Глава 5. Ленивое воскресенье

Квартира Джуди. Воскресенье, 10:47 утра. Три недели спустя.

Воскресенье в Зверополисе выдалось солнечным и тёплым — редкое явление для этого времени года, когда осень уже мягко касалась городских парков золотистыми красками, но солнце ещё помнило о лете. Лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы квартиры на четырнадцатом этаже, рисуя на полу золотые полосы, в которых танцевали пылинки. В квартире пахло блинчиками. Ник Уайлд стоял у плиты в фартуке поверх домашней футболки — фартук был нежно-розового цвета и принадлежал Джуди, поэтому доходил лису едва до середины груди. На фартуке красовалась вышивка: «Лучший повар — тот, кто готовит, пока остальные спят». Джуди подарили его на новоселье, и она ни разу им не пользовалась, потому что готовить не любила. Ник же носил его с гордостью, утверждая, что розовый подчёркивает его рыжину. — Ты сожжёшь их, — сонно пробормотала Джуди, не открывая глаз. Она лежала на кровати, завернувшись в одеяло как в кокон, и только кончики её длинных ушей торчали наружу. Одно ухо лениво свесилось с края матраса, другое было прижато к подушке. — Я не сожгу их, Кэрротс. Я профессионал, — отозвался Ник, переворачивая блинчик на сковороде ловким движением запястья. Блинчик перевернулся в воздухе и приземлился ровно на середину сковороды. Идеально. — Видела? Пятьдесят баллов. — Ты тренировался, пока я спала. — Может, и тренировался. Может, у меня врождённый талант. Может, я вообще загадка природы, упакованная в рыжий мех. Не завидуй. Джуди фыркнула, но глаз не открыла. Слишком хорошо было лежать в тёплой постели, слушать шкворчание масла на сковородке и мурлыканье Ника — он напевал ту самую песню, из «Лунного Света», немного фальшиво, но очень старательно. На журнальном столике, который Ник придвинул к кровати, уже стояли две тарелки. На одной — стопка золотистых блинчиков с ягодами, на другой — маленькая мисочка с мёдом. Рядом примостилась вазочка с лютиками — теми самыми, которые Джуди меняла теперь каждые несколько дней, потому что Ник взял за правило приносить ей новые каждую пятницу. Буквально взял за правило. В его телефоне даже стояло напоминание: «Пятница — купить лютики для Хоппс. НЕ ЗАБУДЬ, ИДИОТ». Он сам себе его отправил. — Завтрак в постель, мадам офицер, — объявил Ник, ставя на столик последний блинчик. — Извольте проснуться и оценить мои кулинарные подвиги. Джуди наконец-то открыла глаза. Один глаз. Фиолетовый. Сонный. — Ты надел мой фартук. — Да. — Он тебе мал. — Я знаю, — Ник гордо расправил плечи, отчего фартук натянулся до предела. — В этом и состоит модный вызов. Не каждый лис способен носить розовый фартук с таким достоинством. — Это потому что ты единственный лис, который вообще носит розовый фартук. — Подробности. Джуди села, кутаясь в одеяло. Её шёрстка была взъерошена после сна, на левой щеке виднелся след от подушки, а глаза ещё не до конца сфокусировались. Ник посмотрел на неё и замер с лопаточкой в лапе. — Что? — насторожилась Джуди. — Ничего, — он улыбнулся. Уголком рта, мягко, без обычной ехидцы. — Просто ты очень... — Очень что? — Очень кроличья, — выкрутился он. — Взъерошенная. Смешная. Маленькая. — Ник. — Ладно-ладно! Ты очень красивая, — он поднял лапы в защитном жесте. — Особенно когда только проснулась и выглядишь так, будто тебя ударило током. Это комплимент. — Сомнительный комплимент. — Других не держим. Он плюхнулся на кровать рядом с ней, и матрас жалобно скрипнул под их общим весом. Джуди тут же придвинулась к нему, прижимаясь плечом к плечу, и стянула один блинчик из стопки. — С мёдом? — спросил Ник. — С мёдом. Он полил блинчик мёдом, и они съели его вдвоём, откусывая по очереди с разных сторон, пока их носы не столкнулись над последним кусочком. Джуди хихикнула. У неё на кончике носа осталась капелька мёда. — У тебя мёд на носу, — сообщил Ник. — У тебя тоже. — Серьёзно? — он скосил глаза к переносице, пытаясь разглядеть собственный нос. — Ничего не вижу. — Дай сюда. Она потянулась и слизнула капельку мёда с его носа — быстро, невесомо, как бабочка. Ник замер. — Вот, — сказала Джуди, облизываясь. — Теперь чисто. — Ты... ты только что... — Да? — Ты слизнула мёд с моего носа. — Я боролась с пищевыми отходами. Экономия ресурсов. Это по-полицейски ответственно. Ник уставился на неё. Его уши медленно, очень медленно порозовели изнутри. — Джуди Хоппс, — произнёс он замогильным голосом. — Ты только что использовала мой нос как тост. — Сам виноват, — она безмятежно улыбнулась и откусила ещё блинчика. — Не надо было быть таким сладким. — О боже, — простонал Ник, падая спиной на подушки. — Я встречаюсь с монстром. Ты опасна для общества. Где твой жетон? Я требую, чтобы ты сдала жетон. — Жетон в тумбочке. Достанешь? — Нет. Я слишком слаб после твоей атаки. Я буду лежать здесь и медленно умирать от смущения. Джуди доела блинчик, вытерла лапки о край одеяла (Ник застонал — это было его одеяло) и улеглась рядом с ним, положив голову ему на грудь. Его сердце билось ровно и сильно — тук-тук, тук-тук. Её любимый звук. — Знаешь, что? — спросила она. — Что? — Это самое лучшее воскресенье в моей жизни. Ник приоткрыл один глаз. — Лучше, чем то воскресенье, когда мы ловили того барана, который пытался угнать трамвай? — Лучше. — Лучше, чем то воскресенье, когда мы нашли контрабандную морковь на складе? — Морковь была гнилая, Ник. — Но погоня была отличная. — Лучше, — повторила она. — Потому что здесь нет погони. Нет преступников. Нет отчётов. Только ты, я, блинчики и дурацкий розовый фартук. — Фартук не дурацкий. Фартук стильный. — Фартук розовый. — Розовый — это стильно. — Ты неисправим. — Знаю. Он обнял её одной лапой, притягивая ближе, и уткнулся носом в её макушку — туда, где между ушами шёрстка была особенно мягкой и пахла чем-то цветочным, её шампунем. — Тогда пусть все воскресенья будут такими, — пробормотал он, закрывая глаза. — Ленивыми. С блинчиками. С мёдом на носу. — С розовым фартуком? — С розовым фартуком, — согласился он. — И с тобой. Обязательно с тобой. — Идёт, — улыбнулась Джуди, прижимаясь крепче. За окном солнце поднималось всё выше, заливая комнату тёплым золотым светом. Лютики на столике подставляли жёлтые головки лучам. Где-то вдалеке гудел город — Зверополис просыпался, жил, дышал. Но здесь, на четырнадцатом этаже, время остановилось. Ленивое воскресенье обещало длиться вечно, и ни лис, ни крольчиха не собирались этому мешать. Блинчики остывали. Но это было не важно. Они всегда могли приготовить новые.