♬: Без музыки нет жизни!

      Начало мая было невероятно тёплым. На улице своим пением радовали птицы. Вокруг на ветру колыхалась зелёная-зелёная листва. Лёгкий ветерок проскальзывал в каждый уголок, бился в запертые окна, подбадривающе гнал на улице бегающих, кричащих детей.       Но, несмотря на такую яркую и тёплую погоду, в комнате Минсоль было сыро и уныло. Руки дрожали над пианино, а сам инструмент расплывался перед глазами из-за слёз. В горле из-за начала занятий стоял удушающий ком, не позволяющий вымолвить и слова. Губы нервно дёргались, приоткрывались при попытке сказать хоть что-то, но выходил лишь тяжёлый всхлип. Солёные слёзы стекали по верхней губе и касались языка, оставляя после себя горечь. Минсоль глотала их вместе с несказанным.       — Я не хочу играть, — еле выдавила из себя девушка. Грудь от боли сдавило так сильно, что ей пришлось вцепиться в край под клавишами до побеления костяшек.       Преподаватель непонимающе заморгал. Нахмурился, глаза в испуге пробежались по комнате туда-сюда.       — Ч… что? Минсоль, что значит «не хочу играть? — его голос дрожал, казалось, ещё немного и он истерически засмеётся. — У тебя выступление через две недели!       Минсоль приставила рукава к глазам, протирая их. От очередного прикосновения под глазами уже покрасневшая кожа защипала.       — Я не могу. Не умею и не смогу.       Мужчина взглянул на часы, провёл ладонью по вспотевшему лбу и выдохнул.       — Успокойся. У нас ещё осталось полчаса. Давай начнём заново? Не будешь играть целую композицию, обещаю. Только начало.       — Нет. У меня нет сил, — она осторожно поднялась. — Скажите, пожалуйста, моей маме, что мы закончили пораньше. Прошу прощения.       Минсоль торопливо спустилась по лестнице и выбежала из дома. После возвращения пришлось выслушивать лекции от мамы, ощутить на себе её строгий, недовольный взгляд, от которого бросает в липкий пот. Мать предупредила: ещё одна такая выходка и будет наказана. Папе ничего не расскажет, к счастью…

* * *

      Пальцы вздрагивали от боли в костяшках, всё так ныло, что хотелось отрезать себе руки, чтобы больше не прикасаться к инструменту. Минсоль опустила руки на колени, готовясь слушать очередной выговор.       Тэхён сидел рядом, скрестив руки. Он скорее выглядел усталым, чем недовольным или злым.       — Уже лучше.       Девушка облегчённо выдохнула.       — Скажи мне, Минсоль.       Она подняла на него взгляд.       — Зачем ты согласилась выступать вместо меня?       — Меня особо и не спрашивали, — пожала та плечами. — Да и какая причина отказа? «Не хочу» здесь не работает.       — Ты обречена, — тихо хмыкнул он. — Люди, для которых музыка — это лишь хобби, попросту тратят здесь своё время.       Минсоль, чуть нахмурив брови, никак не огрызнулась. Да, это же Ким Тэхён. Музыкальный безумец.       — Мне нравится играть, — тут же запротестовала девушка.       — Ну так сыграй. Я вижу только, как ты, вся такая несчастная, сидишь за пианино, мучаешь себя, проходясь по клавишам. Чуть не выворачиваешься наизнанку, чтобы хоть как-то закончить играть.       Протерев лицо руками, с серьёзным лицом продолжил:       — Минсоль, мы, люди, умеющие обращаться с музыкальными инструментами, — одарённые. Наделены нереальным талантом. Когда человеку дано, музыка и есть его жизнь. Он и есть музыка. Они одно целое.       Просидев несколько секунд в такой тишине, Минсоль поёжилась, то ли чувствовала вину из-за своего отношения к выступлению, то ли изнутри выскакивало дикое желание бросить всё и пойти домой.       Тэхён почесал затылок, прошёлся по волосам спереди ещё раз, отряхивая лезущие пряди назад и, сомкнув губы, сказал:       — До завтра. И помни, что, скорее всего, будет присутствовать учитель Ким, чтобы проверить, как обстоят дела.       — Хорошо, до завтра.       Минсоль специально пришла пораньше, чтобы сесть за пианино и неподвижно просидеть хотя бы несколько минут, настроиться на репетицию, найти силы и успокоиться. В музыкалке было непривычно тихо, лишь иногда звучала ноющая скрипка. Почти все окна в школе приоткрыты, чтобы майский ветер развеял запах химических средств, которыми уборщицы вычищают полы до блеска.       Из приоткрытой двери нужного ей кабинета доносилась музыка. Девушка цокнула, ей так не хотелось сейчас отвлекать какого-то ученика от игры. Тем более в таком раздражённом состоянии она не знала, получится ли вежливо попросить его покинуть кабинет.       Заглянув лишь на миг в щелину, Минсоль отошла от двери, сгорбившись над пианино, сидел Тэхён. Первые ноты прозвучали тихо, и помещение наполнилось незнакомой мелодией. Тэхён хмурился, наклонялся, словно проверял что-то, но не прекращал. Когда выдохнул и прикрыл глаза, заиграл по-другому. Минсоль стояла, не в силах войти и прервать его. Она чуть приоткрыла дверь, опираясь на проём.       Музыка медленно плыла в воздухе к ней. Сначала мелодия коснулась кожи, вызывая дорожку мурашек, а потом пробралась внутрь. Песня заполняла собой всё. Вместо крови по организму начала расплываться именно она — музыка. Мелодия медленно пробралась и к разуму, заставляя позабыть об остальном. Она требовала сосредоточиться только на ней.       Игра стихала, импульс, расплывающиеся по телу, медленно исчезал. Тэхён закончил, но не спешил убирать руки с клавиш, пытаясь уловить момент затихания. В кабинете совсем стало тихо. Он повернулся к ней, разминая шею.       — Ты что-то рановато, — он отнял руки от клавиш.       — Ага, специально пришла, чтобы настроиться на репетицию.       — Ты садись, готовься. Я принесу воды.       Он не спеша встал, Минсоль отошла в сторону, открывая двери пошире. Внимательно проследила за Тэхёном, как он по пути к выходу всё поправлял и поправлял волосы.       До конца репетиции оставалось полчаса. Вымотанная Минсоль глядела в окно, в шутку сравнивая себя с пленником, но такие мысли быстро отгоняла, пытаясь сосредоточиться на хорошем: наконец-то она была довольна своей игрой. Все её усилия и терпение не были даром. Тэхён в роли компаньона почему-то быстро и неожиданно стал уже привычным. Парень сидел и перебирал ноты, уже путаясь в их порядке.       — Может, закончим? — следующие слова вылетели изо рта слишком быстро: — Я знаю одно красивое место. Там можно посидеть, отдохнуть.       Девушка не понимала: надеется ли она на отказ, чтобы ей полегчало после её глупости, или же ждала его согласия. Тэхён задумчиво поджал губы.       — Потом. Целых полчаса осталось, — Ким собрал листы в одну неровную стопку и, не жалея их, спрятал в карман. — Сыграй ещё раз, только не спеши.       С каждым не терпящим шагом вперёд перед глазами вырисовывалось любимое место Минсоль.       — А, так вот что за место.       — Тоже здесь бываешь? — хихикнула она.       — Давненько не приходил.       Шумное озеро билось о берег, отрезая поляну от остального мира. Над водой возвышался старый деревянный мостик, его доски тихо поскрипывали при каждом движении. В самом сердце поляны властвовала прекрасная ива. Мощные корни узловатыми волнами уходили в глубь. Её длинные ветви почти касались самой земли. От дерева веяло едва уловимым ароматом свежей зелени.       Под прикрытием зелёной завесы они устроились поудобнее. Плакучая ива скрыла гостей от чужих глаз. Ветви мягко колыхались на ветру, создавая спокойствие вместе с шёпотом бушующих волн. Скрытые от остальных, убаюканные шелестом листвы, Минсоль полностью расслабилась, чувствуя себя в безопасности.       Тэхён сидел, вытянув одну ногу, а вторую согнув в колене, наблюдая, как ветер гнал волны. Минсоль закрыла глаза, чтобы полностью отдаться спокойствию.       — Почему тебе искали замену?       Он несколько минут молчал, но потом решился ответить:       — Если сыграю — подведу.       — Чего? — Минсоль, не поверив своим ушам, выпрямилась, открыв веки. — Что ты такое говоришь?       Тэхён молчал. Минсоль заговорила шёпотом:       — А я? А если я подведу?       — Что? — Тэхён прищурился, наклоняясь к ней.       — Говорю: «А что, если я подведу?»       — Нет, всё будет хорошо, — заверил он. — Я в этом уверен.       После выступления Минсоль помнила лишь горящие щёки то ли из-за духоты в зале, то ли из-за собственной гордости. Руки дрожали, в ушах звучали аплодисменты. Всё остальное давно размылось в памяти. Она забыла слова преподавателя и сколько раз родители потом нахваливали. Осталось лишь то странное чувство, пылающее внутри, когда ей захотелось подойти к Тэхёну и спросить, как всё звучало. Ведь если память её не подводит, тогда после игры он улыбнулся.