⁠♪: Комната-капсула

      Машина мягко остановилась у огромного особняка. Минсоль схватила свою сумку и медленно вылезла из такси, поблагодарив водителя.       Большое трёхэтажное строение возвышалось за коваными чёрными воротами. Прекрасный светлый фасад, на нём аккуратно выстроены окна друг над другом, тёмная мансардная крыша придавали ему роскошности. У ворот с обеих сторон стояли массивные каменные столбы с фонарями. Калитка заскрипела, и особняк показался во всей красе. По центру дома, над входом, висел балкон с изящными перилами. Здание утопало в мягком свете, отражая солнце в окнах. Вокруг зеленел ровный газон с аккуратно подстриженными деревьями.       Когда-то этот дом казался Минсоль чрезвычайно большим. Тогда он скорее напоминал старинный замок. Она помнила, как майский ветер гулял по открытому балкону, как в саду пахло свежескошенной травой и мокрой землёй после дождя, как вечерами за окном исходил свет из её комнаты до поздней ночи. Стоит заглянуть внутрь, как воспоминания, сохранённые в этих стенах, обрушатся на неё тяжёлыми волнами.       На пороге встретила мама, стиснула в крепких объятиях и пригласила войти.       Переступив порог по спине сразу же неприятно, но будто приветственно пробежал холодок. Минсоль пробежалась взглядом по ступенькам лестницы, вспомнились торопливые шаги, как она быстро спускалась после окончания занятий.       — Гости ещё не приехали. У меня дела на кухне, — мама крепко сжала её руку. — Ты как? Хочешь помочь мне?       — Я чуть попозже подойду к тебе. Хочу прилечь немного.       Когда Минсоль сделала несколько шагов вверх, её охватило странное чувство. Мысли резко исчезли, и в голову плавно проскользнула мелодия. На полпути она остановилась, прислушиваясь. Посмотрела на закрытые двери. Нервно сомкнула губы, послышалось. Никто не играет. Не играет та музыка как тогда, из приоткрытой двери.       Дверь протестующе заскрипела, Минсоль вошла в свою комнату. Медленно прошлась взглядом по каждой мебели, смотрела в каждый уголок. Из большого окна напротив доносился утренний свет. Всё осталось таким же: справа выстроились огромные шкафы забитые книгами. По центру стояли мягкий диван и прозрачный столик. Глаза невольно двинулись вправо, где, прислонившись к стене, стояло припорошенное пылью пианино.       Девушка не смогла подойди к инструменту, от слабости подкосились ноги, проснулось чувство ностальгии, которое сейчас вот-вот выйдет горькими слезами. Минсоль улеглась на диван, поджав колени к груди. Сердце быстро пульсировало в такт с неровным дыханием. Она устало прикрыла веки, сильнее вжимаясь телом в диван.

* * *

      3 года назад.       Шаги давались ей тяжело. Коридор музыкальной школы казался бесконечным, а каждый её шаг по гладкому полу отдавался в груди тяжестью.       За тонкими стенами репетиционных кабинетов сталкивались звуки разных инструментов, создавая хаотичный шум. Она шла вперёд, неосознанно сжимая пальцы в кулаки, чувствуя, как внутри растёт липкое волнение. Девушка замерла. Звуки пианино доносились из-за одной из дверей. Сквозь узкое матовое стекло на уровне глаз был виден размытый, колеблющийся силуэт того, кто сидел за инструментом.       Минсоль зажмурилась, борясь с желанием развернуться и убежать. Но она вынужденно толкнула дверь. Сердце забилось так сильно, что казалось, заглушило саму игру. В лицо тут же ударил резкий поток ледяного воздуха от кондиционера, и в это же мгновение мелодия обрушилась на неё во всей своей оглушительной, чистой красоте.       Тэхён сидел за пианино с прямой, безупречно ровной осанкой. Длинные пальцы опускались на клавиши с точностью, без единого лишнего взмаха. Но стоило двери тихо поддаться, как идеальная игра дала сбой. Парень не вздрогнул. Его лицо оставалось спокойным, однако пальцы потеряли прежнюю чёткость. Он даже не повернул головы в сторону вошедшей девушки.       — Занято же, — громко сказал Тэхён, хмурясь. — Уйди, пожалуйста.       — Разговор есть. Серьёзный, — выдавила из себя Минсоль, делая шаг вперёд.       — Ты мне мешаешь! Потом поговорим.       Вся сосредоточенность на исполнении читалась в едва заметном движении его бровей, в плотно сжатых губах и в том, как тяжело и ритмично вздымалась грудь. Игра стихла, Тэхён продолжал играть, но теперь руки почти касались клавиш, давая ей время уйти.       — Нет, я должна сказать это сейчас.       Пассаж оборвался на середине, и музыка резко, почти испуганно притихла. Ким поднял голову, тяжело вздыхая, но это не помогло ему успокоиться. Теперь более агрессивно прыснул:       — Минсоль, ты отвлекла меня! Почему так сложно дождаться, когда я закончу? Сколько раз я должен просить об этом? — он всё же взглянул на неё. — Потом. Сейчас оставь меня.       Минсоль от накопившейся злости сжала губы в тонкую линию. Она прекрасно знала натуру Тэхёна и в какой раз убедилась, что кличка «чудак» ему идеально подходит. Уже не вытерпев, что он не собирается слушать её — а до окончания его занятий осталось минимум часа два —девушка ощутила странную уверенность и напористость. Приподняв подбородок, уже без капельки страха объявила:       — Меня поставили играть вместо тебя на концерте.       — Что?! — дёрнулся Ким, резко убирая руки от пианино. Он вцепился в неё взглядом, не веря ни одному слову. — Кто тебе это сказал? Этого не может быть.       — Господин Ким.       Тэхён поднялся и быстро выбежал из кабинета, задев её плечом. Но она не обижалась, ведь понимала, что творится у него на уме. Теперь чувство вины будет тяжело оседать на плечах вплоть до дня выступления и неизвестно, исчезнет ли оно после.       В зале для репетиций было невыносимо жарко. Помещение тонуло в полумраке. Слабый свет лампочек над сценой падал на первые ряды зрительских кресел с бордовыми обивками, остальные же прятались во тьме. Сотни пустых сидений вызывали панику, ещё больше пугало, что в один день они будут забыты людьми.       Вытерев ладонью шею от дорожки пота, Минсоль дошла к первому ряду, где тихо перешёптывались учитель и Тэхён.       — Здравствуйте, — поздоровалась девушка, легко поклонившись.       — Минсоль, здравствуй! Ты не против, если на репетиции побудет Тэхён? Прости, что так внезапно.       — Всё хорошо. Я не против.       Встретившись с ним взглядом, Минсоль почувствовала, как немеют кончики пальцев.       — Тогда начнём, прошу к сцене.       Когда она поднялась по деревянным половицам к сцене, воздух изменился, показался до странности прохладным, пропитанным запахом древесного лака и тяжёлых тканевых занавесок. Изливающийся на сцену жёлтый свет выделял стоящее пианино. Минсоль смотрела на инструмент так долго, что заметила, как в свете кружились пылинки.       — Кхм, кхм, — послышался голос учителя.       Минсоль уже без раздумий села за инструмент, устраиваясь поудобнее. Девушка занесла руки над клавишами. В удушливой тишине зала, разорванной лишь кашлем учителя, её пальцы стали непослушными. Будто предупреждая, дёрнулись. Парализующий стресс и пустота в голове, где не осталось нормально выученных нот, превратили предстоящую игру в настоящую пытку.       Первый аккорд сорвался с клавиш глухо и невнятно. Вместо уверенного и чистого вступления зал услышал смазанный звук — пальцы соскользнули, зацепив соседние чёрные клавиши. Инструмент ответил фальшивым, почти болезненным дребезжанием. Она в панике попыталась выровнять темп, но отсутствие подготовки не скрыть: правая рука спешила, судорожно пытаясь вспомнить мелодию, в то время как левая безнадёжно отставала, выдавая рваный ритм.       Каждое последующее нажатие было лишено чувств. Не было той глубины, которой всегда требует музыка. Звуки грубо обрывались, Минсоль напрочь забыла про педаль сустейна. Пропуская целые такты, она то замирала на долю секунды, то начинала колотить по клавишам со злостью, превращая произведение в хаос.       Под суровым взглядом учителя из темноты зала её ладони мгновенно вспотели. Пальцы начали предательски проскальзывать по гладкой слоновой поверхности. Минсоль играла бешеным нежеланием, внутренне отчаянно желая, чтобы этот позор прекратился. Она хотела прекратить мучить себя, слушателей и в конце концов пианино. Музыкальная фраза оборвалась на полуслове, уродливым диссонансом. Минсоль сдалась. Силы, удерживающие спину прямой, испарились. С бессильным выдохом она опустила руки, и те соскользнули с клавишей, упав на колени. Голова от стыда опустилась так низко, что пряди волос спрятали лицо. В ушах всё ещё издевательски стонал последний фальшивый аккорд.       — Это что сейчас было, Минсоль? — донёсся строгий голос мужчины. — Ты буквально уничтожила произведение! Такое ощущение, что ты впервые видишь ноты!       Он сделал глубокий выдох, пытаясь успокоиться.       — Что случилось? — учитель замер, ожидая слёз или оправданий.       Минсоль медленно подняла голову. Она посмотрела прямо на него, стараясь не обращать внимания на сидящего рядом Тэхёна.       — Я… простите.       — Раз ты сама не способна взять себя в руки, мы поступим иначе, — отрезал он, сначала мужчина коротко взглянул на Тэхёна, а потом перевёл разочарованный взгляд на поникшую девушку. — С сегодняшнего дня будешь заниматься с Тэхёном. Он подтянет твою технику и заставит тебя нормально работать.       Господин Ким поднялся с сиденья, стряхнув одежду.       — Тэхён, выручишь?       — Как скажете, учитель, — послушно кивнул тот.       — Зря сегодня потратил время. Минсоль, я хочу услышать прогресс, потому что это ужас и я не могу поверить, что это действительно ты сыграла пару минут назад.       Минсоль молча проглотила выговор, крепче сжимая зубы. Вместе с удушающей покорностью в груди зарождался страх. Даже сейчас девушка не могла найти силы встать. Если она облажается, это будет конец. Конец её музыкальному будущему, репутации и всему, ради чего она так долго терпела годы обучения. Тогда домой можно будет не возвращаться. Не хватит смелости.       Тэхён устало провёл ладонью по лицу и хрипло сказал:       — Не могу поверить, что тебя поставили вместо меня.