Часть 31

Глава 31. Подарки и признание

К десяти вечера квартира Барса преобразилась окончательно. Гирлянды мягко мерцали тёплым светом, ёлка сияла шарами и мишурой, на столе, накрытом белой скатертью (Полина принесла из дома, потому что у Барса скатерти не водилось как вида), красовались блюда, от которых у всех текли слюнки. Запечённая курица с золотистой корочкой, картофель с розмарином, несколько видов салатов, тарталетки с начинкой, сырная и мясная нарезки, фрукты, конфеты и, конечно, обещанная пицца — две огромные, с разными начинками. Полина критически оглядела стол, поправила салфетки и удовлетворённо кивнула. — Готово. Можно переодеваться. — Наконец-то! — Дилара схватила свой пакет с вещами. — А то я уже чувствую себя Золушкой до бала. Туманова, пошли, займём комнату Барса, пока эти оболтусы тут всё не съели. — Эй! — возмутился Лёха. — Мы вообще-то ждали! — Ждите дальше, — отрезала Дилара и утащила Полину за собой. В комнате Барса было на удивление чисто — видимо, он всё-таки подготовился к приходу гостей. Полина достала из сумки своё платье и встряхнула его. Мягкое, вязаное, молочного цвета, с длинными рукавами и высоким горлом, оно облегало фигуру, но не вульгарно, а элегантно, подчёркивая тонкую талию и изгиб бёдер. Длина — чуть выше колена. — Ого, — присвистнула Дилара, вытаскивая своё — тёмно-зелёное, бархатное, с открытыми плечами. — Туманова, ты в этом будешь сногсшибательна. Барс упадёт. — Диля, прекрати, — Полина покраснела, натягивая платье. — Мы просто друзья. — Ага, «просто друзья», которые обнимаются на кухне так, что я чуть не ослепла от искр. — Он просто просил кусочек курицы. — Кусочек курицы, — передразнила Дилара, подкрашивая губы. — Конечно. А я — английская королева. Они закончили с макияжем — Полина ограничилась лёгким тоном, тушью и прозрачным блеском, подчеркнув и без того огромные голубые глаза и пухлые губы, а Дилара нарисовала яркие стрелки и накрасила губы вишнёвым. Обе остались довольны. Когда они вышли в гостиную, парни замолчали. Вал присвистнул. Лёха открыл рот. А Барс, стоявший у окна с бутылкой шампанского, медленно повернулся и замер. Его взгляд прошёлся по Полине — от светлых волос, распущенных по плечам, по мягкому вязаному платью, облегающему её ладную фигурку, по стройным ногам в тонких колготках, до маленьких туфелек на невысоком каблуке. Он сглотнул. — Ну что, стоим, как статуи? — Дилара хлопнула в ладоши. — Давайте уже подарки дарить! Я первая! Она схватила с подоконника стопку красиво упакованных свёртков и начала раздавать. Валу — термокружка от Полины и смешная шапка-ушанка от Дилары. Лёхе — игра-бродилка и носки с котами от Полины, а от Дилары — набор для жонглирования (Лёха тут же попытался жонглировать мандаринами и уронил один в салат). Барсу от Дилары — новая зажигалка Zippo с гравировкой волка. — А это от меня, — Полина, чуть робея, протянула ему маленький бархатный мешочек. Он развязал его и высыпал на ладонь кулон — чёрнёное серебро, волчья голова с янтарными глазами, на чёрном кожаном шнурке. Барс долго смотрел на него, потом перевёл взгляд на Полину. В его тёмных глазах было что-то, чего она раньше не видела. — Туманова… — начал он хрипло. — Просто носи, — перебила она, краснея. — И всё. — Буду, — сказал он тихо и тут же надел шнурок на шею, пряча кулон под футболку. К самому сердцу. Потом были подарки для Лорда — косточка и игрушка-самолёт, которую пёс тут же утащил под диван и там радостно пищал ею, сводя всех с ума. Дилара получила от Полины светящийся браслет и патчи, а от парней — сертификат в магазин косметики. Сама Полина получила от Дилары набор кистей для макияжа и смешной блокнот с надписью «Главный по тарелочкам», а от Вала и Лёхи — огромную коробку конфет и мягкий плед. — А это от меня, — Барс вдруг протянул ей довольно объёмный пакет, который до этого прятал за диваном. — Открой. Она заглянула внутрь и ахнула. Фотоаппарат. Тот самый, из магазина, с серебристым корпусом и кожаными вставками. И отдельно — телеобъектив, для съёмки удалённых объектов. Для самолётов. — Барс, это же… это слишком дорого, — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от подарка. — Ничего не дорого, — отрезал он. — Ты талантливая. Снимай своих лебедей. Заслужила. Она подняла на него глаза, полные слёз, и, забыв обо всех, шагнула вперёд и обняла его — крепко, уткнувшись лицом в грудь. — Спасибо, — выдохнула она. — Это лучший подарок. Он осторожно, почти невесомо, обнял её в ответ, поглаживая по спине. — Пожалуйста, Туманова. Дилара, Вал и Лёха тактично делали вид, что очень заняты разглядыванием ёлки. Потом они сели за стол. Ели, смеялись, пили шампанское — бокал за бокалом. Полина, раскрасневшаяся, с блестящими глазами, рассказывала про то, как будет снимать на новый фотоаппарат зимние самолёты. Дилара строила планы на совместный танец. Вал и Лёха спорили, кто быстрее съест мандарин, не очищая. Барс сидел рядом с Полиной, и его рука то и дело касалась её плеча, локтя, колена под столом — будто случайно, но она чувствовала каждое прикосновение. — Селфи! — вдруг крикнул Лёха, когда до курантов оставалось совсем немного. — Для инсты! Все в кадр! Они сгрудились у ёлки. Вал сел на корточки спереди, Лёха встал сбоку, Дилара подняла телефон, ловя удачный ракурс. Полина попыталась встать с краю, но её тут же вытолкали в центр. — Туманова, ты мелкая, иди в середину! — скомандовала Дилара. — Обе мелкие, давай! Полина оказалась прижатой плечом к плечу с Дилей. И в этот момент сзади подошёл Барс. Она почувствовала его присутствие раньше, чем увидела — тепло, запах, знакомое ощущение защищённости. Его рука легла ей на талию, притягивая ближе, так, что её спина упёрлась в его грудь. Пальцы чуть сжались на ткани вязаного платья. — Снимаю! — объявила Дилара, поднимая телефон выше. — Раз, два, три! Вспышка. Ещё одна. И в этот самый момент, под шум голосов и смех друзей, Барс наклонился к самому уху Полины. Его горячее дыхание обожгло кожу, и она услышала тихое, хриплое, только для неё: — Полина. Я с ума по тебе схожу. Все мои шуточки про «давай встречаться» — это не шуточки. Никогда ими не были. Вспышка. Ещё одна. Дилара щёлкала кадр за кадром, не замечая, что происходит у неё под носом. А Полина застыла. Её глаза на фотографиях получались огромными, распахнутыми, полными удивления и чего-то ещё — того, что она так долго прятала даже от самой себя. Губы приоткрылись, на щеках — румянец, и вовсе не от шампанского. Барс на снимках получился уткнувшимся лицом куда-то в изгиб её шеи, под ухо, и в этом жесте было столько нежности, столько собственнической, с трудом сдерживаемой страсти, что, глядя потом на эти фото, любой бы всё понял без слов. — Готово! — объявила Дилара, опуская телефон. — Ой. Туманова, ты чего такая ошарашенная? Барс, ты что ей сказал? — Ничего, — он выпрямился, но руку с её талии не убрал. — Просто поздравил с наступающим. — Ага, конечно, — хмыкнула Дилара, но развивать тему не стала, потому что Лёха уже орал, что куранты сейчас начнутся. Они расселись перед телевизором, разлили остатки шампанского. Полина сидела, прижавшись плечом к Барсу, и не могла думать ни о чём, кроме его слов. «Это не шуточки. Никогда ими не были». Это звучало у неё в голове снова и снова, заглушая даже бой курантов. Когда часы пробили двенадцать, и все закричали «С Новым годом!», зазвенели бокалами, полезли обниматься, Барс повернулся к ней. В его глазах горел тот самый огонь, который она так долго боялась назвать настоящим. — С Новым годом, Туманова, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — С Новым годом, Барс, — прошептала она в ответ. И он не стал её целовать. Просто прижал к себе — крепко, надёжно, уткнувшись лицом в её волосы. И это было правильнее любых поцелуев. Пока что. А за окном взрывались фейерверки, и Лорд, испугавшись шума, залез под стол, прижимая к себе игрушечный самолёт. Новый год наступил. И он обещал быть совсем другим.