Глава 4

После пар и сдачи всех своих долгов, которые накопились за последние две недели, я буквально летела домой, будто за спиной раскрылись крылья. Ноги сами несли меня по коридорам университета — усталость смешивалась с облегчением, словно с плеч свалилась тяжёлая ноша.  Голова всё ещё гудела от потока информации, но мысли уже крутились вокруг вечера: надо было закинуть рюкзак, быстро переодеться и мчаться на подработку. А после — встреча с друзьями и… пересечься с Зейном. Сердце предательски ёкало при одной мысли о нём. Зейн — мой бывший парень, но старые связи не так просто разорвать. Сегодня от него зависело слишком многое: он должен был достать для меня кокаин. Без них не обойтись — ситуация критическая, а легальные пути не сработали. На моё последнее сообщение он никак не отреагировал. Вообще никак. Ни смайлика, ни «ок», ни даже банального «later». А раньше отвечал в течение пяти минут — шутил, подкалывал, иногда даже присылал дурацкие мемы, от которых у меня невольно появлялась улыбка на губах. Я ускорила шаг, почти бежала к остановке, мысленно перебирая возможные причины его молчания. Может, передумал теперь продавать мне? Или его все же поймали?  Зейн всегда ходил по грани — то ли бравада, то ли реальная безбашенность. Но именно это когда-то притянуло меня к нему. А вдруг и вправду попался? Быстро мотнула головой отгоняя глупые мысли.  Нет Зейн всегда осторожен и его не могут схватить копы, а если и поймают, то его отмажут. Так что переживать не о чем.  Добравшись до дома, я на автопилоте закинула рюкзак в угол, переоделась в более удобную одежду и выскочила за дверь. Работала я в одном баре - барменом, это было достаточно популярное место, да и зарплата позволяла оплачивать все мои затраты, учитывая наркотики.  Подработка пролетела как одно мгновение — улыбалась клиентам, разливала крепкие напитки, но мысли всё время возвращались к Зейну. Почему молчит? Что изменилось?  Закончив свою смену взглянула на чат с Зейном, до сих пор молчит. Я набрала его номер, но услышала лишь гудки — абонент не отвечал. Пальцы уже дрожали, когда я убирала телефон в карман. «Ладно, - решила я, - не буду накручивать себя». Но время — мой враг. Каждая минута промедления может обернуться катастрофой. Собравшись с мыслями, я направилась к месту встречи с друзьями. Они уже ждали меня стоя около двух черных машин: Toyota Prius и AcuraTLX (версия Type S). Арман, парень 26 лет, владелец Acura TLX, с тёмными волосами небрежно зачёсаны назад, несколько прядей свободно спадают на лицо. Взгляд янтарных глаз направлен на ребят, которые активно, что-то обсуждали. На шее — крупная, детализированная татуировка с витиеватым орнаментом, напоминающим восточные мотивы. Серьга в ухе добавляет образу дерзости и артистичности. Он сидел в своей машине, положив одну руку на руль, а второй затягивался сигаретой.  Брайан невысокий 23-летний, немного худощавый, с вечно растрёпанными каштановыми волосами и голубыми потухшими глазами. Активно что-то рассказывал жестикулируя руками и с радостным лицом. 22-летние близнецы Винс: Алекс и Марк похожие как две капли воды: высокие, стройные, русоволосые с озорными голубыми глазами и заразительным смехом. Они стояли рядом друг с другом и громко смеялись с истории Брайана. Но при всей внешней схожести характеры у них были совершенно разные — и именно это делало братьев неповторимой командой. У обоих густые волосы, аккуратно уложенные, но с лёгкой небрежностью. Их лица — словно отражение друг друга: высокие скулы, прямой нос, пухлые губы, которые чаще всего были изогнуты в шутливой улыбке. Особенность их внешности — веснушки, россыпью украшающие носы и щёки. Они появлялись, как только братья проводили пару часов на солнце, и придавали их облику детскую непосредственность. Ещё одна деталь — одинаковые родимые пятна за ухом, о которых они любили шутить: «Наша секретная метка, как у супергероев!». Кейт – самая младшая в нашей компании, ей было 20. С длинными светлыми волосами, заплетённые в две аккуратные косы, спадали по плечам, придавая образу немного наивной невинности, лёгкая россыпь веснушек на носу, добавляющая нотку уязвимости, пирсинг на губе — маленькая, но выразительная деталь, говорившая о бунтарском духе. Оперившись на капот машины попивала кофе пролистывая что-то в своем телефоне. Элла моя лучшая подруга с детства. С ней мы выросли будто родные сестры. У нее длинные светлые волосы, слегка растрёпанные. Большие выразительные темные глаза, а губы, очерченные естественным контуром. Её кожа была бледной, с лёгким румянцем на щеках, что придавало лицу хрупкость, контрастирующую с её сильным характером. Стоя ко мне боком держала одну руку на боку, с улыбкой добавляя реплики в рассказ Брайана. Вторая машина принадлежала ей.  Арман, лениво выпустил дым из сигареты, заметив моё приближение. Его янтарные глаза скользнули по мне с привычной полуулыбкой: — Рейн, ты в порядке? Вид у тебя так себе. — Нормально, — коротко бросила я, здороваясь с друзьями и стараясь не показывать, насколько я напряжена. — Просто много всего навалилось. Брайан тут же вклинился в разговор, размахивая руками: — Слушайте! Есть идея! Поехали на пустырь — там сегодня какая‑то движуха, все тусуются. Говорят, там даже новый диджей из соседнего города. Алекс и Марк переглянулись и одновременно расхохотались. — Брайан, ты только что придумал эту «новость» про диджея? — подмигнул Алекс. — Да ладно тебе, — подхватил Марк, — пустырь — это классика. Давно там не были. Будет что вспомнить! Кейт оторвалась от телефона, подняла глаза и с хитрой улыбкой добавила: — А что, звучит! Я за. Давно хотела посмотреть, что там за атмосфера. К тому же там всегда какая‑то движуха. Элла, моя лучшая подруга, ухмыльнулась и скрестила руки на груди: — Ну наконец‑то хоть что‑то стоящее. А то всё кафе да кино. Пустырь так пустырь. Только давайте без глупостей — никаких ставок на драки и прочих безумств. Я не собираюсь как в прошлый раз разнимать вас с кем-то как детей! — Обижаешь, — Арман затушил сигарету и вышел из машины. — Мы же цивилизованные люди. Просто посмотрим, повеселимся и если что — сразу уедем. — Договорились, — кивнула Элла. — Но я буду следить, чтобы никто не перегибал палку. Особенно вы, — она ткнула пальцем в сторону близнецов. — Нога еще помнит ваш удар.  — Мы самые примерные! — хором выкрикнули Алекс и Марк, снова рассмеявшись. Арман хлопнул в ладоши: — Отлично, тогда решаем так, со мной поедут: Рейн и Брайан. С Эллой: Кейт и близнецы. Держим связь по телефону, если кто‑то отстанет или решит уехать раньше. Мы быстро расселись по машинам. Я села рядом с Арманом, чувствуя, как внутри нарастает тревога — но теперь уже не только из‑за Зейна, а просто от предвкушения чего‑то нового, необычного.  Брайан на заднем сиденье без умолку болтал о каком‑то новом треке, который, по его словам, «порвёт тут всех», и постепенно его энтузиазм начал передаваться и мне. Дорога до пустыря заняла минут пятнадцать — мы ехали через пром-зону, мимо заброшенных складов и ржавых контейнеров. Когда показались огни и силуэты машин, музыка уже доносилась до нас — гулкие басы, перекрывающие шум двигателя. Арман припарковался на краю площадки, рядом с десятком других авто и мотоциклов. Мы вышли из машин и огляделись. Пустырь был заполнен людьми: кто‑то танцевал у костров, кто‑то переговаривался группами, кто-то уже лез друг к другу в рот, в воздухе витал запах дыма и чего‑то сладкого. Элла хлопнула в ладоши, привлекая внимание: — Окей, команда, вот наш протокол выживания: сначала идём все вместе, как пингвины на прогулке. Потом можно разбегаться, но каждый час — «я жив, я тут», хотя бы в SMS.  — Командир, — шутливо отдал честь Брайан. — Будет сделано! Слова Эллы были не просто так, тут часто из-за какой-то фигни могли подраться и серьезно покалечить не только себя, но и других. В прошлый раз, один парень набросился на близнецов из-за того, что одна девушка посчитала их симпатичными и начала лезть к ним обоим. Это увидел ее парень и начал со своим другом потасовку. Элли пытавшаяся их разнять тоже получила, синяк на щеке и ногах отходили две недели, у Алекса сломан нос, а у Марка фингал под глазом и вывих плеча. После этой ситуации мы почти три месяца здесь не появлялись.  Кейт схватила Эллу за руку: — Пошли к костру? Там уже кто‑то танцует! — Идём, — улыбнулась Элла. — Рейн, ты с нами? Я на секунду замешкалась, окинув взглядом толпу в поисках знакомого силуэта. — Я чуть позже подойду, — улыбнулась я в ответ. — Идите, я вас найду.   Девушки направились к костру, где под ритм тяжёлого бита уже кружились несколько пар. Брайан тут же примкнул к ним — он обожал танцевать и всегда первым оказывался в центре любой движухи. Близнецы, переглянувшись, достали из рюкзака бутылку выпивку и какой‑то свёрток — похоже, предусмотрительно захватили закуски. Я осталась на краю площадки, высматривая Зейна. Моего бывшего.  Высокий (около 183 см), атлетически сложен, с резкими чертами; тёмные глаза, прямой нос, тонкие губы, короткие растрепанные тёмные волосы, всегда аккуратно подстрижены.  Харизматичный парень, чьё имя шепчут с уважением и опаской в тёмных переулках города. Он словно создан для ночной жизни: его энергия бьёт через край, а улыбка, чуть кривая и дерзкая, заставляет одних нервничать, других — хотеть быть рядом. Он коктейль из жёсткости и странного кодекса чести. Влипает в драки — часто, почти по привычке. Но не из-за агрессии, а потому что не умеет отступать. Если кто‑то перешёл черту, Зейндаст отпор — быстро, жёстко, без лишних слов. При этом он почти всегда остаётся безнаказанным: умеет договориться, знает нужных людей, а ещё — никогда не оставляет прямых улик. Держит слово, даже если это ему невыгодно. Дал обещание — выполнит, пусть и скрипя зубами.  В его мире репутация строится на этом: если ты ненадёжен, тебя сметут в первый же момент слабости. Рискует осознанно — нелегальные гонки, теневые сделки, опасные связи. Он небезрассуден: просчитывает ходы, имеет запасные планы, но порой не умеет вовремя остановиться. Уважает силу и ум — в своём кругу он ценит тех, кто умеет не только драться, но и думать. Сам он сочетает оба качества: быстрый на реакцию и хитрый на выдумку.  Не кичится деньгами — хотя зарабатывает их не самым законным путём. Деньги для него — инструмент, а не цель. Он может спустить половину выигрыша на вечеринку для друзей или помочь тому, кто в беде, но никогда не станет хвастаться наличностью. Заработок Зейна — это нелегальные уличные гонки и теневые сделки. Он участвует в ночных заездах по пустынным шоссе и пром зонам — его машина, чёрный «Мустанг» с модифицированным двигателем, известна всем местным гонщикам. Умеет выжать из машины максимум, знает каждую трассу в городе и за его пределами.  Репутация у Зейна прочная. В его кругах его уважают за: надёжность — если Зейн что‑то пообещал, это будет сделано; смелость — он не прячется за спинами других, отвечает за свои поступки; справедливость — в своих делах он старается не перегибать палку, не обижать тех, кто слабее, и не подставлять тех, кто ему доверяет; умение решать проблемы — если назревает конфликт, к Зейну идут за посредничеством. Он умеет найти компромисс, которой устроит обе стороны, или же — жестко пресечь попытки нарушить устоявшийся порядок. Зейн не герой и не злодей — он человек своего мира. Жёсткий, харизматичный, живущий по собственным правилам. Он знает цену словам, ударам и дружбе. Я отлично знала Зейна — его привычки, страхи, мечты, любимые фразы и даже те мелочи, которые он сам мог не замечать.  Помнила, какой чай он предпочитает утром, какие песни заставляют его улыбаться, в какие моменты он замыкается в себе и как лучше всего его поддержать. Зейн никогда не пытался меня изменить. Вместо этого он: поддерживал в трудные моменты — без нравоучений, просто был рядом; радовалсяуспехам так, будто это его собственные победы; умел рассмешить, когда мир казался серым; давал пространство, если нужно было побыть одной. Расставание вышло тихим, почти будничным — и оттого ещё более болезненным. Мыдоговорились остаться друзьями, хоть сейчас инемного трудновато общаться, после всего того, что нас связывало. Наконец заметила его — он стоял на краю пустыря, в стороне от основной толпы, но на виду. Рядом с ним — его лучшие друзья. Том бледнокожий парень со светлыми, почти платиновые волосами, аккуратно уложенные с выбритыми боками и серыми глазами. Тонкие, чётко очерченные черты лица подчёркивали его утончённость, а небольшая серьга в ухе добавляла нотку бунтарства. Флинн молодой парнишка с рыжими, слегка растрёпанные волосами, светлыми и всегда горящими глазами. Черты лица тонкие, но выразительные: высокие скулы, чётко очерченные губы, лёгкая небрежность в облике. Кай, азиат, темные, слегка растрёпанные волосы обрамляли лицо, частично закрывая глаза — будто он нарочно прятал свои эмоции за прядями. Бледная кожа, контрастирующая с чёрными волосами, а черты лица — острые, выразительные.  А рядом с Зейном стояла Виола, его девушка. Ее светло-розовые волосы, с переливами, будто подсвеченные изнутри развивал ветер. Они ниспадали на плечи, иногда небрежно спадая на лицо, что только добавляло шарма. Кожа — бледная, с лёгким румянцем на щеках, подчёркивающим её хрупкость и одновременно дерзость. Губы — пухлые, очерченные идеальной формой, всегда с лёгким блеском. Большие выразительные зеленые глаза, подчёркнутые густыми ресницами и аккуратным макияжем. Она обняла Зейна за руку, что‑то шептала ему на ухо и бросала в мою сторону презрительные взгляды. Виола всегда меня недолюбливала, а после нашего расставания с Зейном её ненависть стала открытой. Собравшись с духом, я направилась к ним. Когда подошла ближе, Том заметил меня первым и громко хмыкнул: — О, смотрите‑ка, кто пришёл. Флинн улыбнувшись, быстро подошел ко мне обняв за плечи, а Виола демонстративно прижалась к Зейну ещё ближе. — Рейн, рад тебя видеть, с каждым разом ты хорошеешь на глазах! — говоря с улыбкой Флиннотстранился от меня все еще держа за плечи. — Спасибо, Флинн. — Я улыбнулась ему в ответ, у нас с ним всегда были добрые и теплые отношения, даже после расставания с Зейном, Флинн никак не перестал меня игнорировать. — Зейн, можно тебя на пару слов? — выглянула я из-за плеча Флинна. Стараясь говорить спокойно, но голос чуть дрогнул. — Конечно, — он слегка отстранился от компании и отошёл со мной в сторону, хотя не слишком далеко. — Ты принёс? — я посмотрела ему в глаза, стараясь не обращать внимания на взгляды его друзей и ядовитую улыбку Виолы. Зейн вздохнул и покачал головой: — Рейн, прости. Не получилось. Я пытался, но… всё сорвалось. Внутри всё закипело. Я столько на него рассчитывала, столько нервов потратила, а он просто так спокойно говорит «не получилось»? — Что значит «не получилось»?! — мой голос зазвучал тихо, но с ноткой угрозы. — Ты обещал. — Я знаю, что обещал, — он поднял ладони в примирительном жесте. — Но там всё накрылось.  — О, ну конечно, — я горько рассмеялась. — Всегда какие‑то оправдания. Ты даже не пытался, да? Просто забил! — Рейн, успокойся, — в разговор вмешалась Виола, подходя ближе и виляя бедрами. — Может, это знак, что тебе пора бросить? — Тебя спросить забыла, кукла Барби — резко бросила я, чувствуя, как злость застилает глаза.Виола тут нахмурилась, а легкая улыбка превратилась в оскал.  — Рейн, успокойся — тихо сказал Зейн. — Я могу тебе объяснить. Зейн отвёл меня в сторону, подальше от любопытных глаз Виолы, Тома, Флинна и Кая. Мы остановились за стеной завода, около старого ржавого контейнера — здесь музыка звучала приглушённо, а тени от костров плясали на облупившейся краске. — Послушай, — тихо начал Зейн, глядя мне прямо в глаза. — Я правда пытался. Вчера вечером поехал к Джокеру, приехал на точку, а там… полный разгром. Склад перевёрнут вверх дном: ящики разбросаны, полки повалены, даже стены какие‑то исцарапаны, будто там драка была. Ни дилера, ни товара — вообще никого. Я молча слушала, чувствуя, как злость понемногу утихает. — Ты уверен, что его там не было? — спросила я, понизив голос. — Уверен. Я там не один такой был. Ещё пара ребят приехали почти одновременно со мной — они тоже в шоке стояли. Кто‑то сказал, что, похоже, на склад наехали полиция. В общем, теперь никто не знает, где Джокер и жив ли он вообще. Когда мы уезжали, нас вообще чуть не поймали копы, еле оторвались от погони, хорошо хоть я не на своей машине поехал.  Зейн взлохматил свои волосы глубоко выдохнув и переведя взгляд в сторону. Я же прислонилась к стене, опустив голову, пытаясь осмыслить услышанное. — И что теперь? — прошептала я. — У меня почти все закончилось… осталось всего лишь два упаковки кокаина… Зейн перевел взгляд обратно на меня. Его рука медленно поднялась подцепив мой подбородок и подняв голову, чтобы встретиться с его темными карими глазами. А вторая рука уперлась на стену над моей головой. — Дай мне ещё пару дней. Я попробую найти другой канал. У меня есть пара знакомых, которые могут подсказать, куда двигаться. Но это займёт время. — Время… — горько повторила я. — Его‑то у меня как раз и нет. — Подняла руку продемонстрировав дрожащие пальцы.  Он помолчал пару секунд, не отрывая взгляда от моей дрожащей руки. Потом осторожно взял её и сжал в своей тёплой ладони — так же бережно, как совсем недавно держал меня за подбородок. — Рейн, — его голос прозвучал тише, почти шёпотом, — посмотри на меня. Я подняла глаза. В его взгляде больше не было привычной самоуверенности — только искренняя тревога и какая‑то глубокая усталость. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — продолжил он. — Беспомощность, отчаяние, будто мир рушится прямо на глазах. Но послушай: я не брошу тебя. Даже если придётся обойти весь город и поговорить с каждым, кто хоть что‑то знает. — Зачем тебе это? — я невольно сглотнула, стараясь удержать крик отчаяния, что наровитьсявырваться из горла. — Мы же расстались. Ты теперь с Виолой. Зачем тебе возиться со мной? Зейн слегка улыбнулся — той самой улыбкой, от которой когда‑то замирало сердце. — Потому что ты была и остаёшься важным человеком в моей жизни. И потому что я дал слово. А я привык отвечать за свои слова. Он слегка ослабил хватку, но не отпустил мою руку. — К тому же, — добавил он чуть веселее, — кто, если не я, будет вытаскивать тебя из передряг? Ты же мастер находить приключения на свою прекрасную задницу. Я невольно усмехнулась: — Это ты мастер их создавать. А я просто втягиваю тебя в свои. — Вот и отлично, — он слегка сжал мою ладонь. — Я найду способ. Обещаю. Мы стояли так ещё мгновение, глядя друг другу в глаза. В воздухе повисло что‑то неуловимое — будто время замерло, а весь шум вокруг — музыка, смех, голоса — отошёл на задний план. Зейн медленно наклонился ближе. Его дыхание коснулось моей щеки, а взгляд на секунду скользнул к моим губам. Я замерла, но не от страха — внутри всё сжалось от предвкушения. Еще ближе… еще…  И он поцеловал меня.  Лёгко, почти невесомо — всего на мгновение. Но я не отпрянула. Вместо этого я ответила на поцелуй — сначала нерешительно, потом всё смелее, позволяя себе забыться. Дрожь в руках вдруг исчезла, а навязчивое желание получить дозу отступило, словно растворилось в этой тишине между нами. Всё, что тяготило меня последние дни, отступило: проблемы, тревога, отчаяние. Остались только тепло его губ, прикосновение руки на моей ладони и ощущение, будто я наконец‑то вернулась туда, где мне место. Вторая рука Зейна, обхватила меня за талию прижимая ближе. Обняв его за шею наклонила голову в сторону, чтобы углубить поцелуй.  Мир вокруг перестал существовать. Остались только мы вдвоём — и этот момент, такой хрупкий и в то же время невероятно настоящий. Его губы были тёплыми и настойчивыми, но в то же время — бережными, словно он боялся спугнуть меня. Пальцы Зейна медленно скользили вдоль моей спины, вызывая волну мурашек, а я всё крепче прижималась к нему, будто пытаясь впитать это ощущение безопасности и тепла. Он слегка отстранился, всего на мгновение, чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде читалось столько всего — нежность, тревога, желание… и что‑то ещё, глубокое и невысказанное. — Рейн… — прошептал он, едва касаясь губами моей щеки. — Ты уверена? Вместо ответа я снова притянула его к себе, целуя так, словно от этого зависела вся моя жизнь. Всё, что мучило меня до этого — теперь казалось далёким и неважным. В этот миг существовало только одно: его дыхание на моей коже и сильные руки обнимающие меня… Зейн тихо рассмеялся, этот звук отдался приятной вибрацией где‑то внутри меня. — Ты всегда была такой упрямой, — прошептал он, проводя кончиками пальцев вдоль линии моей челюсти. — Но именно это я в тебе и любил. Его губы снова нашли мои, на этот раз поцелуй стал более страстным, но не потерял той нежности, что была в самом начале. Я запустила пальцы в его тёмные волосы сжав их, чувствуя, как напряжение последних недель окончательно покидает меня. Он медленно повёл меня в темноту между стенами старого завода, пока я не оказалась прижата спиной к прохладной стене контейнера. Контраст между холодным металлом и теплом его тела только усиливал ощущения. Одна его рука всё ещё удерживала меня за талию, вторая скользнула вверх, нежно обхватив затылок. Его губы разорвали поцелуй спускаясь от подбородка к шее — медленно, почти лениво, но с такой глубиной чувства, что у меня перехватило дыхание. Время потеряло смысл. Были только мы, этот пустырь, приглушённые звуки музыки вдалеке и ощущение чего‑то настоящего, живого. Я закрыла глаза откинув голову и позволяя себе полностью раствориться в этом моменте.  Его губы скользили по моей шее — лёгкие, дразнящие прикосновения, от которых по коже бежали мурашки. Я невольно выдохнула, пальцы сами собой вцепились в ткань его куртки, притягивая ближе. — Зейн… — прошептала я, и звук собственного голоса показался чужим, дрожащим. Он замер на мгновение, едва касаясь губами моей кожи, и тихо спросил: — Всё хорошо? — Да, — я провела рукой вдоль его плеча, чувствуя, как под тканью перекатываются напряжённые мышцы. — Не останавливайся. Зейн усмехнулся — этот низкий, хрипловатый звук отозвался теплом где‑то внутри меня. Его ладонь скользнула от затылка вниз по позвоночнику, задержавшись на изгибе талии, прежде чем снова притянуть меня к себе. — Ты такая… — он на секунду замолчал, подбирая слова, — такая настоящая. Даже сейчас, когда весь мир вокруг сходит с ума. Я открыла глаза и встретилась с его взглядом — тёмным, глубоким, в котором плясали отблески далёких огней. В нём было столько всего: желание, нежность, какая‑то почти отчаянная привязанность. — А ты всё ещё умеешь говорить красивые слова, — улыбнулась я, проводя кончиками пальцев вдоль линии его подбородка. — Только для тебя, — он снова наклонился, на этот раз целуя меня в уголок губ. — Я вообще не умею говорить красиво… но когда рядом ты — слова сами находятся.  Его губы снова, прошлись вдоль линии челюсти, задержались на шее — там, где бешено бился пульс. Я невольно выдохнула, запрокидывая голову, позволяя ему эти прикосновения, которые будто пробуждали чтото давно забытое. Одна его рука скользнула под подол моей куртки, тёплая ладонь легла на поясницу, прижимая меня вплотную. Я ощущала его дыхание, его сердцебиение, жар тела, возбуждение — всё это сливалось в единое ощущение абсолютной близости. — Рейн — простонал он, на мгновение замер, уткнувшись лбом в моё плечо. — Ты… Такаяневероятная. Даже сейчас, после всего, что было. Я провела пальцами вдоль его скулы, очертила линию подбородка, заставила посмотреть мне в глаза. — После всего, что было, — повторила я тихо, — мы всё ещё здесь. Я здесь. Он улыбнулся — чуть кривовато, но так искренне, что у меня на секунду защемило сердце. Его руки уверенно скользнули выше, обхватывая плечи, а потом одна ладонь снова зарылась в мои волосы, слегка отводя их в сторону, чтобы открыть шею для новых поцелуев. Каждый его жест был наполнен какойто особой бережностью, словно я была чемто хрупким и драгоценным. Я провела рукой по его крепкой груди, ощущая, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы, поднявшись выше стянула с него ненужную на данный момент кожаную куртку. Зейн резко втянул воздух, на секунду замер, а потом его губы снова нашли мои — на этот раз с ещё большей страстью, но без потери той нежности, что делала всё происходящее таким особенным. Он слегка приподнял меня, прижимая к стене контейнера, я встала на носочки, ещё теснее прижимаясь к нему.  — Рейн… — выдохнул он мне в губы, на мгновение отстраняясь. Его глаза в полумраке казались почти чёрными, зрачки расширились. — Скажи, если хочешь остановиться. Я покачала головой, проводя рукой по его шее запустила пальцы в его волосы и притянула к себе почти прорычав в губы: — Остановишься — я тебя прибью.  Зейн тихо рассмеялся — этот звук отдался приятной вибрацией гдето внутри меня — и снова поцеловал, на этот раз ещё глубже, ещё настойчивее. Его руки скользили по моей спине, талии, плечам снимая куртку и черный топ. Он касался меня везде, будто пытался запомнить каждую линию моего тела. Я отвечала на каждый его жест, каждое прикосновение, растворяясь в ощущениях.  Поцелуи стали более жадными, но всё так же бережно, словно он одновременно хотел поглотить меня целиком и боялся сломать. Я почувствовала, как его пальцы скользнули вдоль позвоночника, вызывая волну дрожи, а потом он слегка сжал мои плечи, чуть отстраняя, чтобы взглянуть в глаза. — Ты такая красивая… — голос звучал низко, чуть хрипло. В полумраке его черты казались резче, дыхание — чаще. Наклонившись он коснулся губами мочки моего уха, затем провёл языком вдоль линии челюсти, спускаясь к шее. Я невольно выгнулась навстречу, пальцы сами собой вцепились в его плечи. Зейн медленно провёл ладонью вдоль моего бока, задержался на талии, затем скользнул ниже — к краю джинсов. Его движения были размеренными, почти ритуальными: он не срывал, не дёргал — он раздевал меня так, словно каждое прикосновение к коже было частью какого‑то обряда. Я расстегнула пуговицы его рубашки, ощущая под пальцами горячую кожу и напряжённые мышцы. Ткань соскользнула с его плеч падая на землю, и я провела ногтями вдоль груди, чувствуя, как под кожей перекатываются мышцы, как учащённо бьётся сердце, как он дрожит под моими прикосновениями. Прижавшись ко мне вплотную Зейн томно вздохнул мне в плечо. Его рука прошлась по животу вызывая табу мурашек. Двинув тазом навстречу его ласкам Зейн быстрым движениемрасстегнул пуговицы на джинсах и запустил пальцы под одежду.  Из моего горла вырвался стон когда он коснулся сокровенного места. Медленно ласкал меня размазывая естественные выделения сквозь белье. Его тяжелые дыхание смешались с моими стонами, где-то на заднем фоне играла динамичная музыка которая служила глухим звуком.  Отодвинув мои трусики в сторону, Зейн вошел в меня двумя пальцами из-за чего я пискнула и вцепилась ногтями в его плеч, царапая кожу, чувствуя, как по телу прокатывается волна жара — от кончиков пальцев до самого сердца. Зейн замер на мгновение, прислушиваясь к моей реакции, а затем начал двигаться — медленно, ритмично, но с нарастающей силой помогая большим пальцем массировать клитор. Его губы нашли мою шею — сначала лёгкие поцелуи, потом чуть более настойчивые прикосновения, едва заметные укусы, от которых по коже разбегались искры. Я запрокинула голову, отдаваясь ощущениям, и услышала, как он тихо, хрипло выдохнул моё имя. — Рейн… — прозвучало почти шёпотом, но в этом звуке было столько желания, что у меня перехватило дыхание. — Зейн… — выдохнула я, впиваясь пальцами в его плечи. — Не останавливайся… Он слегка замедлил движения, но не убрал руку — лишь изменил ритм, заставляя меня задыхаться от нетерпения. — Посмотри на меня, — хрипло попросил он, слегка отстраняясь, чтобы поймать мой взгляд. Я открыла глаза. В полумраке его лицо казалось ещё более выразительным: капли пота на виске, напряжённая линия челюсти, расширенные зрачки, в которых плясали отблески дикого желния. — Почему… — он запнулся, словно не мог подобрать слова, — почему продолжаешь манить к себе? Почему все еще в моей голове? Почему…твоё тело помнит меня даже тогда, когда разум пытался забыть. Я улыбнулась — слабо, прерывисто, но искренне: — Потому что оно и правда помнит.  Зейн на мгновение замер, вглядываясь в моё лицо. В его глазах промелькнуло чтото глубокое, почти уязвимое — то, что он обычно прятал за маской уверенности. — Прости, — тихо произнёс он. — За всё, что было. За то, как я ушёл. За то, что… — Не надо сейчас об этом, — я приподнялась на цыпочки, коснувшись губами его подбородка. — Сейчас есть только мы. И это… — я судорожно вздохнула, когда его пальцы снова задвигались, — это важнее всех слов. — Но я хочу, чтобы ты знала, — он наклонился к моему уху, его голос стал ещё ниже, — я никогда не переставал думать о тебе. Даже когда был с Виолой. Даже когда убеждал себя, что всё кончено. Ты всегда была гдето здесь, — он слегка коснулся моей груди, прямо над сердцем. — И никуда не делась. У меня перехватило дыхание — не только от его прикосновений, но и от этих слов. Я провела ладонью вдоль его щеки, заставила посмотреть мне в глаза: — Тогда докажи это. Не словами. Сейчас. Здесь. Зейн усмехнулся — коротко, хрипло, но в этой усмешке не было ни капли насмешки, только чистое, необузданное желание: — С удовольствием, — прошептал он и снова поцеловал меня — глубоко, жадно, но всё так же бережно. Его движения стали увереннее, ритм ускорился, и я больше не могла сдерживать стоны — они вырывались сами собой, смешиваясь с его прерывистым дыханием и глухими ударами басов из динамиков на пустыре. Он слегка изменил угол, и от нового импульса удовольствия я невольно выгнулась навстречу его движениям. Пальцы скользили вдоль его спины, оставляя царапины, будто пытаясь удержать этот момент навсегда. Зейн отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. В полумраке его взгляд казался почти чёрным, зрачки расширились, а дыхание было прерывистым, неровным. Он провёл свободной рукой вдоль моей щеки, большим пальцем коснулся нижней губы — и это простое прикосновение отозвалось новой волной жара гдето внутри. Не отрывая взгляда, он начал двигаться быстрее, увереннее, но не потерял той бережности, которая делала всё происходящее таким особенным. Я сжала ноги чувствуя, как напряжение внутри нарастает, скапливается гдето в глубине, готовое вотвот вырваться наружу. Но неожиданно для меня Зейн просто остановился. —Рейн. Подняв на него затуманенный взгляд тяжело дышала. — Раздвинь. — Его слова не звучали как просьба — это был приказ. — Немедленно. Раздвинь. Свои. Ноги.  Я сглотнула ком в горле и сделала, как он просил, хотя колени дрожали так сильно, что я действительно боялась упасть. Зейн тут же подхватил меня под поясницу, поддерживая, не давая потерять равновесие. Его взгляд всё ещё был прикован к моему лицу — напряжённый, изучающий, будто он пытался прочесть каждую эмоцию, мелькнувшую в моих глазах. — Вот так, — хрипло произнёс он, слегка кивнув. — Умница. Его голос прозвучал неожиданно мягко после властных нот, прозвучавших мгновение назад. Он снова начал двигаться — медленно, почти мучительно, давая мне привыкнуть к новому положению, к этому новому уровню близости и уязвимости. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях, но всё смешалось: жар его тела, прерывистое дыхание, шёпот ветра и глухие удары музыки вдалеке. — Смотри на меня, Рейн, — снова потребовал он. — Хочу видеть тебя. Всю. Сейчас. Я открыла глаза и встретилась с его взглядом. В нём больше не было той жёсткости — только глубина, страсть и что‑то ещё, что я не могла назвать. Он слегка изменил угол, и волна удовольствия прокатилась по телу, заставляя меня судорожно вздохнуть. — Зейн… — выдохнула я, впиваясь пальцами в его плечи. — Я не… не могу больше так медленно… Он усмехнулся — коротко, хрипло: — Терпение, Рейн. Хочу, чтобы ты запомнила этот момент. Каждый его миг. Чтобы потом, когда будешь одна, вспоминала и чувствовала то же, что сейчас. Его слова ударили по нервам сильнее любых прикосновений. Я закусила губу, пытаясь сдержать стон, но он вырвался сам собой, когда Зейн ускорил ритм.  Теперь его движения стали увереннее, но по‑прежнему бережными — он словно балансировал на грани, стараясь доставить максимальное удовольствие, не теряя контроля. Я выгнулась навстречу, полностью отдаваясь ощущениям. Напряжение внутри достигло предела, скапливаясь где‑то в глубине живота, готовое вот‑вот взорваться россыпью искр. Дыхание сбилось, перед глазами поплыли разноцветные пятна. И в тот самый момент когда я готова была кончить, Зейн вытащил из меня пальцы оставляя пустоту после себя. Резко развернув меня спиной к себе я в печаталась лицом в стену. Полностью сдернув с меня джинсы услышала звук расстегнувшейся ширинки.  Зейн прижался своей грудью к моей спине, томно прошептав на ухо: — Теперь ты чувствуешь, как я хочу тебя? — его голос звучал низко и хрипло, дыхание обжигало кожу за ухом. — Каждый дюйм твоего тела. Каждый стон. И я возьму его весь. Я невольно выдохнула, чувствуя, как его член прижимается к моим ягодицам. По телу прокатилась новая волна жара — ещё сильнее, чем прежде. Дрожь усилилась, но теперь это была не слабость, а нетерпеливое ожидание. — Зейн… — прошептала я, упираясь ладонями в холодную стену контейнера. Голос дрожал, но не от страха — от предвкушения. Он провёл руками вдоль моего позвоночника убирая мои волосы в сторону и губами оставляя горячие следы на коже. Каждая точка касания будто вспыхивала, посылая импульсы удовольствия вниз по телу. Его руки скользнули по моим бокам, поднялись к груди, слегка сжали — и тут же спустились обратно к талии, с силой её обхватив. — Ты такая отзывчивая, — выдохнул он, слегка прикусив кожу на моём плече. — Даже лучше, чем я помнил. Его движения стали более резкими, но всё так же контролируемыми. Он слегка отстранился, а затем вошёл в меня одним плавным, уверенным толчком — глубоко, до самого предела. Я не смогла сдержать громкий стон, который эхом отразился от металлических стен. Зейн замер на мгновение, позволяя мне привыкнуть, а потом начал двигаться — сначала медленно, почти лениво, будто смакуя каждое мгновение. Но ритм быстро нарастал: его толчки стали сильнее, глубже, увереннее. Руки крепко держали меня за талию, направляя, задавая темп. — Смотри на меня, — властно произнёс он, разворачивая моё лицо к себе. — Хочу видеть твои глаза, когда ты… когда ты достигаешь пика. Хочу запомнить каждую эмоцию. Я подняла взгляд и увидела, как в его зрачках пляшут отблески далёких огней — и что‑то ещё, глубокое, почти первобытное. Он не просто хотел меня — он жаждал прочесть каждую мысль, каждое ощущение, отразившееся в моём взгляде. — Смотри. Запоминай. Я вся перед тобой. — прошептала я с ухмылкой, не в силах оторвать от него глаз.  Эти слова, кажется, окончательно сорвали с него остатки самоконтроля. Движения стали резче, чаще, почти отчаянными, от чего я вскрикнула от накатившегося наслаждения. Он наклонился, прижался губами к моему затылку, шептал что‑то неразборчивое — то ли моё имя, то ли какие‑то признания, то ли просто бессвязные звуки, рождённые желанием. Напряжение внутри снова начало нарастать, собираясь в тугой узел где‑то внизу живота. Я закусила губу, пытаясь продлить этот момент, но он неумолимо приближался — взрыв, освобождение, пик, к которому мы шли вместе. — Не сдерживайся, — хрипло произнёс Зейн, угадав мои мысли. — Отпусти себя. Сейчас. И я отпустила. Мир взорвался яркими вспышками, тело содрогнулось в судороге наслаждения, дыхание перехватило. Я вцепилась в стену, чтобы не упасть, но Зейн держал меня — крепко, надёжно, не давая отстраниться ни на миллиметр. Через мгновение он последовал за мной — его движения стали рваными, прерывистыми, он глухо застонал, уткнувшись лбом в моё плечо. Мы замерли так на несколько долгих секунд — два разгорячённых тела, два сбившихся дыхания, два сердца, бьющихся в унисон. Постепенно дыхание выравнивалось. Зейн медленно вышел, осторожно развернул меня к себе лицом и прижал к груди. Его руки дрожали, когда он провёл ими вдоль моей спины, словно убеждаясь, что я настоящая, что всё это произошло на самом деле. Музыка вдалеке стала глуше, будто отдалилась на сотни километров. Остались только наши прерывистые вдохи, шорох одежды, стук сердец, бьющихся всё быстрее в едином ритме. Спустя пару секунд ветер растрепал пряди волос, а мое тело поежилось от холода. Зейн заметив это отстранился и встав передо мной на колени, подтянул мои джинсы и застегнул их. Его пальцы слегка дрожали, но движения оставались аккуратными — он застёгивал каждую пуговицу так бережно, будто это было чтото невероятно хрупкое. — Ты замёрзла, — тихо произнёс он, поднимаясь на ноги. В его голосе звучала непривычная забота, почти тревога. Я кивнула, только сейчас осознавая, насколько сильно пробирает ночной холод теперь, когда жар страсти начал отступать. Кожа покрылась мурашками, дыхание стало прерывистым уже не от возбуждения, а от резкого перепада температуры. Отойдя от него на пару шагов, подняла с земли свой топ и куртку. Ткань оказалась слегка влажной от ночной росы, и я невольно поежилась, натягивая одежду на себя.  Зейн последовал моему примеру и тоже стал одеваться. Он поднял свою рубашку, стряхнул с неё налипшие сухие листья и надел, не застёгивая верхние пуговицы. В тусклом свете далёких огней его грудь всё ещё вздымалась чаще обычного, а на виске блестела капелька пота. Он бросил взгляд в мою сторону — внимательный, изучающий.  — Ты точно в порядке? — спросил он, делая шаг ко мне. — Выглядишь… бледной. Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла неровной: — Просто возвращаюсь в реальность. — Усмехнулась перекинув волосы в сторону. — Свой кокаин я так и не получила, а когда Виола узнает, что мы прямо сейчас потрахались начнет визжать и опять кидаться на меня обвинениями.  Зейн резко замер, его лицо на мгновение исказилось — не гневом, а скорее досадой и усталостью. Он сделал ещё шаг ко мне и тихо, но твёрдо произнёс: — Перестань. — Он слегка сжал мои плечи, заставляя развернуться и посмотреть ему в глаза. — Не надо так. Не своди всё к шуткам и грязи. То, что было между нами сейчас… это не «потрахались». И уж точно не довесок к какойто наркотической вечеринке. Я почувствовала, как краска прилила к щекам. Его тон задел меня — но не обидел, а заставил осознать, насколько грубо и плоско прозвучали мои слова. — Ладно, — пробормотала я, отводя взгляд. — Все. Забыли.  Зейн слегка ослабил хватку, провёл ладонью вдоль моей руки, успокаивая. — Нет, — вздохнул он. — Не забыли. Ты всегда так. Шутишь, язвишь, прячешься за сарказмом. Но сейчас… сейчас не надо. Не со мной. Не после этого. Я глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. Ночной воздух был холодным, и я невольно поежилась — кожу покалывало от резкого перепада температуры после жарких прикосновений Зейна. Он заметил это и снял свою куртку, а затем и рубашку, которую только чтонадел. — Сними кожанку, — произнёс он, протягивая вещи. Я подняла на него взгляд — в нём читалось явное недоумение. Для чего он опять раздевается? — Зачем? — настороженно спросила я. — Просто сними, — голос Зейна был спокойным и чуть строгим. Он стоял передо мной, держа одной рукой свою рубашку, а другой — куртку, и смотрел прямо в глаза. В тусклом свете уличных фонарей его лицо казалось непривычно серьёзным. — Эм… — я отошла от него на пару шагов, инстинктивно прижимая куртку к себе. — Мне одного раза хватило, я не хочу второй раунд, так что… Спасибо. Зейн тяжело вздохнул и закатил глаза, но в этом жесте не было настоящей злости — скорее усталость и лёгкая досада. Он подошёл ближе, сократив расстояние между нами. — Боже, Рейн, — его голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала нотка раздражения, — я не предлагаю тебе снова трахаться. Просто хочу надеть на тебя свою рубашку. А то ты пришла сюда в одном топе и куртке. На улице осень, а не лето! — уже более хмуро и раздражённо кинул Зейн, слегка повысив тон. — Спасибо, но всё же откажусь, — снова отошла от него, чувствуя, как ситуация становится всё более комичной. Мы только что занимались сексом, а сейчас я шарахаюсь от него как от чумы. Видимо, вся эта ситуация уже начала конкретно бесить Зейна — это читалось в его сжатых губах, в напряжённых плечах. Он резко шагнул ко мне, с силой схватил за руку и притянул к себе. Прежде чем я успела что‑то сказать, он ловко сдёрнул с меня мою куртку, набросил на плечи свою рубашку — она оказалась неожиданно тёплой, ещё хранила его тепло — и тут же натянул поверх мою куртку. Движения были быстрыми, чёткими, почти автоматическими, будто он одевал не взрослую девушку, а упрямого ребёнка. — Всё‑таки как же бесит это твоё упрямство, — бурчал он себе под нос, застёгивая молнию на моей куртке и поправляя воротник, — настолько, что убить хочется… Его пальцы на мгновение задержались у моей шеи, где скорей всего уже появились засосы от его укусов. Это простое действие вдруг показалось невероятно интимным — будто он не просто одевал меня, а касался чего‑то гораздо более глубокого, скрытого.  Я почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло: смесь благодарности, смущения и странной, непривычной нежности. Отойдя назад, он посмотрел на меня, будто оценивая мой новый «наряд». Его взгляд скользнул по моей фигуре, задержался на лице — в нём больше не было раздражения, только лёгкая усмешка и что‑то ещё, почти заботливое. — И как будешь оправдываться перед Виолой? — усмехнулась я, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть лёгкую дрожь. — О! Я знаю! Скажешь, что я за кокаин стянула с тебя рубашку в качестве компенсации? Зейн на мгновение замер, потом покачал головой, и в его глазах мелькнуло что‑то твёрдое, непреклонное. — Я сам с ней разберусь, — спокойно проговорил он, глядя куда‑то в сторону, за мою спину, туда, где тускло горели огни ночного города. — И не потому, что должен, а потому, что хочу.  Я замолчала, удивлённо глядя на него. В его голосе прозвучало что‑то новое — не просто решимость, а настоящая готовность к переменам. Ветер подхватил выбившуюся прядь моих волос, а я вдруг осознала, что впервые за долгое время не чувствую ни страха, ни напряжения. Только странное, пока ещё робкое ощущение: возможно, всё действительно может измениться. Зейн на мгновение замер, будто чтото обдумывая. Затем, не говоря ни слова, залез в карман своей куртки и вытащил небольшой прозрачный пакетик с беловатым порошком. Он протянул его мне, глядя прямо в лицо. — Это, конечно, не кокаин, — произнёс он тихо, почти шёпотом, — но твою ломку на ближайшие дни точно притупит. Я уставилась на пакетик. Внутри всё сжалось — пальцы сами потянулись к нему. Я хорошо знала это ощущение: тянущая боль в костях, нервозность, липкий страх, который накрывает с головой, когда организм требует дозы. Слишком сильна была тяга. — Спасибо, — выдохнула я, беря пакетик и пряча в карман куртки. Голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. Зейн кивнул, но в его взгляде мелькнуло чтото тревожное — не осуждение, а скорее беспокойство. Он слегка сжал моё плечо. — Только не увлекайся, — предупредил он. — Это не решение проблемы. Просто временная мера. Пообещай, что будешь осторожна. — Обещаю, — ответила я, хотя и понимала, что это обещание звучит неубедительно. Но сейчас мне было всё равно. Главное — облегчение, которое ждало меня совсем скоро. Гдето вдалеке слышались голоса и музыка. — Пора возвращаться, — вздохнула я, поправляя воротник куртки и стараясь взять себя в руки. — Да, — согласился Зейн. — Но сначала… Он сделал шаг ко мне, наклонился и легко, почти невесомо, коснулся губами моего лба. Этот жест был таким непривычно нежным, таким непохожим на всё, что было между нами раньше, что у меня перехватило дыхание. — Будь осторожна, — прошептал он. — И помни: если что — я рядом. В любое время. Поняла? — Поняла, — тихо ответила я. Мы разошлись в разные стороны. Я направилась к своей комании, где уже вовсю разливали алкоголь и смеялись над чьимито шутками. Зейн же пошёл навстречу к своим друзьям и Виоле, которая сразу кинулась к нему на шею. А после… услышала крики и ее вопросы о том куда же подевалась его рубашка. Я усмехнулась мельком обернувшись к ним. Стало до жути интересно, что же наплетет ей Зейн.  Оказавшись среди людей, я незаметно сжала в кармане пакетик. Пальцы слегка дрожали, а в голове уже крутились мысли о том, как поскорее уединиться и наконецто избавиться от этого гнетущего состояния. Поправив волосы и натянув привычную беззаботную улыбку, я вступила в круг друзей. Элла тут же набросилась на меня с вопросами: — Где ты была? Мы уже думали, ты сбежала! — Просто подышала свежим воздухом, — небрежно бросила я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно. Сразу заметив на мне чужую рубашку и засосы на шее но, к счастью, решила промолчать одарив меня хитрой улыбкой. Видимо поняла где именно я «дышала свежим воздухом» и кто был рядом в тот мемент. В этот время Алекс подлил ей в стакан ещё выпивки, и она тут же переключилась на новую тему. Но я знала, что потом она меня завалит вопросами.  Стоя среди знакомых лиц, поймала себя на мысли, что облегчение уже близко. Но вместе с ним пришло и другое чувство — горькое, колючее. Гдето глубоко внутри я понимала: то, что я только что сделала, — не выход. Это очередной шаг вниз, а не вверх. Но прямо сейчас мне было слишком тяжело думать об этом. Всё, чего я хотела, — хоть ненадолго перестать чувствовать эту боль. Музыка гремела, голоса сливались в гул, ктото толкнул меня в плечо, пытаясь вовлечь в разговор. Я кивала, улыбалась, отвечала невпопад — а мысли уже были далеко отсюда. Я уже продумывала, как ускользнуть незамеченной, как найти укромное место, где можно будет наконец воспользоваться тем, что дал мне Зейн. И в этот момент я вдруг отчётливо осознала: пока я полагаюсь на такие «решения», никакой новой жизни не получится. Но эта мысль тут же утонула в волне физического дискомфорта — и я снова сжала пакетик в кармане, словно ища в нём спасение.