Часть 9

Глава 9. Принятие

К ноябрю Полина окончательно перестала чувствовать себя чужой. Её больше не удивляло, когда утром у входа в школу её встречала Дилара с криком «Туманова, гоу кофе пить, я сдохну без кофеина!». Не удивляло, когда на переменах Вал подсаживался рядом и начинал рассказывать про свои смены на работе, вставляя через слово «бля» и «короче». Не удивляло, когда Лёха кидал в чат дурацкие мемы в три часа ночи и получал в ответ мат от Барса. Она стала своей. Полностью. Окончательно. И даже Барс — тот самый Барс, который смотрел на всех с выражением «мне пофиг», который слал поклонниц лесом и редко улыбался — принял её. По-своему. Молчаливо, но ощутимо. Теперь, когда они всей компанией шли по коридору, Полина часто оказывалась рядом с ним. Не специально — просто так выходило. И он больше не держал дистанцию в метр. Мог подойти сзади и молча положить свою тяжёлую татуированную руку ей на плечо — просто так, без причины. И Полина, сначала замиравшая от неожиданности, через пару недель перестала дёргаться. Это стало привычным. Его ладонь — горячая, широкая — ложилась на её плечо, и она продолжала идти, болтая с Дилей, будто так и надо. Дилара, заметив это в первый раз, хитро прищурилась, но ничего не сказала. Только потом, в туалете, шепнула: — Он на тебя руку кладёт. Просто так. — Он и на тебя кладёт, — отмахнулась Полина, хотя щёки предательски порозовели. — На меня он кладёт, когда хочет отодвинуть или врезать шутя, — хмыкнула Дилара. — А на тебя… нежно. Как будто ты его собственность. — Диля! — Шучу, шучу. Расслабься. Но осадочек остался. И Полина ловила себя на том, что ждёт этих моментов — когда его рука вдруг окажется на её плече, и она почувствует тепло сквозь ткань куртки или блузки. Парни теперь шутили при ней обо всём. И пошло — тоже. Раньше, в первый месяц, они ещё как-то фильтровали речь, но потом плюнули. Полина не ханжа, и быстро дала понять, что её не смутить. Однажды на большой перемене они сидели в столовой, и Лёха, давясь булкой, рассказывал про своё неудачное свидание. — Короче, она мне: «Лёш, ты такой романтик». А я ей: «Я не романтик, я просто есть хочу». И она обиделась. — Ты дебил, — констатировал Вал. — Я честный! — возмутился Лёха. — Чё я, должен был врать, что хочу на звёзды смотреть? Я котлету хотел. Она остывала. — И чем кончилось? — спросила Дилара, подперев щёку. — Ничем. Она ушла, я доел. — Классика, — хмыкнул Барс. — Костров, ты безнадёжен. — А ты, Барс, у нас прям эксперт по свиданиям? — фыркнул Лёха. — Ты вообще хоть раз на нормальное свидание ходил? Без «найди себе»? Барс пожал плечами. — Мне неинтересно. — Конечно, — вставила Полина, ковыряя вилкой пюре. — Зачем стараться, если девочки сами штабелями укладываются. Он перевёл на неё взгляд. — Завидуешь, Туманова? Могу организовать тебе очередь из желающих. Хочешь? — Спасибо, обойдусь, — она мило улыбнулась. — Я предпочитаю, чтобы меня добивались. А не сами падали. — Ого! — Дилара подняла брови. — Слышал, Барс? Туманова — крепкий орешек. Не то что твои поклонницы. — Я заметил, — сухо ответил он, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Вал вдруг хохотнул. — Слушайте, а давайте проверим, кто из нас самый… бля, как сказать… раскованный, что ли. — В смысле? — Лёха оживился. — Ну, кто может самую пошлую шутку выдать, и чтоб никто не покраснел. — Я пас, — сразу сказал Лёха. — У меня фантазия только на котлеты. — Я в деле, — Дилара потёрла руки. — Туманова, ты как? Полина пожала плечами. — Легко. Барс хмыкнул. — Ну давай, Туманова. Удиви. Полина отложила вилку, сложила руки перед собой и с самым невинным выражением лица, глядя прямо на Барса, выдала: — Барс, а ты знал, что твои татуировки — это не единственное, что у тебя длинное и твёрдое? Например, твой язык. Им ты можешь довести кого угодно. Но, к сожалению, только до белого каления. За столом повисла пауза. А потом Вал взорвался хохотом. Дилара зааплодировала. Лёха чуть не подавился булкой опять. Барс смотрел на Полину пару секунд, а потом медленно, очень медленно растянул губы в ухмылке. — Туманова, — сказал он низким голосом, — я запомню. И припомню. — Я надеюсь, — она мило похлопала ресницами. — Бля, она его сделала, — выдохнул Вал, вытирая слёзы. — Туманова — чемпион. Барс, сдавайся. Барс не сдался. Он просто продолжал смотреть на Полину с этой своей опасной полуулыбкой, и она чувствовала, как внутри всё переворачивается от этого взгляда. Но виду не подала. Физический контакт стал нормой. Барс мог подойти сзади, когда она стояла у окна и смотрела на небо, и молча положить подбородок ей на макушку — просто потому, что ему было удобно, а она была как раз нужного роста. Полина замирала, но не отстранялась. Он стоял так пару секунд, потом отходил, будто ничего не было. Дилара видела это и однажды не выдержала: — Барс, ты чё творишь? У Тумановой теперь шея болит — она боится шевелиться, когда ты на неё наваливаешься. — Она маленькая, — ответил он спокойно. — Удобно. — Я не подлокотник! — возмутилась Полина, но без злости. — А похожа, — он легонько щёлкнул её по носу. — Вредный подлокотник. Полина фыркнула и отвернулась, а Дилара показала Барсу большой палец за её спиной. Он только плечами пожал. В чате «Дурка на выезде» теперь тоже было всё по-другому. Полина стала полноценным участником перепалок и подколов. Костя Валуев: «Слушайте, а кто завтра на алгебру идёт? Я не готов. Вообще» Лёха Костров: «Я тоже не готов. Может, прогуляем?» Дилара Айдарова: «Нельзя. Контрольная. Барс, ты как?» Барс: «Похрен. Приду» Полина Туманова: «Барс, а ты вообще что-то учишь? Или надеешься на обаяние?» Барс: «На обаяние. Оно у меня длинное и твёрдое» Дилара Айдарова: «ООООО ОН ВСПОМНИЛ!» Костя Валуев: «Барс, это было жалко. Туманова, ответь ему» Полина Туманова: «Барс, твоё обаяние — как твои сигареты: воняет и быстро заканчивается» Лёха Костров: «БЛЯЯЯЯ» Дилара Айдарова: «ТУМАНОВА 2:0 БАРС. Я ЩАС УМРУ» Барс: «Туманова, завтра в школе поговорим» Полина Туманова: «Жду с нетерпением, Барсик ❤️» Он поставил смайлик с ножом. Она — смайлик с цветочком. Война смайликов продолжалась. Однажды после уроков они сидели на той же скамейке во дворе, только теперь было холодно, и Полина куталась в шарф, а Дилара натянула шапку до бровей. Вал и Лёха играли в «камень-ножницы-бумага», споря, кто пойдёт за горячим чаем в ларёк. Барс стоял рядом с Полиной и курил, выпуская дым в серое ноябрьское небо. — Дай затяжку, — вдруг сказала Полина. Он повернулся к ней. — Чего? — Дай сигарету. Замёрзла. Хоть согреюсь. — Ты же не куришь. — Иногда. Когда нервничаю или мёрзну. Он помедлил, потом протянул ей свою сигарету. Полина взяла её тонкими пальцами, затянулась — неумело, но стараясь выглядеть уверенно — и тут же закашлялась. — Бля, Туманова, — Барс выхватил сигарету обратно. — Ты даже курить не умеешь. Какого хрена? — Умею! — просипела она, вытирая выступившие слёзы. — Просто… просто у тебя крепкие. — Конечно, крепкие. Это не бабские ментоловые палочки. Дилара, наблюдавшая за этим, заржала. — Барс, она хотела казаться крутой. Не ломай кайф. — Она и так крутая, — вдруг сказал он, не глядя ни на кого, и снова затянулся. Полина замерла. Дилара сделала вид, что очень заинтересовалась носком своего ботинка. Вал и Лёха, вернувшиеся с чаем, ничего не слышали. — Что? — тихо переспросила Полина. — Ничего, — он выдохнул дым. — Показалось. Но ей не показалось. Она слышала. И это «она и так крутая» грело её сильнее, чем любая сигарета. Вечером в чате появилось сообщение от Барса, адресованное всем: Барс: «Завтра после школы у меня. Можем кино посмотреть или хрен знает что» Дилара Айдарова: «Я ЗА!!!» Костя Валуев: «Я тоже. Только пусть Лёха опять пиццу не жрёт, как в прошлый раз» Лёха Костров: «Это был не я!» Полина Туманова: «Я приду, если не прогоните» Барс: «Тебя никто не гонит, Туманова. Ты уже своя. Привыкай» Она смотрела на экран и улыбалась, лёжа в кровати. «Своя». Он написал это. Не в личке, а при всех. И от этого было особенно тепло. В комнату заглянул Андрей. — Ты чего лыбишься? Спать давай. — Спокойной ночи, — ответила она ровно, выключая телефон. Но ещё долго лежала в темноте, глядя в потолок, и чувствовала, что у неё теперь есть то, чего не было раньше. Люди, с которыми она может быть собой. Люди, которые принимают её вместе с её самолётами, танцами, колючими шутками и неумением курить. И среди них — один опасный, татуированный, с тяжёлым взглядом и тёплой рукой на плече. Она закрыла глаза и уснула с улыбкой.