Часть 4. ПОСТОЯЛЕЦ

Я подошла к двери, открыла её и вышла в коридор, спустилась вниз по лестнице и отыскала нужную дверь. Кухня была закрыта, хозяйки не наблюдалось, а живот буквально взбунтовал. У меня просто не осталось выбора. И хотела я того или нет, но на поиски пропитания нужно было выходить на улицу. Конечно, я не горела желанием бродить по темноте, но сейчас-то ещё не совсем темно. На часах было около семи — темнело, но не настолько, чтобы город вымер. Фонари горели, редкие прохожие сновали туда-сюда. К тому же утром я видела недалеко отсюда булочную, и, может, мне повезёт — она ещё открыта и там что-нибудь да осталось. Я поднялась к себе, накинула куртку, взяла телефон и вышла на улицу. Всё было не так страшно, как я себе представляла. К моему счастью, булочная была ещё открыта, правда ассортимент уже скудноват. «Растащили», — как сказал бы мой знакомый егерь. И тут я с ним была полностью согласна. Выбрав более-менее свежую и подходящую выпечку к своим вкусам, я расплатилась и вышла из булочной. Людей становилось всё меньше, но отель был всё ещё в зоне видимости, а потому я решила, что бежать обратно глупо, и вообще подумала о том, чтобы найти аптеку и прибегнуть к способам современной медицины, а точнее — к лекарственным препаратам. Я не хотела очередную ночь метаться по кровати и всерьёз задумалась о снотворном. Можно было бы и чай с ромашкой прикупить, или успокоительное какое-нибудь, чтобы избежать возможного развития паранойи и, как следствие, доведения её до хронического психоза, который без вмешательства врачей уже не вылечить. Я достала телефон, поискала ближайшие аптеки и, выбрав подходящую — за углом, в нескольких домах отсюда, — направилась к ней. На карте всё было предельно просто, а вот в реальности не совсем. За углом меня ждал высокий металлический забор на замке, перекрывающий путь, и мне необходимо было найти обход. Я покрепче прижала к себе бумажный пакет со своим провиантом и направилась вдоль домов, выискивая лазейку. Побродить мне, конечно, пришлось, но всё же цели я достигла и аптеку всё-таки нашла. Фармацевт, добрая, но уставшая старушка, на мои пожелания покивала и предложила лекарства, не превышающие мой бюджет. Не знаю, как насчёт препаратов, но цены тут были и чудодейственные, и быстродействующие. Если так стоят все лекарства, то лучше не болеть и лечиться народными методами — подорожником, например, ну или саму ромашку пожевать. С заметно опустевшим кошельком и потяжелевшими руками ввиду новоприобретённого снадобья я направилась обратно в гостиницу. На улице окончательно стемнело, прохожих не наблюдалось, и мне стало не по себе. Я обошла здание по тому же маршруту, что и пришла. Фонари горели через один, прохожих не было, и тут меня охватило волнение. Я ускорила шаг, прислушиваясь к звукам, и поняла, что слышу не только свои шаги. И словно в дешёвом триллере, я медленно обернулась. В конце улицы мелькнула тень, а следом выросла фигура. Я не стала дожидаться, когда её обладатель доберётся до меня, и ускорила шаг. Позади меня шаг тоже ускорился. Оборачиваться больше не хотелось, и я практически побежала, смутно разбирая дорогу. Заметив такую знакомую мне вывеску отеля, я в один миг влетела по лестнице, распахнула дверь и со всей скорости врезалась во что-то мягкое и возмущённо матерящееся. Подняв глаза, я поняла, что практически сшибла с ног хозяйку. Женщина в удивлении смотрела на меня. — Что случилось? — спросила она. — Извините, — выдохнула я. — Там… кто-то… — пыталась я тщетно отдышаться. Я не успела договорить, как лицо хозяйки преобразилось. Улыбка расползлась по её лицу, и она уставилась куда-то мне через плечо. — Добрый вечер, — сказала она с таким придыханием, что напугала меня сильнее, чем та фигура на улице. Я обернулась посмотреть, кто ж удостоился такой чести, и потеряла дар речи. За моей спиной стояла фигура — та самая, которую я видела в переулке и от которой так быстро убежала, но видимо не совсем. — Познакомьтесь, — радостно объявила хозяйка. — Это наш новый постоялец. Всё, что я смогла из себя выдавить, — это: — Здрасти. И, не дожидаясь ответа, поспешила в свою комнату. На крик хозяйки: «Ужинать будете?» — я честно ответила: — Нет! А про себя добавила, что уже наелась пережитого ужаса и нахлынувшего стыда. Я заперлась в номере и всё же решила отправить отчёт, так как подумала, что с меня хватит. Хватит такого гостеприимства, хватит странных взглядов, хватит всего этого города, стены и леса с красными лентами. Я на это не подписывалась. Я твёрдо решила свалить отсюда подальше, пока это место не свело меня с ума. Я открыла ноутбук и, не дожидаясь утра, отправила всё комиссии. Фотографии, заметки, список рисков — пусть разбираются сами. Только когда письмо ушло, я позволила себе расслабиться. Достала пакет из булочной, съела всё, не чувствуя вкуса. Запила водой. Потом вытряхнула из аптечного пакета снотворное и успокоительное, проглотила по таблетке и рухнула на кровать с мыслью, что уже завтра отсюда уеду и больше никогда не вернусь. Сон пришёл почти сразу — глухой, как провал. Утро началось с привычной долбежки в дверь. — Завтрак! — донёсся до меня бодрый голос хозяйки, будто она зарядилась энергией от всех розеток разом в этом гостеприимном месте. «Да-да, завтрак…» — сонно пробормотала я, пытаясь разлепить веки. Ощущение такое, будто их залили свинцом. Голова гудела, тело не слушалось, но желудок напомнил о себе настойчиво, требуя своё. И это не удивительно, в последнее время я плохо ела, если вчерашнюю трапезу вообще можно было назвать полноценной едой. При мысли о вчерашней еде, память услужливо подкинула мне события вчерашнего вечера… И спускаться на завтрак как-то моментально расхотелось. Последний раз я так опозорилась… да никогда. Взрослая, рассудительная в недалёком прошлом, а сейчас, судя по всему, просто «недалёкая» девушка, бегущая от того, кто просто шёл следом... Даже думать не хотелось, что тот новый постоялец обо мне подумал. Наверняка — что я городская сумасшедшая, которая шарахается от прохожих и любит влетать в дверь. Я вздохнула и села на кровати, думая о том, что сегодня всё будет иначе. Никаких станций, никаких столбов. Этот кошмар совсем скоро закончится, мне только осталось дождаться ответа от председателя — и можно паковать чемодан, который я, впрочем, и не разбирала. Я кое-как поднялась, оделась и спустилась к столовой, но, подойдя к двери, замерла. За столом уже сидел он. Новый постоялец. Высокий, широкоплечий, с тёмными, слегка отросшими волосами, небрежно спадавшими на лоб. На нём была простая серая футболка — лаконичная, без принтов и надписей, — и, судя по всему, тёмные джинсы: из-за стола мне было трудно рассмотреть детали, но силуэт угадывался чётко. Футболка, казалось, едва сдерживала рельеф плеч и рук: ткань натягивалась на бицепсах, подчёркивала ширину плеч, не крича об этом, а словно бы невзначай — будто её обладатель вовсе не заботился о производимом впечатлении. Но именно эта естественность, лишённая нарочитой демонстрации силы, делала образ особенно выразительным, и это, судя по всему, приводило хозяйку нашего временного пристанища в невероятный восторг — она то и дело поглядывала на него с каким-то плотоядным интересом. Я замерла в нерешительности ещё не переступив порог. В какой-то момент мне показалось, что я тут лишняя, и я уже обдумывала, как незаметно вернуться в номер, но не успела. Мужчина поднял на меня глаза. И эти глаза, казалось, прожигали насквозь. Карие, глубокие, с мелкими вкраплениями янтаря. Сомневаюсь, что я смогла бы долго выдержать такой взгляд. Вчера в темноте я его не разглядела — мне было слишком стыдно, ну а сейчас стояла как вкопанная и откровенно пялилась на него. — Доброе утро, — сказал он низким голосом. И было в этом голосе что-то, чего я не смогла разобрать. Мужчина внешне был собран и спокоен, но мне почему-то казалось, что это не так. Хозяйка суетилась рядом, стараясь привлечь его внимание — предлагала подлить ещё кофе или сделать бутерброд. Не буду опошлять, но думаю, она хотела бы и даже могла предложить ему больше, гораздо больше, что-то сделать, чем просто хлеб с маслом и куском сыра. — Доброе, — ответила я и села за стол как можно дальше. Не то чтобы я его боялась, просто этот взгляд, да и он сам меня слегка насторожил. Думаю, увидь я его при свете дня, тоже дала бы дёру. Нет, он не урод, но и на обложку глянца не претендует. Внешне он, возможно, и красив, но этот взгляд — тяжёлый, изучающий — никак не давал мне покоя. В голове сразу всплывали картинки той ночи и ощущения от того взгляда в лесу, но делать поспешные выводы я больше не собиралась. Людей с тяжёлым взглядом в мире предостаточно, а я и так уже совсем не дружу с головой, раз вижу опасность там, где её нет. Хозяйка поставила передо мной тарелку каши. — Ешьте, — сказала она мне менее дружелюбно, чем говорила с ним. Я мысленно усмехнулась и подумала, что ей бояться нечего — тут я ей не конкурент. И дело было не в моём внешнем потрёпанном виде, а скорее в отсутствии желания связываться с ним. Мы сидели за одним столом, но, между нами, будто пролегла невидимая стена. Я уткнулась в тарелку, а он — в меня. Хозяйка наконец оставила нас в покое, видимо поняла, что этот раунд она не возьмёт, но её томный взгляд я ещё долго чувствовала спиной. Я посмотрела в окно — серое небо, низкое, тяжёлое, будто давило на крыши домов. В столовой было тихо, и только на кухне монотонно капала вода. Будто кто-то нарочно считал мои последние капли терпения. «Сколько ещё я смогу здесь выдержать?» — подумала я. — Вы давно в городе? — спросил он негромко, но для меня неожиданно, и я вздрогнула. — Несколько дней, —ответила я, не поднимая головы и всячески делая вид, что мне сейчас куда интереснее то месиво в тарелке, что хозяйка нарекла кашей. Я бездумно водила ложкой по поверхности, стараясь не замечать пристального взгляда напротив. Пауза затянулась. Я слышала, как за окном прошелестел порыв ветра, заставив жалобно отозваться карниз. Звук получился резким, почти пугающим — и на мгновение отвлек меня от тягостного ощущения, что он изучает каждое моё движение. — И как вам здесь? — продолжил он всё так же тихо, но теперь в его голосе послышался едва уловимый интерес. — Нормально, — сказала я, переводя взгляд на скатерть и разглядывая разводы на ней. Нормально — пустое, бессмысленное слово. Оно не передавало ни гнетущей тишины улиц, ни ощущения слежки, ни тревоги, что поселилась во мне с первого дня. Но говорить об этом вслух я не собиралась. Он хмыкнул, и я не поняла — то ли он так усмехнулся, то ли подавил смешок. Звук получился коротким, сухим, будто он на мгновение потерял самообладание, но тут же взял себя в руки. Я подняла глаза, но тут же столкнулась с его взглядом — таким странным и глубоким. Он смотрел на меня так будто знает что-то, что было не известно мне. — «Нормально», — повторил он тихо, почти шёпотом, и в этом слове прозвучало столько оттенков, что оно вдруг обрело вес и объём. Мне стало неуютно. Захотелось встать и уйти, но что‑то удерживало меня на стуле — не физическая сила, а скорее внутреннее сопротивление, нежелание прерывать этот непонятный мне диалог… и любопытство, конечно же. Оно, вопреки тревоге, подталкивало остаться, выслушать и разгадать. Я помолчала, глядя в свою тарелку, не решаясь снова поднять глаза. Каша давно остыла, а тишина затягивалась, и с каждой секундой она становилась всё тяжелее и весомее. — А вы? — решилась я задать вопрос, мне вдруг стало интересно кто он такой и что делает в этом городе. — Вы здесь проездом? Он слегка откинулся на спинку стула, задумчиво провёл пальцем по краю чашки. Несколько секунд молчал, словно взвешивая, сколько правды может позволить себе сказать. — Можно и так сказать, — его голос оставался ровным, почти безразличным. Я ждала продолжения, но он молчал. «Может, он тоже егерь?» — иронично подумала я, но сдаваться не собиралась. — Вы здесь на долго? – снова спросила я. Он медлил с ответом. — Не знаю. Как пойдёт. — наконец произнёс он и снова обжёг меня пронзительным взглядом — таким острым, будто он видел не просто моё лицо, а всё, что творилось у меня внутри. Я невольно нахмурилась. Его уклончивость, как и взгляд начинали раздражать — будто он нарочно дразнил меня, оставляя на краю понимания. А потому, что и куда у него там пойдёт, я спрашивать не стала — бесполезно. Вытягивать из него ответы словно клещами я не собиралась, и просто кивнула, продолжив ковырять ложкой кашу. — Вы здесь по работе? — опять неожиданно спросил он меня. И снова этот взгляд. Тяжёлый, немигающий. — Да, — коротко ответила я и отодвинула от себя недоеденную кашу. От такого взгляда комок в горло не лез, а учитывая, что моя каша состояла из одних комочков, жевать её не хотелось совсем. И я решила больше ей не давиться, а попытать счастья в булочной. Он проследил за моим движением — как я отодвигаю тарелку, как машинально разглаживаю складку на скатерти. В его глазах мелькнуло что‑то: то ли интерес, то ли лёгкая насмешка. — И чем же вы занимаетесь? — спросил он, не меняя тона — всё так же ровно, будто задавал вопрос из вежливости, а не из настоящего любопытства. Мне хотелось ответить, что занимаюсь я какой‑то… бессмысленной работой, хотя на языке вертелось слово поменьше и более весомое. Но я сдержалась. Вместо этого пожала плечами и слегка улыбнулась — нарочито беззаботно, решив сыграть по его правилам. — Работой – ответила я, встав из-за стола, и, не оборачиваясь, вышла из столовой, оставив за спиной тишину и его нечитаемый взгляд. Этот мужчина казался мне странным, и это вызывало во мне смешанные чувства. Любопытство, настороженность, тревогу. В его взгляде было что‑то такое, от чего по спине пробегал холодок, а по телу мурашки, будто он уже знал обо мне больше, чем следовало. И только когда я поднялась к себе, я поняла, что не спросила главного — его имени. Хотя, возможно, мне и не стоит его знать. Я подошла к окну. За стеклом всё та же серость и низкое небо. Где-то вдалеке хлопнула калитка, раздался детский смех. Смысл спрашивать, если при благоприятном раскладе уже завтра я покину это место? И я решила просто-напросто на всё это забить и не заморачиваться.