Часть 8. Ужин из одного блюда

Подвал оказался не подвалом, а полноценной квартирой-студией с высокими сводами. Воздух пах формалином, сухими цветами и ещё чем-то сладковатым, тошнотворным — это тлела ароматическая палочка, чтобы перебить запах старой крови. Жюльен стоял у дальнего стола, заваленного рентгеновскими снимками. На нём был чёрный фартук мясника, голый торс, и через всю грудь — розовый, уже заживающий, шрам, который оставил Этьен. — Здравствуй, создатель, — улыбнулся Жюльен. — Проходи, не стесняйся. Сейчас ужин. На столе, прямо поверх снимков, лежало что-то, накрытое салфеткой. Жюльен сдёрнул её. Этьен увидел идеально запечённую человеческую кисть. Пальцы были растопырены, как у статуи, ногти покрыты прозрачным лаком. В центре ладони — розмарин и долька лимона. — Откуда? — выдавил Этьен. — Твой неоконченный профиль из морга. Мужчина, пятьдесят два года, умер от цирроза. Родственников нет. Он бы хотел быть съеденным красиво, поверь. Жюльен взял нож и отрезал мизинец на запечённой руке. Кожа хрустнула, изнутри пошёл пар. — Первый кусок — тебе, — сказал он, протягивая мясо на кончике ножа. — Попробуй. Человечина на вкус как свинина с горьким миндалём. Но с добавлением розмарина становится похожа на ягнёнка. Этьен смотрел на дымящийся кусок. Весь его рациональный мозг кричал: «Нет! Это против всех правил — есть человека! Это даже для тебя слишком». Но голодный, истерзанный бессонницей, напуганный и очарованный — он открыл рот. Мясо оказалось нежным. Сладковатым. И действительно отдавало миндалём, который странно гармонировал с лимонной кислотой. Жюльен рассмеялся — тихо, почти нежно. — Теперь ты тоже вкусил, Этьен. Обратной дороги нет. Мы связаны кровью, шрамом и трапезой. Ты — мой создатель. Я — твоё незаконченное дитя, которое доедает твоих героев. Этьен проглотил. И попросил: — Ещё.