Часть 30

Глава 30. Утро 31 декабря

Утро тридцать первого декабря выдалось суматошным и морозным. Полина проснулась рано, ещё до будильника, и первым делом проверила чат «Дурка на выезде». Там уже кипела жизнь. Дилара Айдарова: «Я ВЫЕЗЖАЮ. ЧЕРЕЗ ЧАС БУДУ У БАРСА. ТУМАНОВА, ТЫ ГДЕ?» Костя Валуев: «Я тоже скоро. Предки отпустили без вопросов, это чудо» Лёха Костров: «Моя мамка поворчала, но отпустила. Сказала, чтобы я хоть раз в жизни встретил НГ не перед телеком с оливье» Полина Туманова: «Я встала. Собираюсь. Буду через час. Барс, ты живой? Квартира не развалилась без нас?» Барс: «Живой. Лорд тоже. Квартира держится. Но скучает по вам» Дилара Айдарова: «Это он по Тумановой скучает. Мы ему до лампочки» Барс: «Вы мне тоже до лампочки. Кроме Тумановой» Полина Туманова: «Льстец. Готовь кухню, я скоро» Через час она уже стояла у двери Барса, нагруженная пакетами с продуктами. Лорд встретил её радостным лаем и попыткой зализать до смерти. Из гостиной доносился голос Дилары, которая уже командовала процессом. — Туманова, наконец-то! — крикнула она, выглядывая из-за угла с гирляндой в руках. — Я тут ёлку начала наряжать, но без тебя не то. И эти оболтусы мне не помогают! Парни действительно не помогали. Вал, Лёха и Барс расположились на диване с бутылками пива и смотрели, как Дилара пыхтит над коробкой с игрушками. Лорд, предав хозяйку, улёгся у их ног. — Мы морально поддерживаем, — заявил Вал, отхлёбывая пиво. — Мы — группа визуальной поддержки, — добавил Лёха. — Мы — критики, — вставил Барс. — Диля, этот шар криво висит. Дилара запустила в него этим самым шаром. Барс поймал, усмехнулся и отложил в сторону. Полина покачала головой, но улыбнулась. Она отнесла продукты на кухню, разобрала, включила духовку разогреваться и вернулась в гостиную. — Так, — скомандовала она. — Сначала украшаем гостиную, потом я иду готовить, а Диля доделывает ёлку. И вы, трое, будете помогать. Живо подняли задницы. — Туманова, мы устали, — заныл Лёха. — Мы с утра пиво пьём. Это тяжёлый труд. — Я тебе сейчас устрою тяжёлый труд, — Полина схватила диванную подушку и запустила в него. Лёха охнул, Вал заржал, Барс предусмотрительно отодвинулся. Следующий час прошёл в хаосе. Дилара с Полиной развешивали гирлянды, мишуру, раскладывали свечи, расставляли фигурки Деда Мороза и снеговиков, которые Полина принесла из дома. Парни, подчиняясь грозным окрикам, тоже включились — Вал держал стремянку, Лёха подавал скотч, Барс с мрачным видом вешал дождик на карниз. — Барс, ты криво повесил! — возмутилась Дилара. — Перевешивай. — Нормально. — Криво! Туманова, скажи ему! Полина подошла, оценила и хлопнула Барса по плечу. — Перевешивай, криворукий. — Туманова, ты жестокая. — Я справедливая. Перевешивай. Он вздохнул и полез перевешивать. Вал и Лёха за его спиной беззвучно ржали. Через некоторое время Полина снова заметила непорядок — на этот раз Лёха прицепил мишуру на лампу так, что та свисала уродливым хвостом. Она молча подошла, сдёрнула мишуру и хлопнула Лёху по затылку. — Ай! Туманова! — Руки из жопы. Переделывай. — Она дерётся, — пожаловался Лёха Валу. — Привыкай, — хмыкнул Вал. — Она у нас боевая. — Я вас всех сейчас побью, — пообещала Полина. — И лишу праздничного ужина. Угроза подействовала. Парни зашевелились быстрее. Наконец гостиная приобрела праздничный вид. Гирлянды мягко светились, мишура блестела, на столе стояли свечи. Полина оглядела результат и удовлетворённо кивнула. — Так. Я на кухню. Диля, доделывай ёлку. А вы, — она ткнула пальцем в парней, — не мешайте. И не жрите пока ничего. — Слушаемся, командир, — хором ответили они и снова уселись на диван с пивом. Полина ушла на кухню. Духовка уже разогрелась, и она принялась за работу. На столе выстроились продукты: курица для запекания, овощи, специи, тесто для пирога, ингредиенты для салатов. Она закатала рукава, надела фартук и погрузилась в процесс — мыла, резала, смешивала, пробовала. Время летело незаметно. Из гостиной доносился смех, голоса, иногда — грохот (видимо, Дилара уронила что-то с ёлки) и возмущённые крики. Потом заиграла музыка — кто-то включил новогодний плейлист. Полина улыбалась, помешивая соус, и чувствовала себя почти счастливой. Она не услышала, как скрипнула дверь. Просто в какой-то момент почувствовала: в кухне кто-то есть. Сзади. Близко. — Туманова. Голос Барса прозвучал низко, чуть хрипловато. Она не обернулась, продолжая помешивать соус. — Чего тебе? Я занята. — Я вижу. Пахнет охуенно. Дай попробовать. — Не дам. Дотерпишь до стола, как все. Она услышала, как он шагнул ближе. Ещё ближе. А потом с двух сторон от неё в столешницу упёрлись его руки, зажимая её в ловушку. Он не касался её — просто стоял сзади, почти вплотную, и она чувствовала тепло его тела, запах табака и чего-то терпкого, мужского. Сердце забилось быстрее. — Туманова, — повторил он, и его дыхание коснулось её затылка, заставляя мурашки бежать по спине. — Я не дотерплю. Я умру. Дай кусочек. Пожалуйста. Она упрямо не оборачивалась, глядя прямо перед собой, хотя уже сбилась со счёта помешиваний. — Барс, имей совесть. Я готовлю для всех. Потерпи. — Я терпел весь день, — его голос стал тише, интимнее. — Смотрел, как ты командуешь, как дерёшься с Лёхой, как улыбаешься. Я больше не могу терпеть. Дай хоть что-нибудь. Маленький кусочек. Один. Она чувствовала, как его грудь почти касается её спины. Если бы она откинулась назад — упёрлась бы прямо в него. Но она держалась прямо, хотя руки уже дрожали. — Нет. — Туманова. Полина. Она вздрогнула. Он редко называл её по имени. Почти никогда. Только «Туманова», в крайнем случае — «Поля», когда хотел поддеть. А сейчас — «Полина». Тихо, почти нежно. И от этого внутри всё перевернулось. — Один кусочек, — прошептал он ей в затылок. — И я уйду. Честно. Она медленно, очень медленно отломила крошечный кусочек запечённой курицы с противня, подула на него и, не оборачиваясь, подняла руку назад, через плечо. Он взял его прямо губами, коснувшись её пальцев. Она почувствовала его горячие губы — он съел кусочек прямо с её пальцев, и это прикосновение обожгло сильнее, чем любое пламя. — М-м-м, — выдохнул он, и она кожей ощутила его улыбку. — Божественно. Как и всё, что ты делаешь. — Всё, доволен? — голос её прозвучал хрипло, не так строго, как хотелось бы. — А теперь иди отсюда. У меня ещё куча дел. Он не двигался. Его руки всё ещё лежали на столешнице по бокам от неё. Она чувствовала его дыхание на своей шее. — Барс. — М-м? — Уйди. — Не хочу. — Барс. — Полина. Она резко выдохнула, собираясь с силами, чтобы обернуться и вытолкать его, но в этот момент дверь кухни распахнулась, и влетела Дилара. — Туманова, эта чёртова гирлянда опять… Ой. Она застыла, увидев картину: Полина стоит у плиты, вжавшись в столешницу, а Барс нависает над ней сзади, почти обнимая. — Я, кажется, не вовремя, — медленно произнесла Дилара, и её лицо расплылось в широченной улыбке. — Вовремя, — рявкнула Полина, выворачиваясь из ловушки. — Забирай его. Он мне мешает. Барс выпрямился, засовывая руки в карманы, и невозмутимо пожал плечами. — Я просто просил кусочек. — Кусочек, — эхом повторила Дилара, не переставая улыбаться. — Ну-ну. Ладно, Барс, пошли, поможешь мне с гирляндой. А то Туманова тебя сейчас скалкой огреет. — Уже хотела, — подтвердила Полина, демонстративно беря в руки скалку. Барс усмехнулся, бросил на неё последний долгий взгляд — тёплый, обещающий, — и вышел вслед за Дилей. Полина осталась одна. Она оперлась руками о столешницу и выдохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Пальцы всё ещё горели в том месте, где он их коснулся губами. «Чёртов Барс», — подумала она, но губы сами собой расплылись в улыбке. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение, и вернулась к готовке. До Нового года оставалось несколько часов. А там — всё будет по-другому. Она это чувствовала. А в гостиной Дилара, помогая Барсу с гирляндой, тихо шепнула: — Ты в неё влюбился. По уши. — Заткнись, Диля. — И не подумаю. Это лучшее, что с тобой случалось. Он ничего не ответил. Просто посмотрел в сторону кухни, откуда доносился умопомрачительный запах и звон посуды. И улыбнулся.