Акт 1. Рождение

Как известно, самые страшные вещи рождаются не из ненависти. Ненависть - удел слабых и детей. Настоящие монстры вырастают из страха: страха смерти, одиночества и неизвестности. Можно всю жизнь стремиться к господству над миром — и однажды почувствовать у затылка чужую палочку. Можно строить сотни планов, окружать себя преданными сторонниками, дробить душу на части, прятать смерть в золоте, камне и крови — и все равно проиграть одной случайности. Одной ошибке. Одной толике везения врага. Доверять Судьбе — удел дураков, не знающих историю. Том историю знал хорошо и дураком не был никогда. Он выбрал иное: создать то, что будет контролировать Судьбу. За его спиной раздался тяжелый вдох. Девушка, прикованная к кресту, приходила в себя. Впервые за долгое время он ощутил почти забытое возбуждение: покалывание в пальцах, нетерпение, тонкий трепет магии под кожей. Так было при создании первого крестража — в миг, когда он впервые доказал миру, что смерть можно обмануть. Да, у Тома всегда шло точно по плану. — С возвращением, грязнокровка, — произнес он почти ласково. — Надеюсь, ты оценишь мое милосердие. В отличие от твоих дружков, гниющих в земле, тебе достанется куда более завидная участь. Девушка слабо дернулась. Замутненный взгляд попытался сфокусироваться на его лице. — Не напрягайся. Тебе еще понадобятся силы. Он подошел ближе, и в свете свечей ритуальный нож блеснул тонко и зло. — Ты станешь сосудом для великой темной силы. Разве это не честь для настоящей волшебницы — той, какой ты всегда пыталась себя считать? - он почти благовейно провел пальцами по ее щеке. — Ты станешь настоящим живым божеством. Моим личным божеством. Она видела предвкушение в его глазах, чувствовала смрад дыхания на своей щеке. Ее тело было тяжелым и онемевшим. Каждая мышца была растянута до предела, каждая кость готова была разломиться от усталости. Мозг лихорадочно пытался сложить пазл. Ритуальный нож, пентаграммы на полу, свечи, темный алтарь, у изголовья которого она подвешена, ритуальная чаша из черного камня. — Забавно, не правда ли? Столько лет ты доказывала, что кровь ничего не значит. И вот теперь именно твоя кровь оказалась достаточно сильной, чтобы выдержать то, от чего чистокровные умирали на третьей руне. Она посмотрела на него с немым вопросом. — Да-да, я знаю. У тебя всегда было много вопросов. Том улыбнулся. — Нас ждет три акта: очищение, смерть и рождение. Сначала я выжгу из тебя всё лишнее: прошлое, будущее, желания, память, любовь. Все, чем вы, смертные, так гордитесь. Сосуд должен быть пуст. Чист. Послушен. Знаешь, а это ведь не просто - прошептал он заговорщически. - Каждая руна должна быть нанесена точно и ровно, как искусство. Он прошептал заклинание и ее тело вытянулось и застыло на кресте. 108 рун и 108 заклинаний на языке мертвых. Ей казалось, что каждую руну выжигали огнем прямо под кожей на костях. Кровь не стекала — она застывала в линиях рун, темнела, будто чернила на пергаменте. Гермиона не могла кричать. Только считать. Первая. Вторая. На третьей она увидела смерти всех своих близких. На семнадцатой - забыла свое имя. На сороковой — лицо Гарри. На семьдесят второй — зачем нужно помнить. Мир не припас для нее даже капельку милосердия в виде смерти. О, нет, он продолжал терзать руины ее души. Она же на них пыталась выбить слова, чтобы не забыть даже после смерти: месть за жизнь Гарри, месть за сломанные жизни людей, месть за попранную Жизнь Мира. Прошло два часа… Работа была крайне кропотливая и сложная - на минуту Том даже задумался точно ли игра стоит свеч. Древняя темная магия кольцами вилась вокруг их тел, лизала легкие, забивалась в кожу, высасывала его силу. Да, цена сотворения божества велика. Прошел еще час… Сосуд для божества был готов: бледное тело лежало бездыханно, по всему телу были разбросаны руны. Вторым шагом следовало закалить сосуд, как металл в горниле. Том затянул длинную песню поклонения силе, в ритуальной чаше зажег огонь и разлил его по краям пентаграммы. Зеленый огонь подбирался все ближе к телу. Вот он лижет ноги, поднимается к груди, горлу. Девушка чувствовала, как плавилась кожа, как закипала кровь, как рвались сосуды и органы. Она не знала, кто она и что здесь делает. Она была никем — песчинкой мироздания, игрушкой в руках человека, решившего, что мир обязан склониться перед его страхом. А потом время сломалось. Она увидела нити. Тонкие, дрожащие, золотые, черные, кроваво-красные. Они тянулись от каждого живого существа, сплетались, рвались, завязывались узлами. В них были рождения и смерти, клятвы и предательства, случайности, похожие на волю богов, и выборы, притворявшиеся судьбой. В центре этого чудовищного полотна стоял он — человек, решивший, что сможет взять Судьбу за горло. Недостойный. Еще один взрыв — и она рухнула обратно в обугленное тело-сосуд. Лорд Волан-де-Морт стоит на коленях перед телом. Его руки трясутся, губы потрескались - ритуал истощил его магический запас. Терзаемый страхом неудачи, он готов выть, как вдруг она открывает глаза. — Кто ты? - глаза Темного Лорда бегают по ее лицу. Ее взгляд медленно скользнул по его лицу — вместо змееподобного мужчины, который звал себя Повелителем Смерти, она видела мальчика из приюта, боящегося умереть никем. — Я Пифия, мой Лорд. Ты звал меня, и я пришла.