Часть 3. Вкус сожалений

На следующий день Жюльен пришёл снова. — У меня есть почка с тератомой. Волосы и зубы внутри. Шесть тысяч. Этьен улыбнулся своей мягкой, пастырской улыбкой: — А не хотите поужинать сначала? Вы выглядите усталым. У меня есть трюфельное ризотто и вино, которое пил сам Делакруа. Он не добавил, что в ризотто — лёгкое снотворное, безвкусное, идеальное. И что портрет Делакруа на этикетке — розыгрыш антиквара. Жюльен согласился слишком быстро. Сел, откинулся на спинку стула, спросил: — А вы никогда не хотели попробовать человечину, мисье Лакруа? Говорят, на вкус как свинина с горьким миндалём. Этьен замер на секунду. Потом рассмеялся: — Вы читаете слишком много декадентских романов. — Я читаю судебно-медицинские отчёты, — поправил Жюльен, беря бокал. — Знаете, что общего между Ричардом Чейзом и Альбертом Фишем? Оба начинали с животных. А потом поняли, что человек — это просто более сложный рецепт. Разговор скользнул куда-то вбок. Этьену это перестало нравиться. Он добавил в ризотто двойную дозу снотворного. Жюльен съел всё. Уронил вилку. Сказал, заплетающимся языком: — А я ведь знаю, кто вы, мисье Лакруа... Вы «Анатом». И я хочу... смотреть. Как вы работаете. Он отключился раньше, чем Этьен успел ответить. Этьен связал его, вымыл посуду, разложил инструменты — ампутационный нож, распатор для отслаивания кожи, пилу Джильи. Всё, как он любил: стерильно, продуманно, красиво. Жюльен пришёл в себя через сорок минут. На его лице не было страха. — Наконец-то, — выдохнул он. — А то я уж думал, вы станете меня уговаривать. Этьен наклонил голову: — Вы не боитесь? — Разве можно бояться собственной смерти? — Жюльен посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде не было ни мольбы, ни отчаяния. Только голод. Такой же, как у самого Этьена. — Я давно хотел узнать, как это — быть чьим-то шедевром. Приступайте. Этьен не поверил ему, конечно. Эти игры с приговорёнными он знал: сначала бравада, потом слёзы, потом торг. Но Жюльен не плакал и не торговался. Он просто лежал и улыбался. Когда Этьен начал первый разрез — от ключицы до солнечного сплетения — Жюльен зажмурился от удовольствия. И прошептал: — Спасибо. Это было неправильно. Всё шло не по сценарию. Этьен остановился. Вытер руки. И впервые за семь лет не смог продолжить.