Chapter 4

      Сенку сделал глубокий прерывистый вдох, ощущающийся так, будто в грудную клетку засыпали битое стекло. Ему нужен был кислород. Ему нужно было нормально мыслить, нужно было объяснить друзьям шаги предстоящей операции.       Страх пробежал по груди, словно разряд статического электричества. Он ненавидел его, хотел отрицать его существование, но даже собственное тело мешало избавиться от него...       А что еще больше усугубляло ситуацию? Перспектива выжить казалась все менее и менее привлекательной.       Закрыть глаза и сдаться было бы легко. Но это однозначно привело бы к смерти. Сенку отказался рассматривать это как вариант.       У него болела грудь. Сильно. Каждый вдох выбивал из головы все разумные мысли. Каждое малейшее движение, каждое сокращение мышц усиливали неприятные ощущения, практически ослепившие его. Химические сигналы проносились по его нервам с бешеной скоростью. Он был измотан, дрожал и замерзал, адреналин был единственным, что удерживало его в сознании. Он немного помогал ему сосредоточиться.       Но он предпочтёт химическое воздействие отсутствию ощущений. Ему нельзя было засыпать.       Его жизнь затухала с ужасающей скоростью. Ребятам нужно было действовать, и быстро. Страх практически полностью парализовал его. Отчаявшаяся человеческая часть мозга, которая хотела избежать страданий, отказывалась принять единственный логичный оставшийся вариант – бороться до последнего.       Но Сенку отказывался подчиняться эмоциям.       Он хотел жить. Он так сильно этого хотел. Видеть, как загораются лица его друзей, когда он показывает им что-то новое. Быть рядом, когда люди, освободившись от окаменения, воссоединятся после тысячелетий одиночества. Видеть, как общество снова процветает, как человечество возрождается из пепла. Он хотел разгадать все тайны окружающего мира. Узнать, как всё вокруг работает. Он, черт возьми, в космосе собирался побывать!       В его крови текла решимость, кричащая с каждым ударом сердца.       Он хотел жить.       Сенку моргнул и встретился взглядом с обеспокоенными глазами окружающих. Они помогут ему, что бы ни случилось. Эта мысль принесла ему хоть какое-то утешение. Он не одинок.       — Ладно, — прохрипел он, пытаясь успокоиться. — Слушайте внимательно. Мы боремся с кровопотерей, поэтому время имеет решающее значение.       В комнате воцарилась тишина, все взгляды были устремлены на него.       Сенку собрался с духом.       — Кровь темная. Вывод жидкости дренажной трубкой не замедляется. Дыхание затруднено. Все признаки указывают на активное внутреннее кровотечение.       Хмурое выражение лица Хрома стало еще более мрачным.       — Это значит, что у тебя внутри рана, верно? Очень... опасная?       — Да, верно.       Касеки, занятый установкой капельницы, вмешался.       — Как нам остановить кровотечение, если мы даже увидеть его не можем? Это можно сделать как-то по-научному, лекарством каким-нибудь?       Сенку закрыл глаза, сделав глубокий вдох.       — Будете использовать инструменты и полученные знания...       — Просто скажи, что нужно сделать, — сказала Юдзуриха, сжимая кулаки.       — Нужно найти источник кровотечения, — прохрипел Сенку. — и подлатать его.       — Но ты же сказал, что оно внутри тебя! — выпалил Хром. — Как же нам… — он внезапно сник, отступил на шаг назад и широко раскрытыми глазами уставился на друга. Сомнение окутало комнату, словно грозовая туча.       — Сенку, — прошептал Хром. — Ты же не про…       — Да. — Сенку закашлялся, еще больше крови потекло по его подбородку. Он выдавил из себя подбадривающую ухмылку. — Вскрой меня и найди источник кровотечения.       Позади него Рюсуй резко вдохнул.       — Сенку, — сказал он с появившимся впервые после выстрела снайпера волнением. — ты такое не выдержишь.       — Вскрыть тебя? — ошеломленно пробормотал Хром. — Вскрыть тебя?! Как мы вообще… — он резко покачал головой, прерывая себя.       — Так же, как мы сделали с Цукасой, — пробормотала Юдзуриха.       — Именно так, — согласился Сенку. — Вы вскроете мне грудную клетку и исправите все повреждения.       Чёрт возьми, возьми себя в руки, перестань дрожать!       — Сенку, — перебила Франсуа. — Честно говоря, я сомневаюсь, что ты переживешь такую ​​операцию.       — Я хочу хотя бы попытаться выжить, а не умереть от бездействия. Даже с переливанием… я погибну меньше, чем за час. Если… до этого не задохнусь. — он тяжело сглотнул, чувствуя, как нарастает тошнота. — Такое сильное кровотечение нужно остановить.       Наступила мучительная пауза.       — Не жалейте меня, — прохрипел Сенку, тяжело дыша. — Если хотите помочь мне выжить, то придется действовать. Я постараюсь объяснить процесс как можно подробнее. Даже попытаюсь не отключиться во время самой интересной части, но… — слова были перваны кашлем. — после того, как мы начнем, я, скорее всего, не смогу все время оставаться в здравом уме.       Наступила напряженная пауза, и люди, находившиеся рядом с операционным столом, обменялись встревоженными взглядами.       Резкий скрип нарушил нагнетающую тишину, когда дверь медицинского отсека открылась.       — Думаю, я могу помочь.       Женский голос пронзил комнату, и все резко повернули головы в сторону дверного проема.       — Уж точно не ты, — практически прорычал Рюсуй, сверля взглядом Луну, которая нерешительно вошла внутрь.       Ее взгляд метнулся к Сенку, задержался на его окровавленной одежде и бледном покрытом потом лице, а затем устремился на пол.       — Тайджу впустил меня.       Взгляд Рюсуя стал более острым. Сенку слегка повернул голову, обратив внимание на девушку.       — И зачем он это сделал?       Она слегка сжалась под его взглядом.       — Я… училась в медицинском, еще до окаменения.       Юдзуриха ахнула. Рюсуй нахмурился, не особо доверяя словам партизанки. Взгляд Сенку стал осознаннее, несмотря на усиливающуюся боль.       — Это чертовски полезно, ты определенно...       Франсуа холодно перебила его:       — Возможно, это и полезно. Но почему мы должны доверять тебе после того, что недавно произошло?       Луна ссутулилась.       — Я никогда… — она запнулась, прикусив губу. — Я не хотела этого. Я не хотела, чтобы кто-то пострадал.       Рюсуй фыркнул:       — Я сам застал тебя за тем, как ты подавала знаки снайперу.       Ее пальцы сжались еще крепче.       — Я… я не знала, что делать. Я думала, что помогаю уничтожить врага. Кого-то злого, кто хотел причинить нам вред, а не парня моего возраста, у которого даже оборонительного оружия нет! — дыхание перехватило, затем выровнялось, когда она заставила себя поднять взгляд, чтобы встретиться со взглядом Сенку. — Позволь мне исправить свою ошибку. Пожалуйста.       — Луна. Ты знаешь, что такое торакотомия?       Ее ответ последовал незамедлительно:       — Да. Я изучала это. Конечно, никогда не проводила её на практике, но смотрела записи операций.       — Отлично, этого достаточно.       — Сенку, — прошипел Хром. — Ты не можешь так просто поверить ей! Ты ведь из-за нее сейчас кровью истекаешь!       — Она невольная соучастница и вреда нам не желала, — перебил его Сенку, тяжело дыша. Его снова охватил кашель, от напряжения дрожали ребра. Он стиснул зубы, пока кашель не прошел. — Сейчас нам нужны… ее навыки и знания.       Хром открыл рот, но Сенку поднял дрожащую руку.       — Нужно рискнуть и позволить ей поучаствовать. Только не… — он снова закашлялся. — …не давай ей скальпель.       И без того хмурое выражение лица Хрома стало еще более мрачным. Руки Юдзурихи, которая помогала Касеки устанавливать капельницу, задрожали, и они обменялись обеспокоенными взглядами.       — Сенку… — начал Рюсуй.       — У нас нет времени на споры, — резко ответил ученый, оставаясь непреклонным даже в своем нынешнем состоянии. Он обратился к Луне. — Ты и Франсуа продезинфицируете инструменты. Ретракторы, щипцы, нити — всё, что у нас есть.       Луна кивнула и поспешила вслед за Франсуа к хранилищу с припасами, а Хром продолжил следить за положением дренажа.       — Хорошо, — выдохнул Сенку. — Слушайте внимательно, повторить не смогу. — парень сбился и закашлялся, из дренажной трубки послышалось бульканье, оставалось мало времени. — Такая потеря крови, даже при учете трубки, означает продолжающееся кровотечение в грудную полость, — он с трудом выговаривал слова. — Либо источником является легкое, либо что-то другое вливает кровь в плевральную полость.       Он сделал прерывистый вдох, от которого задрожала грудь.       — Что бы это ни было, это очень опасно. Единственный способ остановить гемоторакс на этой стадии — найти источник и перекрыть его.       Все кивнули.       Руки Сенку дрожали, он на пару секунд закрыл глаза.       — Сначала нужно будет сделать разрез, чтобы осмотреть грудную клетку. — его взгляд остановился на Хроме. — Разрез больше, чем отверстие для трубки. От десяти до пятнадцати сантиметров. В том же межреберном пространстве, с левой стороны. Начинать будешь с середины.       Кулаки Хрома побелели, когда он прижимал ткань к груди друга, он выдавил из себя напряженный кивок.       Касеки придвинулся ближе к столу, его большие руки неожиданно аккуратно держали импровизированную капельницу.       — Все готово, парень, — пробормотал он почти по-отечески.       Сенку, не глядя, протянул руку. Ощущение жжения от алкоголя в локтевой ямке раздражало, но облегчение от теплого, почти горячего физраствора затмило неприятное ощущение. Тело сразу начало согреваться.       — Как только сделаешь разрез, упрешься в ребра, — он замялся, в памяти всплыли пугающие воспоминания о процедуре Цукасы, но затем заставил себя продолжить. — Они перекрывают доступ к легкому. Придется раздвинуть их, чтобы продолжить. Касеки, ты уже делал это, так что понимаешь принпиц действий.       Старик твердо кивнул, хоть и, глубоко внутри себя, не хотел повторять это снова.       Несмотря на капельницу и тепло Рюсуя за спиной, Сенку начал дрожать: отчасти от страха перед предстоящим вскрытием, отчасти от надвигающегося гиповолемического шока. Юдзуриха взяла чистое одеяло и осторожно накинула его на плечи друга, стараясь не задевать раны.       — Как только ты пройдешь через ребра, — продолжил Сенку. — действуй быстро. Сначала найди основные места кровотечения. Зашей все, что сможешь. Прижигать можно только сосуды грудной стенки, легочную ткань задевать нельзя. Понятно?       Хром резко кивнул.       Расправив одеяло, Юдзуриха встретилась взглядом с Сенку.       — Во время операции Цукасы, — сказала она. — я накладывала швы восьмеркой, с прокладками ваты.       — Отлично, — прохрипел Сенку. — На мне будешь использовать ту же технику.       Он откинул голову на плечо Рюсуя и начал дышать поверхностно, пытаясь предотвратить очередной приступ болезненного кашля.       — После того, как остановишь кровотечение и восстановишь то, что сможешь, Юдзуриха зашьет разрез… по слоям. Дренажная трубка должна остаться внутри. Если она забьется, то Франсуа промоет ее небольшими порциями физраствора. Рану можно зашивать после того, как дренаж перестанет выкачивать кровь.       Сенку с трудом повернул голову и встретился взглядом с Рюсуем. Между ними наступил редкий момент уязвимости.       — Рюсуй, послушай. Как только мы начнём, я буду сопротивляться. Я… не смогу выдержать это без болевой реакции.       Лицо капитана помрачнело.       — Крепко держи меня, даже если буду вырываться, — настаивал Сенку. — чтобы они могли работать. Я сделаю себе хуже, если буду много двигаться.       Наступила долгая пауза, когда хладнокровные глаза Рюсуя встретились с глазами Сенку. В конце-концов, он кивнул учёному.       — Постарайся не дать мне потерять сознание, — добавил Сенку, борясь с дрожью во всем теле. Время ускользало слишком быстро.       — Я думал, ты был бы рад, если бы это произошло, — пробормотал Хром.       Сенку слабо усмехнулся:       — Это заманчиво, но полная потеря сознания значительно увеличивает риск возникновения дыхательной недостаточности.       Испуганный звук вырвался изо рта прежде, чем Хром успел его подавить.       — Луна, Франсуа, что с инструментами? — спросил Сенку, с трудом переводя дыхание. От пугающего ожидания сердце бешено колотилось, что только усугубляло кровопотерю.       — Почти готово, — Франсуа показала Сенку очищенные стерильные принадлежности.       Луна помедлила, затем подошла к столу с задумчивым выражением лица.       — Думаю… — начала она. — Думаю, сначала нужно сделать переливание крови.       Хром резко покачал головой, сильнее надавив на рану. Сенку ахнул.       — Он уже говорил, что это слишком рискованно. — огрызнулся Хром. — Слишком много всего может пойти не так.       Сенку внимательно посмотрел на Луну. Её взгляд был полон решимости, а ладони крепко сжаты в кулаки.       — Это невероятно рискованная операция даже в современной больнице, — сказала она, скрестив руки на груди и глядя на него. — Как только мы начнем операцию, его уровень стресса и кровопотеря резко возрастут. Риск, связанный с уменьшением и без того малого объема крови, выше, чем риски при переливании.       Наступила тишина, все переводили взгляд с Луны на Сенку.       — Это необязательно! — выпалила Луна, стушевавшись под их взглядами. — Я просто подумала… что так будет лучше.       Сенку рвано выдохнул. Его тело изнемогало от усталости. Кровопотеря затуманивала его разум.       — Нет, — прохрипел он. — Переливание понадобится. У меня уже головкружение и озноб. Это гиповолемический шок.       Он с усилием поднял голову, сквозь бледность промелькнула натянутая улыбка.       — А еще теперь у нас есть студент-медик, знакомый с флеботомией. Наши шансы на успех только что значительно увеличились.       Луна моргнула.       — Я? О… я… да, практиковалась в сборе крови в школе. Не эксперт, но…       — Если уж мы этим займемся, — перебил Сенку, дрожа от подступающего кашля. — нам нужно будет убедиться, что группы крови совпадают. У меня четвёртая отрицательная.       — Только люди из старого мира знают какая у них кровь, — быстро сказала Юдзуриха. — Какая подойдет к четвёртой отрицательной?       Сенку начал отвечать, но содрогнулся от кашля. Каждый прерывистый вдох отбирал и без того малые запасы энергии организма.       — Я знаю, — начала Луна. — подойдет любая с отрицательным резус-фактор:ом вторая отрицательная, третья отрицательная, четвёртая отрицательная или первая отрицательная.       Сенку слабо усмехнулся, сжимая в руках одеяло:       — Десять миллиардов… очков… студентке-медику.       — Хорошо, — Юдзуриха уже шла к выходу на палубу. — Я найду донора.       — Я бы помогла с кровью, — пробормотала Луна. — Да только у меня положительный результат теста на ВИЧ.       — У меня группа положительная, — мрачно произнес Рюсуй.       — Всё в порядке, — выдохнул Сенку. — Совместимость крови от вас не зависит.       Луна резко повернулась обратно к принадлежностям.       — Я подготовлю инструменты. Тут есть иглы и трубки?       — Да, — сказал Хром. — Мы с Сенку еще давно их сделали. — он поерзал, говоря это, и Сенку зашипел, почувствовав сильную боль в груди от давления рук.       — Хром, — выдохнул Сенку. — Эта царапина на боку всё ещё кровоточит?       Парень, прижимая правую руку к верхней ране, поднял левую и откинул полотенце. Глубокая рваная рана тут же покрылась свежей кровью.       — Да, — дрожащим голосом ответил он. — Кровотечение возобновляется, как только я перестаю давить.       — Ладно, — Сенку вздрогнул, когда рану снова задели. — Это не так уж и серьезно. Нет времени на наложение швов.       Хром подвинулся ближе, сосредоточив внимание на ране.       — Я могу помочь, — тихо предложил Касеки, подойдя ближе, и начал накладывать компрессы на раны.       Схватив вату, Хром бросил на Сенку виноватый взгляд.       — Прости.       Сенку напрягся, зубы сверкнули в болезненной полу-улыбке.       — Действуй.       Хром работал быстро, заполняя рану мелкими, осторожными движениями, оказывая давление на кровоточащие сосуды. Сенку стиснул зубы, его тело так и норовило дернуться и избежать новой боли, но он заставил себя оставаться неподвижным. Он не мог понять, это сила воли или просто нехватка энергии помогала сопротивляться иррациональным желаниям.       — Готово, — наконец выдохнул Хром, закрепляя последнюю повязку для фиксации ваты. — Кровотечение уже замедляется.       — Х-хорошая работа, — пробормотал Сенку, дрожа от холода, несмотря на одеяло и тепло Рюсуя за спиной. — Зашить м-можно позже.       — Хорошо. Мы тебя подлатаем, Сенку. Не волнуйся, — слишком бодро для своего эмоционального состояния сказал Хром, повернувшись, чтобы вымыть руки.       В комнате воцарилась тишина, тяжелый металлический запах крови с примесью алкоголя пропал, звон стальных инструментов затих, превратившись в приглушенное эхо. Затишье застало Сенку врасплох, голова опустилась, пальцы ослабили хватку на одеяле. Тишина манила, обещая избавление от боли и напряжения.       Резкий толчок в плечо разбудил его, вырвав из горла прерывистый крик прежде, чем он успел его остановить. Зрение было расплывчатым, по краям сгущалась темнота, холод разливался по коченеющим конечностям. Ученый заставил себя слегка покачать головой, глядя на обеспокоенные лица над собой.       — Даже не смей, Сенку! — рявкнул Рюсуй, активно тормоша его. — Не засыпай!       Черт. Кровопотеря была действительно безумной, раз даже неподвижность могла вызвать потерю создания.       — Десять миллиардов баллов… за то, что разбудил.       — Я не позволю тебе потерять сознание. Пока мы рядом – не позволю, — твердо заявил Рюсуй с уверенностью в голосе.       Сенку, пробиваясь сквозь пелену боли, сделал еще один глубокий вдох и сосредоточился на окружающих. На том, как Касеки с осторожностью контролировал сильное кровотечение. На том, как Хром собирался с духом перед предстоящим испытанием. На том, как Рюсуй стальной хваткой поддерживал положение тела. Все они боролись за него.       Сенку сглотнул ком в горле, когда за дверью послишались торопливые шаги, приближающиеся к медицинскому отсеку. Юдзуриха нашла донора.       Он переживёт следующий час. Королевство Науки боролось за его угасающую жизнь, и он полностью им доверял.       Они могут это сделать. Они должны это сделать.       Они спасут своего лидера, как бы тяжело это ни было.