Глава 1. Прошлое Адрика.

Они расстались в дождливый день. Адрик запомнил это потому, что дождь шёл уже третью неделю — серый, мелкий, противный, как сама столица в последнее время. Вода стекала по карнизам, собиралась в лужи на брусчатке, и каждый шаг отдавался чавкающим звуком. Где-то вдалеке кричала ворона — хрипло, надрывно, будто тоже устала от этой погоды. Дороти стояла у окна в своём новом платье — белом, с золотым шитьём. Одеяние святой. Ей шло. Ей всегда шло всё, что она носила, но это — особенно. Оно делало её неземной, почти прозрачной в сером свете. — Я не могу больше, Адрик, — сказала она, не оборачиваясь. Он сидел на стуле у двери. Не разделся — плащ всё ещё на нём, тяжёлый, мокрый. Он пришёл полчаса назад, и они не сказали друг другу ни слова. Просто смотрели. Она — в окно. Он — на неё. — Она убила тебя, — сказал Адрик. Голос сел — то ли от простуды, то ли от того, что говорить не хотелось. — Ты помнишь? Ты умерла. Твоё тело нашли в лесу. А теперь ты работаешь на неё. — Жаклин не убивала меня. — Ты не знаешь. — А ты знаешь? Он замолчал. Потому что не знал. Потому что никто не знал. Дороти Фостер убили на войне — то ли свои, то ли чужие, то ли случайно, то ли намеренно. Расследование замяли. Тело похоронили с почестями. А потом она открыла глаза в теле Маргарет Коллинс. — Я устала, — сказала Дороти. — Я устала бороться. Я устала ненавидеть. Я устала просыпаться с мыслью, что сегодня кто-то умрёт из-за меня. — Никто не умирает из-за тебя. — Из-за нас. Из-за того, что мы делаем. Она повернулась. Лицо бледное, глаза красные — она не спала несколько ночей. Адрик видел это сразу, но не спросил. Он вообще перестал спрашивать о том, что с ней происходит. — Жаклин дала мне место, — сказала она. — Я святая. Я могу помогать людям. Реально помогать, а не просто говорить, что я хочу. — Она дала тебе титул, чтобы ты молчала. — А ты что предлагаешь? Бороться до конца? Умереть? Чтобы что? — Чтобы она не победила. Дороти усмехнулась. Горько, коротко. — Она уже победила, Адрик. Ты не видишь? Император отрёкся. Жаклин у трона. Её люди везде. А ты — ты просто бегаешь по своим углам и строишь планы, которые никто не поддержит. — Я не бегаю. — Ты бегаешь. От себя. От того, что ты — никто. Внебрачный сын без трона, без земли, без армии. Ты не принц, Адрик. Ты просто мальчик, который не может смириться. Он встал. Стул скрипнул по полу — резко, неприятно. — Ты сдалась. — Я выбрала жизнь. — Это одно и то же. Они смотрели друг на друга. Дороти — с усталостью, почти с жалостью. Адрик — с холодом, который она видела впервые. — Уходи, — сказала она. Он развернулся. Вышел. Не хлопнул дверью — закрыл тихо, аккуратно, как чужую. --- Два года назад он был другим. Тогда он верил, что можно изменить мир, если правильно нажать на рычаги. Что Ичиро — не просто помощник герцога, а человек, который может стать другом. Что они смогут идти вместе. Ичиро был циничным, замкнутым, но Адрику казалось — за этой маской что-то есть. Что-то живое. Иногда, когда они оставались одни, Ичиро позволял себе быть почти человеком. Он рассказывал о мире, откуда пришёл. О вещах, которых в этой реальности не существовало. О том, как скучает по кофе и по утренним пробкам. Адрик слушал и думал: «Мы похожи. Мы оба здесь чужие». Но Ичиро не хотел дружбы. Он хотел защиты. И он выбрал Сириона. Селтон Сирион был старше, богаче, опаснее. Он смотрел на Ичиро как на вещь — красивую, удобную, полезную. Ичиро терпел. Улыбался. Играл свою роль. Адрик ненавидел это. Не потому, что ревновал — хотя и это тоже. А потому, что Ичиро был умнее Сириона. Он мог быть свободным. Но не хотел. — Ты не понимаешь, — сказал Ичиро однажды. — В этом мире свобода — роскошь. А я не могу позволить себе роскошь. — Ты просто боишься. — Да. Боюсь. И что? Адрик не нашёлся, что ответить. --- Подстава была красивой. Адрик собирал информацию о Сирионе несколько месяцев. О том, как он обходит законы. О том, как его люди похищают магов. О том, что он знал о ритуалах Жаклин — и молчал. Возможно, даже помогал. Доказательства были железными. Адрик передал их в нужные руки. Сириона арестовали. Его активы заморозили. Репутация рухнула за одну ночь. Ичиро пришёл к нему через три дня. Бледный, злой, с красными глазами — не спал всё это время. — Ты добился, чего хотел? — спросил он. — Я добился справедливости. — Ты добился мести. За то, что я не пошёл с тобой. Адрик промолчал. Потому что это была правда. — Сирион не предавал тебя, — сказал Ичиро. — Он просто не замечал тебя. Как все. А ты не можешь этого вынести. — Ты выбрал его. Ты выбрал быть вещью. — Я выбрал выживать. В отличие от тебя, я знаю, что такое реальная опасность. А ты играешь в политику, как в шахматы, и думаешь, что никто не пострадает. — Люди страдают всегда. — Но ты делаешь так, чтобы страдали те, кто тебе не нравится. Ичиро развернулся и ушёл. Адрик смотрел ему вслед. Он не чувствовал победы. Только пустоту. --- Через месяц Сириона выпустили. Доказательств не хватило. Или кто-то заплатил нужным людям. Адрик не знал. И не хотел знать. Ичиро больше не разговаривал с ним. Когда они встречались в коридорах или на улицах, он отводил взгляд. Быстро, будто Адрик был призраком. «Он ненавидит меня, — думал Адрик. — Но я хотя бы попытался». Попытался что? Доказать, что он лучше Сириона? Что он достоин дружбы? Что он не просто «внебрачный ублюдок»? Он не знал. Ичиро когда-то рассказал ему многое. О ритуалах. О магах, которых похищали. О том, что Жаклин не была святой никогда. Адрик слушал, запоминал, но не использовал. Не тогда. Теперь эти знания лежали мёртвым грузом. «Ты просто бегаешь по своим углам», — сказала Дороти. Она была права. --- Дождь всё шёл. Адрик стоял у окна в своей пустой комнате, смотрел на серое небо и думал о том, что у него нет ни трона, ни друзей, ни цели. Он подставил Сириона — и проиграл. Он влюбился в Дороти — и потерял. Он хотел дружбы с Ичиро — и получил ненависть. «Я не умею ничего, кроме как разрушать», — подумал он. Где-то внизу, в баре, играла музыка. Грубая, кабацкая, живая. Адрик надел плащ и вышел.