О Вере

      Лэйн не верила в бога. Она не помнила, когда ее вера закончилась. У нее, у девочки, что выроста в церковном приюте. Ту, что «Отче наш» выучила раньше собственного имени. Она и сейчас помнила слова, помнила, как правильно креститься, но ничего не чувствовала.       Возможно, она перестала верить, когда увидела, как священник при их церкви прижимался сзади к прихожанкам, а те молились за возвращение своих мужей с войны. Или когда их наставница в приюте сначала крестилась перед иконой, а потом порола маленьких девочек до потери сознания, называя их людскими отбросами.       Или когда ее лучший друг перекрестился перед иконой и ткнул в нее пальцем, назвав ведьмой. Оливер. Тот самый. Лэйн помнила каждое мгновение с тех дней. Ей было четырнадцать лет, и она ничего не знала о магии. Точнее знала, что магия — зло. Воровала из церковной библиотеки книги про нечисть, то, что успели описать выжившие. Читала их Оливеру — он сам не любил читать, больше тренировался с деревянным мечом. Она хихикала над тем, как он коверкал научные названия чудовищ.       А потом все случилось слишком быстро. Лэйн понравилась какому-то сыну купца, но отказалась быть с ним. Обида молодого амбициозного парня на то, что кто-то ему сказал нет. Разве сможет ему отказать какая-то приютская девка, если у нее за спиной не стоит кто-то рогатый? Наверняка ведьма. А тут еще у торговки с рынка корова умерла, а Лэйн только на днях сказала, что у нее молоко вкусное. Точно сглазила!       Оливер был последним. Его спросили, видел ли он что-то странное за своей сестрой. Он молчал. Кивнул. Этого хватило. В детскую спальню ворвались ранним утром, она еще в ночном платье, спала. Лэйн выволокли на улицу за волосы, потащили к площади, кричали «Ведьма!», «Отродье бесовское!», «Подстилка дьявольская!»… плевали в нее, а она все еще не понимала за что. Плакала, кричала, молилась, но ее не слушали. Один раз пнули в живот, второй — в лицо. Кричать уже не хотела. Молилась про себя, звала Бога как может звать только самый обреченный грешник.       Лэйн привязали к столбу, заткнули рот грязной тряпкой с углем. Уголь, чтоб ведьму заткнуть, чтоб проклясть не смогла. К обеду пришел священник в богатой рясе. Молился. Не о спасении ее души — у ведьмы нет души. Молился об очищении города, о защите людей, верных богу, о помощи в уничтожении гнили бесовской. Глаза были пустые (Лэйн позже поняла, что он и сам не был верен Богу, красовался перед людьми). Люди ходили вокруг, смеялись, плевали в нее. Близко боялись подойти, ведьма ведь. Мальчишки камнями кидали, Лэйн сначала пыталась уворачиваться. К вечеру поняла — бесполезно, камни были не самым болезненным.       - Утром сожжем это порождение Сатаны, - прозвучал приговор к закату. Священник говорил самодовольно, ни капли фанатизма, только расчет.       К ней подносили сено, ветки, травы ядовитые — вытравить гниль из города. А Лэйн все еще молилась. Все еще верила, что Бог ее слышит и не поступит с ней так зверски.       Всю ночь шел дождь. Девушка не чувствовала тело, оно давно отболело, затекло и не слушалось. Но ночью начала дрожать. От холода или от страха? От всего сразу. Вымокла напрочь, ночное платье никак не спасало от дождя и ледяного ветра. Но и сено от дождя промокло. Это Бог ее благословил? Нет, случайность. Или Тьма вступила в игру и сделала свой первый ход.       Ночь Лэйн не спала. Было страшно проспать свое спасение. Было страшно проснуться в «Священном» огне. На рассвете стали подтягиваться люди. И Оливер. Его она увидела среди беснующийся толпы. Смотрел на нее пустым взглядом. Он не знал, что ее ждет такой конец? Он бы ни за что с ней так не поступил? Он обещал ее охранять? Он хотел стать волком. Он учил клятву воина света. Он ни раз говорил, что хочет очищать землю от темных сил. Все он знал! Знал. И хладнокровно отправил ее на этот костер.       Солнце полностью показалось на горизонте, три священнослужителя появились на площади с факелами. Что-то вещали людям. Люди радовались. Лэйн не плакала. Еще молилась.       - Сено вымокло, - коротко резюмировал младший диакон, - не загорится.       Лэйн выдохнула. Тихо, обнадежено. Может быть до Бога дошли ее молитвы?       - Не огонь, так вода очистит нас, - нахально улыбаясь, сказал священник. Все еще в дорогой рясе.       Бог никогда не слышал ее молитвы. Бог никого не слышал. Был ли он?                     

***

             Борис появился у дома Лэйн утром, после спасения девочки и ее отца. Без рясы – в обычной рубашке, теплой накидке и сапогах. Без четок, которые он перебирал своими длинными пальцами. Только крестик выдавал в нем кого-то верующего. Молод для священника, но именно в этой роли приехал в их деревню. У них была церковь, но ей никто не управлял: лишь отдельно стоящее здание без хозяина. Теперь там обитал он.       Борис приехал с охотниками, с тех же пор в деревне каждый мог прийти к нему с личным вопросом. Лэйн не заметила ни разу, чтоб он отказал в разговоре. Сама ни разу не просила. В церкви была, слушала его службу, крестилась без энтузиазма. Видела его глаза: не фанатик, взгляд холодный цепкий расчетливый. Ведьма успела в нем разочароваться – такой же, как и остальные.       После долгой ночи Лэйн проснулась все там же – за столом. Тело ощущалось чужим, все болело, голова гудела. Но все равно это было лучше ночного самочувствия. Тьма, что убивала ребенка, не могла ничего сделать с Лэйн, потому что ее Тьма, с которой она жила многие годы, оказалась куда страшнее и прожорливее. Девушка медленно подняла голову со стола, осмотрелась. Дома было тихо, даже очень тихо, Лэйн за последние дни отвыкла от такого утра. Поднявшись на ноги, девушка первым делом подошла к ведру с водой – с ночи еще осталось. Жажда мучила сильная, Лэйн выпила две кружки ледяной воды. Жажду не сбило, но проснуться помогло. Проверила девочку. Ребенок как ребенок, спит, свернувшись под ее одеялом, тихо сопит. Наверное, даже не помнит, что ночью могла умереть.       В голове крутилась мысль. Дмитрий, он был здесь, он видел ее после… ритуала. Она определенно провела ритуал, не просто вылечила ребенка. Она использовала магию. Ту самую магию, которые волки чуяли, ту самую, что запрещена. И он разговаривал с ней сразу после. Когда Лэйн сама еще не чувствовала грань между чужеродной непокорной тьмой и своей собственной. Хотелось думать, что Дмитрий ничего не понял, однако Лэйн отчетливо понимала, что вся сложившаяся ситуация буквально кричала о магическом действии.       Но утром у ворот ведьма увидела не волка. Священника. Борис зашел к ней во двор ровно в тот момент, когда девушка выскользнула из дверей за дровами. Дома не было холодно, но двое больных требовали больше тепла. Священник выглядел обычно. Не как тот, кто на каждый жизненный случай будет цитировать Библию, как тот, кто не боится замарать руки о сырые дрова.       - Доброе утро, - голос у мужчины был спокойный, такой, что с ним хотелось бы поговорить, а не молча склонить голову и быстро уйти из поля внимания, - могу помочь?       - Доброе, - Лэйн отвечает хмуро. Грубить не хотелось — опасно. Помощь принимать — тоже. Лэйн взяла одно полено, второе, на третьем руки затряслись, она их опустила, дрова выпали, - Я справлюсь сама, - упрямо сказала девушка, устало опустившись на бревно возле поленницы.       - Вы упрямы и сильны, - добродушно сказал Борис, опустившись на корточки напротив Лэйн. Картина была странной: священник позволяет девушке — ведьме (только он не знает об этом) — смотреть на него сверху вниз, - Я не хочу вас унизить своей помощью, но она вам сейчас нужна.       Лэйн молчала. Борис принял это за самый красноречивый ответ. Он спокойно поднялся на ноги, набрал полную охапку дров и уверенно пошел к дому. Девушка не встала следом. Дала себе время осознать услышанное. Сделать вдох прохладного, немного туманного воздуха. Когда Лэйн зашла в избу, священник хозяйничал. Не так, чтоб обыскивать каждый угол в ее доме, находя следы темной магии. Он подкинул дрова в печь, поставил воду на огонь. Его теплая накидка лежала у двери на скамье. Борис поставил на стол две кружки и уже повернулся в сторону ее спальни, когда остановился.       - Вы позволите? — спросил он, кивая на дверь. Явно хотел посмотреть на ребенка. И голос звучал так, словно отказов он не принимал. Возможно, он их никогда и не получал. Лэйн коротко кивнула и села на тот же стул, на котором полночи проспала. Борис с порога глянул на девочку, не стал подходить ближе. Перекрестил ее, прошептав что-то. Лэйн не поняла, не хотела понимать. Священник вернулся к столу, сел напротив девушки, - Либо слухи преувеличены, либо вы чудо-лекарь, - добродушно сказал мужчина, смотря в глаза замученной девушке.       - Какой вариант вам больше нравится? — в голосе Лэйн был вызов. Совсем немного, кроха, но была. Не дожидаясь ответа, она резко встала, голова закружилась, но несильно. Вода на огне, две кружки на столе. Как бы не хотелось выпроводить мужчину сразу, но никто так не делает. Церковнослужителя из дома не прогоняют. Лэйн взяла небольшую связку трав, как раз для гостей.       - Мне нравится вариант, где все останутся живы и здоровы, - Борис говорил искренне, но в глазах все тот же свой расчет, - Девочка выглядит очень хорошо. Для той, что приняла в себя гниль нечисти.       - Быстро по деревне слухи расходятся, - спокойно говорит Лэйн и ставит напротив Бориса травяной чай, - Но это слухи. Девочка была плоха, но вся гниль осталась снаружи, - девушка врет. И смотрит точно в глаза священнику. Только за это ее можно на костер отправить.       - Спасибо Богу за спасенную детскую душу, - в голосе Бориса появилась та самая церковная улыбка, когда чувствуется его превосходство над остальными. И он это знает, - И спасибо Богу за дар, которым он вас наградил.       - Это не дар, - Лэйн вздрогнула, не стала даже скрывать этого. Можно сказать, что усталость дает знать. Девушка отводит взгляд, смотрит на пар от кружки, - Это опыт. Вокруг много нечисти.       - Опыт у врачей строится на крови, - если Лэйн старалась увести взгляд в сторону, Борис наоборот желал поймать его, - У вас, говорят, не было ни одного умершего. Разве это не дар?       - Это тоже всего лишь слухи, - Лэйн нервно усмехнулась и сделала большой глоток горячего чая. Что-то в этом ответе Борису понравилось. Он довольно улыбнулся, тоже переключился на чай.       Разговор не шел, но мужчина словно не чувствовал в этом проблем. Медленно пил чай, иногда слишком внимательно смотрел на Лэйн, в то время как сама девушка старательно избегала любого встречного взгляда. То буравила глазами свой стол, словно никогда его раньше не видела, то поправляла волосы, лишь бы занять себя чем-то.       - Кажется мне пора, - неожиданно сказал Борис, что Лэйн коротко вздрогнула. Он медленно поднялся, размял спину, добродушно улыбнулся, - не стану нагло пользоваться вашим гостеприимством.       Лэйн кивнула ему в ответ, не стала напоминать, что его никто и не звал в гости. Борис ушел, ведьма выдохнула. Из спальни вышла Анна, только проснулась, но выглядела так, словно уже несколько часов на ногах.       - Что он тут делал? – сразу же спросила девушка, устроившись на стуле, где совсем недавно сидел Борис.       - Не знаю, - Лэйн пожала плечами. С Анной она чувствовала себя явно спокойнее, - Кажется, хотел навестить раненых. Глянул только девочку.       - Аккуратнее с ним, - голос Анны был суров. Совсем как у Дмитрия, - Борис иногда слишком сладкие речи толкает. Дмитрий говорит, таким нельзя верить.       - А ты Дмитрия всегда слушаешься? – Лэйн хотела пошутить, но серьезность Анны не позволила даже улыбнуться.       - В таких вещах слушаюсь, - Анна выдохнула, поднялась, чтоб тоже заварить себе травы, - Он людей хорошо чувствует. Особенно, когда улыбаются ярко, по светлому, а в глазах тьма блещет.       «Это он еще моей тьмы не разглядел» - подумала Лэйн. Кажется, сама окончательно пришла в себя, пора было поднимать девочку на ноги.       

***

      Вторая встреча случилась через пару дней. И опять не в церкви. У реки. Скопилось много грязных повязок: раньше раны были только у деревенских, теперь еще волки часто были в крови. Анна предлагала свою помощь в стирке, но Лэйн отказала. Сходить к реке, в последнее время, кажется, было единственной возможностью побыть с собой наедине. За исключением Каина, которого Дмитрий направил с ней. Потому что в лесу все еще опасно. У реки тоже. И то, что не нашли следов чудовищ в последние дни, совсем не показатель, что там никого нет. Венки – тем более не знак безопасности, всего лишь глупый оберег. С последним Лэйн старалась и не спорить. Не хватало еще самой же себе яму копать, рассказывая, что именно заговор на венках и работает.       А Каин не мешался – самое лучшее его качество. Он не лез с веселыми и иногда глупыми разговорами, как Грег, не буравил подозрительным взглядом как Дмитрий, не пытался заговорить о детстве как Оливер. С ним было хорошо просто молча идти. Каин даже не стал близко подходить к воде, остался где-то в деревьях, что Лэйн его не видела.       Вода еще была холодной. Девушке нравился холод – он отрезвлял, убирал навязчивые мысли, заставлял тело работать. Тьма в ней, кажется, наоборот, холод не любила – пряталась где-то под ребрами. От этого было лишь спокойнее.       Лэйн полоскала бинты, пустым взглядом наблюдая, как грязная вода от крови стекает в реку. Строила планы, как бы затащить Каина в лес, там полезли первые травинки в этом году. Да и ночью стоило сюда прогуляться. Венок, что волки все же оставили у берега, совсем начал разваливаться от ветров. Развалится он, развалится и защита. Затрещали ветки где-то за спиной, заставляя Лэйн вырваться из собственных мыслей.       - Бог в помощь, - участливо проговорил Борис. Тот, кого Лэйн явно не ожидала увидеть у реки.       - Гуляете по лесу в одиночестве? — вместо приветствия, спросила девушка, возвращая свое внимание к бинтам, которые старалась сильнее выжать.       - Князь сказал, что возле реки постоянно есть дозорные — и днем, и ночью, так что здесь самое безопасное место в лесу, - беззлобно ответил священник и устроился рядом с Лэйн, словно она его приглашала, - А у вас, смотрю, есть провожатый, - девушка оглянулась в сторону леса. Она Каина не видела, последнее время даже не слышала. А Борис его заметил?       - Мне князь сказал, что здесь все еще опасно, - выдохнула Лэйн, возвращаясь к воде. Теперь Каин еще больше напоминал ей надзирателя, который должен был за ней следить. От собственных мыслей Лэйн нахмурилась.       - Я думаю, он о вас переживает, - словно прочитав мысли, сказал Борис, внимательно наблюдающий за лицом девушки, - Я про Дмитрия. Мне он даже обычного воина не выделил для прогулки, а вам одного из тех, кому доверяет сам. Это ли не знак?       - Либо, мне просто не доверяют и хотят знать каждый мой шаг, - открыто сказала Лэйн, сильнее выкручивая тряпку в руках.       - Одному Богу известно, что на уме и воинов света, - примирительно сказал Борис и аккуратно протянул руку к мокрым бинтам, чтоб выжать их, - Вы рано пошли к реке. Нежные женские руки не предназначены для работы в ледяной воде.       - У меня руки в мозолях от сухих трав и грубых корней, которые мне приходится разбирать чуть ли не каждый день, - серьезно отвечает Лэйн, кинув бинты в корзину и принимаясь к следующим, - Ледяная вода их не пугает.       - Я настаиваю, - голос Бориса был мягким, можно сказать бархатным. Он аккуратно забрал бинты из рук Лэйн, касаясь своими горячими пальцами ее холодные руки. Девушка растерянно опустила руки, позволяя священнику заниматься мокрыми тряпками самому. Она старалась перевести свое внимание на что-то другое, бездумно осматривалась по сторонам, пока взгляд сам не упал на полуразвалившийся венок. Борис поймал этот взгляд, - Лэйн, вы верите в Бога?       - Я хожу в церковь, - вопрос застал девушку врасплох, она не верила, но говорить об этом открыто церковнослужителю, было примерно так же как саму себя на костер отправить.       - Я спросил не это, - ласково, словно с ребенком, проговорил Борис, выжимая бинты. Мужские руки явно лучше справлялись с этим.       - А вы сами верите? — сложив руки на груди, упрямо спросила Лэйн, - Вам не говорили, что вы слишком молоды для священника? — мужчина засмеялся. Без злости, открыто. Словно девушка сказала безобидную детскую глупость.       - Возраст вере не помеха, - выдохнул мужчина так, словно говорил что-то обыденное, например, снег идет только зимой, - И я видел, как священник крестил детей, а потом на ворованные у них деньги гулял в борделе. А тут вижу, как девушка, которой нет никакого дела до людской судьбы самоотверженно борется за каждую жизнь, рискуя собой. Жертвуя своим сном, здоровьем. Отдавая больше сил, чем доступны простому человеку, - Борис коротко посмотрел на Лэйн, но цепко. Она никак не реагировала на эти речи, просто слушала, лениво перекладывая бинты в корзине.       - Вы не ответили, - тихо сказала девушка, не поднимая взгляд на лицо священника.       - Вера заставляет людей не опускать руки, когда кажется, что не осталось никакой надежды на победу. Но человек все еще сам строит свою судьбу, - Борис говорил тихо, почти интимно и только для нее. Он кивнул на венок возле руки Лэйн, - Люди всегда будут боятся того, чего они не понимают. А этого они не понимают. Магия не всем подвластна, от этого вызывает страх, - мужчина замолчал, долго смотря на воду, давая время Лэйн осознать его слова. Потом резко, одним касанием доломал венок, ветки разлетелись в разные стороны. Девушка внутри взорвалась от гнева, это было ее творение, ее силы. Но лицом этого не показала, - Возможно, люди просто недостойны принимать помощи от тех, кого не понимают? Может быть им нужно окончательно отдастся тьме, чтоб они смогли по-настоящему увидеть свет?       - Пойду я, - резко сказала Лэйн, поднимаясь на ноги и забирая корзину с бинтами. Захотелось быстро отделаться от этого непрошеного внимания священника, - В деревне последнее время много детей больных. Гуляют в одних рубахах, а ветер холодный, безжалостный, - девушка быстро, скрывая злобу, пошла в сторону леса, там, где ее ждал Каин, который не будет задавать ненужные вопросы.       - Лэйн! — Борис позвал неожиданно громко, девушка оглянулась, - Приходите в церковь. Я буду ждать вас, - девушка коротко кивнула и пошла дальше. Больше не оглядываясь. И стараясь не думать.

***

      Воскресная служба собирала в церкви если не всю деревню, то большую часть точно. Воскресные службы Лэйн не пропускала. Ее видели все, никто не мог усомниться в ее искренней вере. Она скромно вставала в задних рядах, крестилась к месту, слушала проповедь. И никогда не сомневалась в том, что Бог ее не слышит. Для него она давно мертва, мертвецы не молятся.       Лэйн коротко осмотрелась по сторонам. Людей было как всегда много. Робберт с супругой как примеры для остальной деревни. Волки без оружия, без доспехов, с Дмитрием во главе. Анна при них, но выглядела не к месту. Как и сама Лэйн. Им здесь делать нечего, но они стояли, покорно склонив головы. Сам князь выглядел как обычно сурово, но его присутствие удивительно успокаивало ведьму. Грег стоял около входа, прислонившись к деревянной стене, лениво осматривая иконы, которые привел в порядок Борис. В другом углу, закрытом от чужих глаз, стоял Каин. Взгляд пустой, но цепкий. И смотрел прямо на Лэйн. Словно хотел что-то сказать. Или спросить. Но отвлекся от девушки, когда послышались шаги, громкие уверенные.       Борис вышел без торжественного шествия, он и так знал, что все взгляды будут прикованы к нему. В этот раз Лэйн видела священника, настоящего, в дорогой рясе, с крестом на груди. Не просто заезжий проповедник, которых встречала их деревня немало. Он шагнул к аналою, положил на него раскрытую книгу, но не читал. Поднял глаза на свою паству. Без фанатичного огня во взгляде. С внимательностью ученого. Или надзирателя, что ищет преступника в толпе. Голос его прозвучал негромко, но заполнил пространство без эха, как вода, заполняющая трещину в камне.       - Вы знаете, что лес не спит, - начал он, - Вы знаете, что он помнит каждый шаг. Что он ждет, когда страх станет тяжелее рассудка. Мы привыкли просить света, чтобы тьма отступила. Но тьма не отступает. Она изменяется, зовет нас в свои объятия. И поэтому я не буду просить вас верить, что свет озарит нас. Я попрошу вас верить, что мы все пройдем через тьму и будем достойны света, - Он помолчал. Свеча слева от него треснула. Никто не вздрогнул, - Мы будем молиться не за спасение наших жизней, наши жизни лишь в нашей власти. Мы будем молить Бога дать нам силы встретить истинную тьму, увидеть ее лицо и не отвернуться от нее. Мы сможем пустить ее в наши сердца, отдать на растерзание наши души. И когда мы пройдем через нее, когда наша вера сломит то, у чего нет своего имени, мы увидим настоящий свет. Не тот, что нам бросили как обглоданную кость бросают голодной собаке. Тот, что вы сами зажжем в наших сердцах. Тот, что никогда не будет прятаться от тьмы, потому что будет сильнее.       Лэйн выдохнула громче, чем могла позволить себе. Борис, что не переставал наблюдать за ней с начала проповеди, не мог не заметить этого. Девушка пыталась осмыслить его слова. Он учил людей не боятся тьмы, чтоб они могли дать отпор. Или учил их идти этой тьме в руки? Чтоб они готовы были сами отдать свою жизнь? В церкви повисла тишина. Многие, кажется, перестали дышать, боясь потревожить священника.       - Не молитесь, чтобы отродья ушли вглубь леса. Молитесь, чтоб у нас были силы, когда они придут к нам, - в голосе Бориса послышался металл. Словно он отдавал приказ. Священник закрыл книгу, в которую ни разу не опустил глаза.       Со всех сторон послышалось разрозненное «аминь». Люди потянулись ближе к Борису. У каждого был свой вопрос, свои страхи, которые он должен был развеять своей верой. Но было в его проповеди нечто, что отличалось от обычной службы. Лэйн показалось, что он не верит в свои же слова, он заставляет уверовать других. Но что-то темное тянулось за его речами.       Лэйн собиралась покинуть церковь. Было душно, пахло воском и ладаном. Затылок словно прожигало. Она оглянулась. Дмитрий смотрел на нее, не отводя взгляд, даже когда она его поймала. Они давно не общались. С тех пор, как Лэйн вылечила девочку. Но внимание его внимание на себе ловила постоянно.       Девушка передумала уходить. Одной из первых — подозрительно. К тому же можно было нарваться на нежелательный разговор. Дмитрий словно ждал ее для этого. Лэйн направилась ближе к центру. Туда, где толпились деревенские, в ожидании внимания Бориса. Прямо в его руки. Священник посмотрел на нее сразу же, стоило ей оказаться ближе. Он слабо улыбнулся, словно ждал этого.       - Благословите? — Она сама не ожидала от себя, что скажет это. Но Борис ждал. Он перекрестил ее, но смотрел иначе, не как на остальную паству.       - Благословляю, - сказал он. В глазах Лэйн заметила странный огонь. Не такой как в ней. Не такой, какой горел в глазах толпы, когда ее назвали ведьмой. Но явно не Божий свет, - Вас, Лэйн, этой деревне явно Бог послал, ваши руки несут его свет, - ладонь Бориса, большая, горячая, задержалась на руках девушки дольше, чем нужно было. Дольше, чем позволяли нормы приличия.       - Я делаю лишь то, что в моих силах, - уклончиво ответила Лэйн, убирая руки в сторону. «Они точно не несут свет, скорее забирают тьму» - подумала девушка, мысленно отмахиваясь от слов священника.       - В ваших силах гораздо больше, чем вы показываете, - Борис горько усмехнулся. Остальные не поняли намека. Но Лэйн поняла, - возможно, даже больше, чем вы знаете.       Девушка не нашлась с ответом. Неловко кивнула и отвернулась. Волков в церкви уже не было. Дмитрия точно. Лэйн степенно пошла к выходу, хотя хотелось бежать. И бежать как можно дальше. Борис не мог знать о Лэйн больше, чем она позволяла знать, обычный человек, пусть и священник. Но его намеки были слишком прозрачны. Слишком, чтоб считать их совпадением.

***

      На следующий день Дмитрий вновь посетил церковь. Не для благословения, не для исповеди. С Борисом они занимались в целом одним делом — боролись с темными силами. Только Дмитрий делал это мечом, а Борис словом. Давно знакомы, многое повидали вместе. Друзьями не были, оба не нуждались в дружбе. Но имели общие темы для недолгих бесед. Когда начинали скучать о столичной жизни.       - Ты везде ищешь врагов, князь, - устало сказал Борис, поставив перед волком кипящую кружку с травами, сам устроился напротив со стаканом ледяной воды, - В деревне тишина, в соседних поселениях тоже. Если бы кто-то имел связь с нечистой силой, мы бы с тобой точно заметили, - священник дружелюбно улыбнулся.       - Про соседские деревни я молчу. Там твари ходили как у себя дома, - отмахивается волк, отодвигая от себя кипящий напиток, - Но здесь точно кто-то есть. И я не верю, что ты этого не чувствуешь.       - Что заставляет тебя думать про нечисть среди людей? — Борис спрашивает серьезно, смотря точно в глаза Дмитрию. Но не видит в них ничего, что помогло бы понять князя.       - Ни одного умершего насильственной смертью или смертью от болезни, - начал перечислять Дмитрий. Он так же смотрел в глаза Борису. Словно проверяли, кто сдастся под чужим взглядом быстрее, - Ни одной твари в самой деревне, словно под куполом находятся, куда отродья попасть не могут. Различные обереги в округе. Венки, угли, старинные символы, которых нет в твоих книгах. Все это не кажется тебе подозрительным?       - Дмитрий, мы не первый день знакомы, - Борис тяжело выдохнул, двинулся ближе, правда, первым пришлось опустить глаза, - Кого конкретно ты подозреваешь? Наверняка, на языке уже крутиться имя.       - Лекарь, - быстро отвечает князь и откидывается на спинку стула. Берет кружку с отваром в руки, но глоток так и не делает, наблюдает за реакцией священника. Тот не выглядит удивленным, - Лэйн.       - Это глупости, - Борис смеется, но это не кажется князю натуральным, - Если это только из-за того, что здесь никто не умирает в муках, так это обычное врачевание. Она просто умеет лечить. Твоя сестра тоже умеет, так что же, ее тоже на костер предлагаешь?       - Анна умеет, но она училась этому несколько лет, - голос Дмитрия резко стал суровым. Не любил, когда такие темы касались его семьи, - Она перенимала опыт у опытных врачей годы, заглядывала каждому под руку, чтоб понять, как и куда тот нажимает на чужом теле. Изучала составы разных трав, подбирая идеальные варианты для будущих отваров. И много раз ошибалась, - голос стал ниже, страшнее, - Я лично видел ее слезы, когда она кого-то не могла спасти, потому что она не всесильна, - Дмитрий глубоко выдохнул, успокаиваясь, - А тут деревенская девчонка со знаниями профессора. Ни одной ошибки, ни одного погибшего. Да еще и в такой глуши.       - Неделя от столицы далеко не глушь, - перебивает Борис, качая головой.       - Я не об этом, - князь машет рукой, отмахивается, словно от назойливой мухи, - Ей бы с такими знаниями ехать туда, где ее оценят по достоинству, а она здесь сидит. Оплаты не просит, принимает всех подряд.       - Дмитрий, - священник начал говорить твердо, - Я готов принять то, что она слишком юна для опытного врача. Но и мы в деревне. Наверняка здесь нет и большинства из тех болезней, что крутятся в столице. Кто знает, может еще дальше от столицы со званием великого лекаря ходит какая-то девка, умеющая варить банальный отвар от кашля, который мы и сами в дороге можем сварганить, - Борис смеется, но глаза пустые, холодные.       - Она залечивает увечья тварей так, что шрамов не видно, - быстро добавляет Дмитрий. Борис не находит ответов против, а волк добавляет, вспоминая, - кстати, неплохо в этих тварях разбирается. Мои воины так в их следах не все разбираются как она. Да и те венки по лесу. Она испугалась, когда мы их нашли, - он продолжал говорить уже не для Бориса, сам собирал воедино факты, - с Оливером знакома, да общаться не хочет, а он ходит теперь как в воду опущенный, - князь качает головой, - еще и эта девочка из леса…       - А с девочкой что? — быстро напоминает о себе Борис. Он так и не смог собрать ту историю целиком. Волк, что привез раненных, был немногословным, приказ вожака. Лэйн промолчала, с Анной разговор никогда не клеился. А Дмитрия допрашивать — идея изначально провальная. Но тут, раз он начал сам.       - Дозорный тогда рассказал в общих чертах, что случилось, - уклончиво начал Дмитрий, - Отец еще мог выжить, но ребенку досталось сильнее. Да и Анна видела ее в ту ночь, говорит, коснуться девочку боялась, тьма ее изнутри жрала. А на следующий день встала, как ни в чем не бывало. Даже синяков не осталось! — Дмитрий удрученно ударил ладонью по столу, - Видел я Лэйн в ту ночь. И мало в ней было от человека в тот момент.       - Я утром навещал ее, - признался Борис, пожимая плечами, - Выглядела уставшей сверх обычного. Но точно была человеком, - священник примирительно улыбнулся, - и девочку глянул тогда. Спала, слаба была, но без следов гнили. А ночь на то и ночь, что невидно ничего. Твой дозорный мог сам испугаться хлеще обычного. Обычные тени от веток воспринял за темные жилы. Анна тоже хороша. Ребенка в крови увидела, рассудком тронулась, - он покачал головой, смотря, как в глазах князя угасало подозрение, решил искоренить его окончательно, - Да и ты сам видел. Она ходит в церковь. Вчера просила благословить ее. Какая тьма будет просить света Божьего?       - То-то и оно, Борис, - задумчиво говорит Дмитрий, смотря пустым взглядом перед собой, - Тьма не видит границ божьих. И ничто не помешает ей войти в обитель света, притворившись покорной овцой.       - Если ты так уверен в своей правоте, зачем ко мне тогда пришел? — Борис поднялся из-за стола, чтоб набрать себе еще воды. Выглядел нервным. Разговор с волков не шел и оба это понимали, но зачем он тогда его продолжал? — Шел бы сразу к дому лекаря, предъявил бы ей обвинения. На утро костер бы собрали. Я тебе зачем?       Дмитрий не ответил. Смотрел пустым взглядом перед собой. Через несколько секунд так же молча встал и пошел к выходу. Прощаться не стал. Только громко хлопнул дверью. Борис вернулся к столу. Кружка с отваром так и осталась нетронутой. Волк даже не пригубил.       

***

      Весеннее солнце радовало жителей деревни своим теплом. Многие с самого утра выбрались во двор, готовить землю к скорым посадкам. Кто-то вовсю уже о свадьбах думал, молодые прятались по сеновалам, кто был по-старше делали вид, что не замечают. Ребятишки вовсю носились по улицам, неумело повторяя тренировочные удары волков, которые удалось подглядеть на постоялом дворе.       Дозорный, что на рассвете был отправлен осматривать лес, прибыл слишком быстро. Несся по деревенским улочкам, заставляя всех расступаться по сторонам, чтоб не снести. Ехал так до дома старосты.       - Докладывай! — приказал Дмитрий, появившись из дома, стоило коню только появится у двора. Явно же так мчался не из-за пустяка.       - Князь, там, там, - он задыхался, не мог связать слов, только указывал рукой в сторону леса.       Дмитрий не дождался внятного ответа. Быстро раздав приказы, кому следить за деревней, кому ехать следом, вскочил на коня и поехал с дозорным назад. За ними Оливер, Каин и Ян. Грега оставили в деревне.       Лошади остановились возле реки. Там же увидели разбитую телегу. Дмитрий спешился, быстро подошел к месту побоища. Следы. Тварь, яростная и голодная. Хаотичные следы, что шли со стороны леса, петляли, сбивались.       Дмитрий подошел ближе к телеге, заглянул внутрь. Замер. Внутри два тело. Точнее, то, что от тел осталось. Мужчина. Глаза высосали, руки не было, ноги переломаны так, что были видны кости. Грудина вскрыта, ошметки кожи, мяса свисали по краям. Ребра сломаны, под ними месиво. Сердца не было, скорее всего съедено.       Рядом девочка. Аккуратно перерезано горло, кровь уже не бежала, но тело было чистым, словно каждую каплю сливали отдельно, чтоб не замарать детский лик. Глаза открыты. Черные. Все лицо исполосовано темными прожилками. Дмитрий не стал проверять целиком тело, но открытые части рук тоже были в прожилках. Лицо спокойное, ни страха, ни боли.       - Мужчина с ребенком, - глухо озвучил Дмитрий, повернувшись к своим бойцам. На лице маска, никаких эмоций, только служба, долг, - Те, что неделю назад ночью приехали раненные.       - Что они тут делали? — задал бессмысленный вопрос Оливер, стараясь отследить по следам перемещения твари.       - Анна сказала, что мужчина окончательно в себя пришел. Держать их в деревне было бессмысленно, - спокойно ответил Ян, подходя ближе к Дмитрию. Ближе к телам, - Выходит, не судьба была им проехать через этот лес, - он коротко глянул на князя, потом вернулся к осмотру, - Мне кажется, или горло слишком аккуратно перерезано? Тварь зубами не могла этого сделать.       - Не кажется, - глухо ответил Дмитрий, - кто-то ножом вскрыл его, а потом убрал следы крови с тела.       - Князь! — позвал Оливер, стоя поодаль. Дмитрий быстро подошел. Парень кивнул в ноги, - Венок разлетелся.       Тот самый венок, что они нашли возле реки прошлый раз. Тот самый, что напугал лекаря. Тот самый, что защищал деревню от чудовищ.       И ребенок, чье горло перерезали ножом.       - Тела замотайте тряпками и перевезите Анне, - Дмитрий сел на коня, начал раздавать приказы, - Осмотрите берег. Каждую ветку, каждый камень! Здесь был человек. А человек оставляет следы.       Дмитрий тронулся с места назад к деревне. Вопросов было много, но он не понимал, кому должен их задать. Излечить ребенка, спасти его от тьмы, чтоб потом им же накормить лесных тварей? Слишком жестоко. Князь хотел верить, что именно для нее это слишком жестоко.       Ясно было одно. Кто-то днем мог перекреститься в церкви, стоя перед иконой. А ночью кормить темных тварей из своей руки.       И Дмитрию не хотелось задавать ей эти вопросы.