Часть 26

Глава 26. Последний разговор с Ветровой

Последний день перед каникулами тянулся бесконечно. Учителя, уже сами уставшие и предвкушающие отдых, проводили уроки для галочки — где-то включали фильмы, где-то разрешали просто сидеть в телефонах. В коридорах пахло мандаринами и хвоей из актового зала, где наряжали ёлку. Все были расслаблены, веселы, строили планы на праздники. Полина шла по коридору, прижимая к груди стопку тетрадей, которые нужно было сдать в учительскую, и думала о том, что вечером нужно обязательно проверить, всё ли она купила из продуктов для новогоднего стола. На душе было легко и спокойно — впереди каникулы, друзья, уютные посиделки у Барса, Лорд, который будет тыкаться мокрым носом в ладони, выпрашивая вкусняшки. И подарки, спрятанные в шкафу и ждущие своего часа. — Туманова! Она вздрогнула и обернулась. Аня Ветрова стояла в паре шагов, прижимая к груди учебник, и смотрела на неё с той самой смесью мольбы и упрямства, которая уже стала до боли знакомой. Полина внутренне застонала, но остановилась. — Привет, Ань. С наступающим. — С наступающим, — эхом отозвалась Ветрова, подходя ближе. Её глаза были красными, будто она не спала или плакала. — Полина, я хотела поговорить. В последний раз. Пожалуйста. Полина вздохнула, перехватывая тетради поудобнее. — Ань, если это опять про Барса… — Да, про него, — перебила Аня, и в её голосе зазвенели слёзы. — Полина, я знаю, что он меня не хочет видеть. Знаю, что он меня послал при всех. Но Новый год — это особенное время. Может, если бы я была рядом, он бы увидел меня по-другому? Ты же его подруга. Самая близкая. Ты можешь его уговорить. Попроси его, чтобы я пришла к вам. Я не буду мешать, честное слово. Просто посижу в уголке, посмотрю на него. Это всё, о чём я прошу. Полина смотрела на неё и чувствовала, как внутри борются жалость и раздражение. Аня выглядела искренне несчастной. Но с другой стороны — сколько можно? Барс ясно дал понять, что не хочет иметь с ней ничего общего. — Ань, — начала она осторожно, — я не знаю, что сказать. Барс — взрослый парень, он сам решает, с кем ему общаться. Я не могу его заставить. И в прошлый раз, когда я попыталась тебе помочь, мы с ним сильно поссорились. Я не хочу повторения. — Я знаю, — Аня всхлипнула. — Я всё знаю. И мне очень жаль, что так вышло. Я не хотела, чтобы вы ссорились. Но, может, ты просто спросишь? Один разочек. Если он скажет «нет» — я отстану. Обещаю. Полина заколебалась. «Один разочек» — это ведь не страшно, правда? Она спросит, он пошлёт, и Аня наконец успокоится. Может, это даже поможет ей переключиться. — Ладно, — сдалась она, поправляя сползающие тетради. — Я попробую с ним поговорить. Но ничего не обещаю. И если он откажет — ты правда отстанешь? Навсегда? — Навсегда, — выдохнула Аня, и в её глазах блеснула надежда. — Спасибо, Полина. Ты настоящая подруга. Я знала, что ты поймёшь. Полина не успела ответить, потому что за её спиной раздался знакомый низкий голос, в котором звенела сталь: — Мой ответ — нет. На корню. И это последний раз, когда я это повторяю. Она обернулась. Барс стоял буквально в шаге, засунув руки в карманы чёрной толстовки, и смотрел на Аню с выражением усталой брезгливости. Его тёмные глаза были холодны, как декабрьский лёд за окном. Аня побледнела. — Дима, я… — Ты опять подошла к Тумановой, — перебил он, и каждое слово падало как удар. — Я же тебе русским языком сказал в чате: не смей её дёргать. Ты не понимаешь слов? Или тебе нравится, когда тебя унижают публично? — Я просто хотела… — Ты хотела, чтобы она меня уговорила, — он горько усмехнулся. — А ты не подумала, что из-за твоих хотелок мы с ней уже ссорились? Что она потом переживала? Что я переживал? Тебе плевать на неё. Ты думаешь только о себе. О своей больной фиксации. Аня открыла рот, но не смогла выдавить ни слова. Её лицо пошло красными пятнами, в глазах заблестели слёзы. Барс больше не смотрел на неё. Он повернулся к Полине, и его взгляд мгновенно смягчился. Он шагнул ближе, привычным движением закинул руку ей на плечи и притянул к себе. — Пойдём, Туманова. Не слушай её. И вообще — не разговаривай с ней больше. Ни о чём. Она тебя использует, чтобы добраться до меня. — Барс, но она просто… — попыталась возразить Полина, оглядываясь на застывшую Аню. — Никаких «но», — отрезал он, увлекая её по коридору. — Я не хочу больше ссориться с тобой. Как тогда. Помнишь, чем это кончилось? Ты ушла, мы не разговаривали неделю, а потом тебя чуть не тронул тот урод. Я не хочу повторения. Никогда. Ты для меня важнее, чем она. Важнее, чем все они вместе взятые. Поняла? Полина замолчала, чувствуя, как от его слов внутри разливается тепло. Он сказал это при Ане. Специально. Чтобы та слышала. Чтобы больше не лезла. Она бросила последний взгляд через плечо. Аня стояла на том же месте, прижимая учебник к груди, и по её щекам текли слёзы. Но в её глазах, кроме боли, Полина заметила что-то ещё. Что-то тёмное. Обиду. Злость. Ревность. Ей стало не по себе. Но Барс уже уводил её прочь, и его рука на плече была тёплой и надёжной. Она не стала сопротивляться. Они вышли на крыльцо. Морозный воздух обжёг щёки. Полина выдохнула облачко пара и покачала головой. — Ты был груб, Барс. — Я был честен, — пожал он плечами. — Она не понимает по-другому. И я реально устал. И не хочу, чтобы ты из-за неё снова расстраивалась. — Я не расстраивалась, я… — Расстраивалась, — он посмотрел на неё сверху вниз, и в его глазах мелькнула та самая теплота, которую он редко показывал. — Ты добрая, Туманова. Слишком добрая. И этим пользуются. А я не позволю. Поняла? Она вздохнула и кивнула, прижимаясь к его боку. — Поняла. — Вот и отлично. А теперь пошли. Там Вал с Лёхой уже, наверное, ёлку мою уронили. И Лорд скучает. Они пошли по заснеженной аллее, и Полина больше не оглядывалась. Но где-то в глубине души у неё остался неприятный осадок от взгляда Ани. Такой взгляд не сулил ничего хорошего. Впрочем, сейчас это не имело значения. Сейчас были каникулы, Новый год, друзья и тёплая рука Барса на плече. А всё остальное подождёт.