Часть 18. Чистилище

Отряд вошёл в подвал в 3:47. Бланшар действовал по правилам: двое в броне — вперёд, снайпер на крыше дома напротив, машина скорой в двухстах метрах. Этьен шёл третьим, без оружия — Бланшар не доверял ему настолько, чтобы дать пистолет. — Чисто, — доложил первый боец. — В первой комнате никого. — Во второй — тоже. — В третьей... чёрт. Бланшар подошёл сам. В третьей комнате, которую Жюльен называл «выставочным залом», было тридцать семь скелетов. Они висели на крюках под потолком, как туши в мясной лавке — но не грудой, а аккуратно, по росту: от самого маленького (ребёнок, пять лет) до самого высокого (мужчина под два метра). У каждого к черепу был приклеен бумажный ярлык: имя, дата смерти, причина. — Все они числятся пропавшими без вести, — прошептал Бланшар, пробегая глазами по ярлыкам. За семь лет работы он помнил каждое имя. Каждое лицо. Но видеть их останки вот так — рядами, как биологические экспонаты — было за гранью его реальности. — Где он? — крикнул Этьен. — Где Клэр? Из четвёртой комнаты донёсся смех. Не громкий, не истеричный — тихий, почти нежный. Смех человека, который сидит в кресле-качалке и смотрит на закат. Жюльен сидел на самодельном троне из лопаток и берцовых костей. Клэр стояла рядом — живая, невредимая, с заклеенным ртом и связанными за спиной руками. Но взгляд у неё был не испуганный. Он был… заинтересованный. — Здравствуй, комиссар, — сказал Жюльен, лениво вращая в пальцах скальпель. — А я думал, ты придёшь раньше. Но твой друг Лакруа слишком долго раскачивался. — Отпусти женщину, — Бланшар поднял табельное оружие. — Женщину? — Жюльен рассмеялся громче. — Комиссар, вы бы знали, что эта «женщина» делала с собственным мужем. Она держала его в подвале четыре месяца. Без еды. Без света. Без надежды. Она — ваш идеальный подозреваемый. Просто вы искали не в том поле. Бланшар перевёл взгляд на Клэр. Та смотрела на него с вызовом. Сквозь клейкую ленту на её губах было видно: она хочет сказать что-то важное. — Снимите с неё кляп, — приказал Бланшар. Один из бойцов шагнул к Клэр. Жюльен не шевелился — только улыбался. Клэр, освободив рот, выплюнула клок ваты и заговорила. Её голос был низким, спокойным, без следа страха: — Месье комиссар, вы зря пришли. Я сама хотела оказаться здесь. Это — единственное место, где меня не найдут люди, которым я должна. Жюльен не похититель. Он… партнёр. В комнате повисла тишина. Этьен побледнел — впервые за всю его практику. — Ты сумасшедшая, — сказал он хрипло. — Нет, — ответила Клэр, поворачиваясь к нему. — Я такая же, как вы оба. Просто у меня было меньше времени на самореализацию. Но Жюльен показал мне, какой я могу быть. Свободной. Бланшар опустил пистолет. Медленно, словно его рука весила тонну. — Так это… заговор? — Это семья, — поправил Жюльен, вставая с костяного трона. — Мы с Клэр теперь одно целое. А вот Этьен… Этьен предал. Он хотел сдать меня полиции. Своего создателя. Своего отца. Он шагнул к Этьену, и бойцы ОМОНа взяли его на прицел — но не стреляли. Потому что не было приказа. Бланшар молчал. Он сканировал комнату, просчитывал варианты, искал выход. Но выход был только один — свалить всё на Этьена. — Месье Лакруа, — произнёс наконец комиссар. — Вы арестованы по подозрению в серии убийств, известных как дело «Анатома». Всё, что я здесь вижу — ваша работа. Этьен не верил своим ушам: — Вы с ума сошли? Посмотрите на ярлыки! На почерк! Это не мой стиль. Я создавал инсталляции, а не... не складывал кости как дрова! — Вы отрицаете, что являетесь Анатомом? — Я отрицаю, что убивал этих людей! Да, я убивал. Двенадцать человек. Но не этих. Бланшар усмехнулся: — Ах, только двенадцать. Это всё меняет. — Он щёлкнул пальцами. — Взять его. Бойцы скрутили Этьена, надели наручники. Жюльен аплодировал — медленно, с чувством. — Браво, комиссар. Вы сделали правильный выбор. А теперь… можно я покажу вам кое-что ещё?