Часть 20

Ну вот, дорогие мои

Мы дошли уже до середины❤️

А хотя, казалось бы)

Глава 20. Балбесы и физика

Последняя неделя перед каникулами превратилась в ад. Учителя, словно сговорившись, вспомнили про четвертные оценки, про невыполненные домашние задания, про пропуски и долги. Каждый урок теперь начинался с угроз: «Если не сдадите зачёт — не видать вам Нового года!», «Я предупреждала ещё в начале четверти!», «Мне всё равно, что у вас праздники, оценки сами себя не исправят!». Особенно лютовала физичка — сухая, как палка, женщина с вечно поджатыми губами по фамилии Ржавая (никто уже не помнил её настоящей фамилии, но «Ржавая» прилипло намертво). И математичка, которая, казалось, испытывала садистское удовольствие, объявляя список тех, кому грозит неаттестация. В этом списке, разумеется, оказались все трое: Вал, Лёха и Барс. — Барсов! — голос математички звенел под потолком. — У тебя пять самостоятельных не сдано, три контрольные написаны на «два», и ты ещё сидишь с таким лицом, будто это я виновата! Барс, развалившись на стуле, лениво пожал плечами. — Я исправлю. — Когда?! До конца четверти три дня! Ты вообще в курсе, что такое дроби?! — В курсе. Это когда что-то ломается. Класс прыснул. Математичка побагровела. — Костров! Валуев! Это и вас касается! Если не сдадите мне все долги до четверга — будете встречать Новый год с учебниками в обнимку! Вал и Лёха синхронно вздохнули. Перспектива сидеть над учебниками в новогоднюю ночь их не прельщала. Но и желания зубрить алгебру тоже не наблюдалось. На перемене они собрались в своём углу у окна. Лица у всех были мрачные. — Ржавая сказала, что если я не сдам лабораторную по оптике, она меня на каникулах в школе запрёт, — пожаловался Лёха. — Математичка грозится моей маме позвонить, — буркнул Вал. — А мама у меня — зверь. Она мне такой Новый год устроит, что Дед Мороз покажется сказкой. Барс молча курил в приоткрытую форточку, пуская дым в морозный воздух. Его лицо было непроницаемым, но Полина, стоявшая рядом, видела, как он напряжён. Она знала: ему плевать на оценки, но не плевать на то, что он может подвести компанию. Если его не аттестуют — начнутся проблемы с отцом, а это было последнее, чего он хотел. — Может, мне вас подтянуть? — предложила Полина. — Я по алгебре и физике нормально иду. Могу объяснить. — Туманова, ты святая, — выдохнул Лёха. — Я согласен. Когда? — Давайте сегодня после уроков. У меня как раз конспекты есть. — Я за, — кивнул Вал. — Только давайте не у Барса. У него отвлекающе. Лорд, телек, диван. Уснём. — У меня нельзя, — Полина покачала головой. — Андрей дома. — Тогда у меня, — предложила Дилара. — Родители на работе допоздна. Места хватит. На том и порешили. Но не успели они разойтись, как к их компании приблизилась Аня Ветрова. Она выглядела, как всегда, тихо, но в глазах горел знакомый огонёк. Полина внутренне напряглась. — Дима, — позвала Аня, игнорируя остальных. — Я слышала, у тебя проблемы с алгеброй и физикой. Я могу помочь. У меня по обоим предметам пятёрки. Я хорошо объясняю. Если хочешь, можем позаниматься вдвоём. У меня дома. Или где тебе удобно. Повисла пауза. Дилара закатила глаза. Вал и Лёха переглянулись. Полина замерла. Барс медленно повернул голову к Ане. Его лицо было спокойным, но в голосе прозвучала сталь: — Ветрова, я же тебе русским языком сказал: отстань. Мне не нужна твоя помощь. Ясно? — Но, Дима, я же просто хочу помочь… — она сделала шаг ближе, и в её голосе появились те самые жалобные нотки, от которых у всех вокруг сводило скулы. — Ты глухая? — он повысил голос. — Я сказал — нет. Не подходи ко мне больше. Никогда. Ты поняла? Аня замерла. Её лицо исказилось — на секунду в глазах мелькнуло что-то нехорошее, тёмное, но она быстро взяла себя в руки, опустила голову и, не сказав больше ни слова, ушла. — Жуть, — передёрнул плечами Лёха. — Она реально не понимает. — Понимает, — жёстко сказал Барс. — Просто не принимает. Он повернулся к Полине. Его взгляд смягчился. — Туманова, — позвал он. — М? — Помоги мне. С алгеброй. И физикой. Пожалуйста. Она моргнула. Барс никогда не просил. Он мог требовать, приказывать, шутить, но слово «пожалуйста» в его устах звучало как что-то инопланетное. — Ты серьёзно? — она приподняла бровь. — Серьёзно. — Он смотрел ей прямо в глаза, без привычной насмешки. — Ветрова пусть катится со своими пятёрками. Я хочу, чтобы помогла ты. Только ты. Вал и Лёха многозначительно переглянулись. Дилара тихо присвистнула. Полина почувствовала, как щёки потеплели. Она постаралась сохранить невозмутимый вид. — Ладно, Барс. Помогу. Но с тебя — внимание и никаких «я устал, давай потом». Будешь слушать и решать. Как миленький. — Как миленький, — эхом повторил он, и в его глазах заплясали смешинки. — Обещаю. — Тогда сегодня у Дили. Готовь мозги. Будет больно. — Я привык, — он усмехнулся. — Ты меня каждый день делаешь. — И буду делать, — пообещала она. Дилара хлопнула в ладоши. — Так, всё, разобрались. Уроки, уроки, а вечером спасаем этих оболтусов от гнева математички. Туманова, ты наш лучик надежды. — Я ваш единственный шанс не остаться на второй год, — поправила Полина. — И это тоже, — согласился Вал. Прозвенел звонок, и они разошлись по классам. Полина шла по коридору и чувствовала на себе взгляд Барса — он шёл сзади, и его рука привычно легла ей на плечо. Она не сбросила её. Наоборот, чуть подалась назад, вжимаясь в его бок. — Туманова, — шепнул он ей на ухо, наклонившись. — Что? — Спасибо. — Пока не за что. Ты ещё не понял, на что подписался. Я буду гонять тебя до седьмого пота. — Я готов, — он усмехнулся. — Гоняй. Только не бросай больше. Она промолчала, но внутри всё перевернулось. «Не бросай». Это прозвучало почти как… Нет. Не сейчас. Сначала алгебра. А потом — Новый год. А там видно будет.