Юность : Тень среди механизмов

В двенадцать лет Август перестал посещать любые учебные заведения. Он сидел в мастерской, но не собирал роботов, как Тони. Он сидел в центре круга из разобранных деталей и заставлял их левитировать, просто меняя гравитационное поле вокруг себя. Однажды Тони зашел к нему и увидел, как сын держит в руках ядро реактора. Без перчаток. Без защиты. Его кожа светилась тусклым серебром, поглощая смертельную радиацию, как нектар. — Август, это опасно, — выдохнул Тони. Мальчик медленно повернул голову. Его алые глаза светились ровно и холодно. — Опасно для тех, кто не знает структуры атома, папа. Для меня это просто вибрация. Я не разрушаю его. Я договариваюсь с ним. Он не был бунтарем. Бунт — это признание чужой власти. Август же просто игнорировал всё, что считал нелогичным. Он мог неделями молчать, изучая, как растет цветок в саду Пеппер, потому что в этом росте было больше божественной математики, чем во всех разговорах Мстителей о спасении человечества. Годы работы: Архитектор Реальности Когда он официально вошел в Stark Industries, он не стал играть в бизнесмена. Он пришел как хищник. На первом же совете директоров, когда один из акционеров попытался заговорить о «социальной ответственности и имидже», Август просто посмотрел на него. — Твой имидж — это маска на гнилом лице, — тихо сказал Август. — Ты хочешь казаться добрым, чтобы скрыть, как ты обкрадываешь своих рабочих. Мне не нужны маски. С сегодняшнего дня компания будет производить только то, что двигает эволюцию. Мы не будем «помогать» слабым. Мы дадим им инструменты, чтобы они стали сильными. А те, кто не захочет… — он сделал паузу, и в комнате стало невыносимо холодно, — те просто исчезнут из истории. Это их выбор. Он перестроил Башню под свои нужды. Теперь это был храм науки и запредельной философии. Его боялись не потому, что он мог убить, а потому, что он видел их насквозь. Перед ним каждый чувствовал себя обнаженным. Отдых для себя и встреча с Хелой. Он никогда не отдыхал в человеческом понимании. Он не пил дорогое вино и не ездил на курорты. Его отдыхом было созерцание бездны. В один из таких моментов, когда он сознательно перешел границу миров, он оказался в Хельхейме. Вокруг был туман и холод, который мог остановить сердце любого смертного. Но кости Августа были созданы из того же материала, что и сами звезды. Хела вышла к нему, облаченная в свои шипы и величие. — Ты забрел слишком далеко, смертный, — прошипела она. Август подошел к ней вплотную. Он был выше её, его тень падала на её бледное лицо. — Смерть — это всего лишь смена агрегатного состояния, Хела. Ты видишь перед собой не жертву. Ты видишь того, кто знает твою цену так же хорошо, как свою. Она увидела в его алых глазах ту же пустоту и ту же мощь, что жили в ней самой. Это не была любовь с первого взгляда в обычном понимании. Это был резонанс. Два камертона, настроенных на одну чистоту — чистоту абсолютного достоинства и одиночества на вершине. Они стали мужем и женой не перед людьми, а перед самой Вечностью. Хела приняла его философию, потому что она была единственной, кто понимал: когда ты видишь запредельно, ты не можешь быть «добрым» или «злым». Ты можешь быть только собой.