болезненные ощущения. При любых других обстоятельствах он был бы в ужасе от потери самоконтроля. Теперь же, в бреду, утопая в собственной крови, он даже не думал о самобичевании.       Разрез расширился, позволив Хрому, наконец-то, ясно увидеть бледный слой плевры под ним.       — Ладно, — наконец произнес Хром дрожащим голосом. — Я вскрываю плевральную полость.       — Последний шаг к тому, чтобы увидеть грудную полость. — тихо сказала Луна, стараясь не отвлекать остальных.       Он сделал прокол, после которого раздался шипящий звук выходящего воздуха. Холод хлынул внутрь, затопив те места, куда ему не следовало попадать. Плевральная полость открылась.       Первая мысль Сенку, до смешного практичная, заключалась в надежде, что у них достаточно сульфаниламидных препаратов, чтобы бороться с любой инфекцией, которая могла возникнуть в результате повреждения.       — Визуализируйте… пространство, — прохрипел Сенку. — И проверьте, нет ли… закупорки.       Хром неуверенно хмыкнул.       — Прощупай область под рёбрами, — помогла Луна. — убедись, что лёгкое не прижато к грудной стенке и что в полости нет ничего инородного.       Сенку приготовился к боли. Пальцы Хрома задели рваные края раны, проникая в полость грудной клетки между четвертым и пятым ребрами. Ощущения были яркими, острыми, но не настолько неприятными, как во время получения доступа к внутренностям. Что оказалось более неприятным, так это ощущение пальцев внутри, давящих там, где вообще ничего инородного быть не должно. Каждый инстинкт кричал: «Вырвись!». Его тело рефлекторно напряглось, пытаясь вырваться из хватки Рюсуя, мышцы дрожали.       — Ничего, — выдохнул Хром. — Пространство свободно.       — Жизненные показатели? — спросила Луна, бросив быстрый взгляд на бледное лицо Сенку и влажный блеск на его коже.       — Пульс 160, — сообщила Франсуа, беспрерывно сжимая запястье парня двумя пальцами. — Его трудно прощупать.       Луна прижала пальцы к его лучевой артерии, нахмурив брови.       — Нитевидный, — пробормотала она. — Давление падает.       — Тем более… нужно… продолжать, — выдавил Сенку, задыхаясь. Он использовал короткую паузу, чтобы вдохнуть воздуха и успокоиться. — Не станет… лучше, пока… не перестанет… кровоточить.       Луна взглянула на капельницу. Кровь Тайджу почти закончились.       — Ладно, — напряженно выдохнула она, выпрямляясь. — Давайте поскорее закончим с этим.       Касеки, ранее отошедший куда-то, теперь стоял рядом. На лице старика читалась решимость, когда он показал ретрактор, превращенный в инструмент для расширения ребер. Инструмент, собранный из зажимов и металлических стержней, был тяжелым и холодным, а его грубый шарнирный механизм едва ли справлялся со своей задачей.       Паника, настоящая паника, резкая и внезапная, застала его врасплох в тот момент, когда металл задел кость. Касеки прижал устройство к рёбрам Сенку, и звук контакта был очень неприятным в стерильной тишине медицинского отсека. Его глаза расширились, несмотря на попытки контролировать собственное тело, дыхание участилось, когда холодная сталь коснулась плоти.       Он не хотел.       Он не мог согласиться...       Его пробрала дрожь, когда кровь снова попала в трахею, горький привкус железа заполнил рот, а легкие начали спазмировать.       «У них нет выбора.» — здравый рассудок едва пробивался через пелену нарастающей паники. — «Они пытаются спасти тебе жизнь. Это необходимо сделать.»       Пальцы вцепились в одеяло, мышцы напряглись, готовясь к тому, что его грудную клетку сейчас, казалось, начнет разрывать.       — Все готово, — пробормотал Касеки мягким и ровным голосом, настолько контрастирующим с бушующей бурей вокруг Сенку, что это было почти больно слышать.       Наступила пауза. Сенку понял, что они ждут его. Ждут его согласия.       Боже, как же ему хотелось быть где угодно, только не здесь.       — Давай. — выдавил он из себя.       Они не колебались, его ухудшающееся состояние требовало немедленных действий.       Металл расширялся.       Зажимы совсем немного раздвинули ребра, и даже так ощущение было нечеловеческим: кости и нервы изгибались под невозможными углами под холодной, неподатливой сталью.       Сенку закричал, даже не осознавая этого. Боль нахлынула, безжалостная и абсолютная, превзойдя все, что могло бы сравниться с человеческой выносливостью.       Хром замер. Его руки дрожали над зияющей раной.       — Это не… мы не можем… — пробормотал он, голос дрожал от напряжения. Его неуверенный взгляд метался между окровавленными зажимами и искаженным болью лицом Сенку, ища какой-то волшебный способ отменить начатое.       — Хром! Посмотри на меня! — резкий голос Рюсуя задвинул панику на задний план.       Хром вздрогнул, его внимание переключилось на капитана. Рюсуй надавил, крепче сжав руки Сенку и прижав его к койке, пока тот отчаянно пытался вцепиться ему в предплечья.       — Если мы сейчас сдадимся, то он умрёт. И мы все это понимаем.       — Понимаем, — дрожащим от волнения голосом сказала Луна. — Продолжайте раздвигать.       Ещё один виток винта. Металл сильнее надавил на ребра.       Что-то треснуло, но не в ребрах, а в сознании Сенку. Может быть, это была его решимость, или, может быть, рассудок. Все, что он знал — это то, что он снова кричит, содрогается еще сильнее, пока агония уничтожает весь оставшийся самоконтроль. Слезы текли по его лицу тонкими струйками.       «Прекрати!» — ему хотелось закричать. — «Пожалуйста, перестань!»       Но он не мог. Он снова задыхался от крови и боли. Говорить было невозможно.       — Дыши, Сенку! — крикнул Рюсуй, впиваясь пальцами в плечи и резко встряхивая. Внезапный толчок пронзил агонию, вернув малую часть здравого рассудка. Он с трудом открыл глаза, вдыхая воздух. Его друзья то появлялись, то исчезали из поля зрения.       — Хорошо, — похвалил Рюсуй, хотя даже его голос дрожал. — Отлично, Сенку. Вот так.       — Еще раз, — настаивала Луна, в её голосе звучала паника. — Мы почти добрались до...       — Нет.       Слово прозвучало очень тихо.       В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь его прерывистыми рыданиями.       — Сенку, — прошептал Хром, его лицо было бледным как мел. Он запнулся, когда увидел затуманенные болью глаза друга.       Внезапно Рюсуй наклонился ближе, его размытые черты лица стали четче, а решимость в глазах сменилась паникой.       — Ты бросаешь нас? — прошипел он.       Сенку вздрогнул, эти слова задели его за живое.       — Ты хочешь умереть? — настаивал Рюсуй, его голос был твердым, бескомпромиссным. — Отказаться от своей мечты? От всего, чего ты добился?       Эти слова рассекли его панику, как холодная вода — пламя. У него снова перехватило дыхание, а широко раскрытые от боли глаза встретились с огненным взглядом Рюсуя. Может быть, только может быть, он мог бы позаимствовать немного его силы.       — Я… — он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. Слова подвели, но хрупкая решимость пробилась через затуманенное болью сознание. Он поднял голову и кивнул Касеки.       Несколько слезинок упало на щеки старика, когда он кивнул в ответ. Его руки крепче сжали инструмент, мышцы напряглись, когда он раздвинул ребра.       Сенку начал считать. Может быть, он произносил цифры вслух. Нелепый защитный механизм, выработанный за тысячелетия нахождения в камне. Счет, спасающий от безвозвратного погружения во тьму.       Раз.       Его тело содрогалось, он с трудом собирал последние силы, чтобы противостоять нарастающей боли. Руки прижимали его к койке, давление усиливалось, не позволяя ему сопротивляться инструменту.       Два.       Он не мог дышать. Он пытался, потому что Рюсуй велел ему, потому что инстинкт кричал о воздухе, но каждое движение вызывало новую, невыносимую боль в груди. Кровь попала в рот.       Три.       Голоса то появлялись, то исчезали.       — Пульс упал до пятидесяти!       — Черт возьми! Давление падает!       — Вероятно, вазовагальный синдром!       — Нужен ещё физраствор! Пятьсот миллилитров!       Звуки накатывали на него волнами. Боль пронизывала его насквозь, словно постоянный заряд тока. Тошнота накатывала, неумолимая и мучительная.       Он хотел бы, чтобы Бьякуя был здесь.       Он скучал по папе.       И с этой последней мыслью его сознание погрузилось во тьму.