Косая аллея. Смена приоритетов

Гарри вышел из ритуального зала Гринготтса совершенно другим человеком. В его движениях появилась хищная грация, а взгляд стал пугающе проницательным для одиннадцатилетнего мальчика. Вернон, поправив пиджак, одобрительно хмыкнул — теперь сын выглядел как настоящий «владелец заводов и пароходств», как он часто выражался. Когда они вышли в общий зал банка, Снейп заметил в дверях высокую фигуру в дорогой мантии цвета ночного неба. — Люциус, — сухо поприветствовал Снейп, делая шаг вперед. Люциус Малфой замер. Рядом с ним стоял платиновый блондин — его сын Драко, который с любопытством разглядывал Гарри. Люциус уже собирался отпустить едкое замечание в адрес маглов (Дурсли выглядели вызывающе «немагически»), но вдруг осёкся. Его магическое чутье, отточенное годами интриг, буквально взвыло: от мальчика, стоявшего рядом со Снейпом, веяло такой древней и темной мощью, что волоски на затылке встали дыбом. — Северус, — Люциус склонил голову, его глаза лихорадочно сканировали Гарри. — Не представишь нас? Я чувствую... крайне интересное присутствие. Гарри, не дожидаясь Снейпа, сделал шаг вперед. Он не стал кланяться, лишь слегка склонил голову набок, как это делал его дед в лучшие годы. — Гарри Поттер-Дурсль, мистер Малфой, — голос Гарри звучал ровно, с легким холодком. — А это мои родители, Вернон и Петуния. Мы как раз закончили дела с наследованием. Оказалось, что бумаги, которые вел директор Дамблдор, были... крайне неточными. При упоминании Дамблдора глаза Люциуса хищно блеснули. Он мгновенно считал подтекст: «Поттер» не просто жив, он в курсе интриг директора и он — Поттер-Дурсль, что намекало на крепкие семейные узы. — Неточные бумаги в Гринготтсе — это скандал, — бархатным голосом произнес Малфой-старший. — Рад видеть, что вы цените семейные ценности, мистер Поттер. Драко, подойди. Драко подошёл, выглядя непривычно серьезным. Он тоже почувствовал силу Гарри. — Драко Малфой. Буду рад видеть тебя в Хогвартсе... надеюсь, на Слизерине? Гарри позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку, от которой Снейпа передёрнуло — так улыбался Том Реддл, когда был доволен. — Там, где мои амбиции найдут лучший отклик, Драко. А сейчас нам пора за покупками. Профессор Снейп обещал показать мне лучшие лавки, а не те, что рекламируют в министерских брошюрах. Люциус проводил их взглядом, задержав его на Петунии. В её лице было что-то знакомое, что-то, что никак не вязалось с образом «грязнокровки». — Северус, — прошептал Люциус, когда Гарри отошёл к выходу. — Чья это аура? От него пахнет... Хозяином. — Тише, Люциус, — огрызнулся Снейп. — Если хочешь выжить в грядущем шторме, забудь всё, что ты знал о «Мальчике-который-выжил». Сегодня родился кто-то гораздо более опасный. Лавка Олливандера встретила их привычной пылью и тишиной, которая мгновенно нарушилась, стоило мастеру выкатиться из глубин магазина. Его серебристые глаза расширились, когда он замер перед Гарри. — Мистер Поттер... — выдохнул старик, но тут же поправился, заметив холодный взгляд Вернона. — Или мне стоит сказать мистер Поттер-Дурсль? Я помню каждую палочку, которую продал... но ваша аура... она изменилась. Гарри молча подошёл к прилавку. Олливандер начал перебирать коробки, предлагая одну за другой. — Остролист и перо феникса? Нет, слишком слабо... Дуб и жила дракона? Мимо. Наконец, старик дрожащими руками достал черную лакированную коробку. — Попробуйте эту. Тис и перо феникса. Тринадцать с половиной дюймов. Брат той палочки, что оставила вам шрам. Как только пальцы Гарри коснулись рукояти, по лавке пронесся ледяной вихрь. Но палочка не просто «признала» его — она словно подчинилась. Снейп, стоявший в тени, заметил, как дерево под ладонью Гарри потемнело, принимая едва заметный блеск обсидиана. — Любопытно... крайне любопытно, — прошептал Олливандер. — Тис — дерево смерти и перерождения. Она признала в вас не врага своего прежнего владельца, а... законного преемника. Выйдя от Олливандера, компания направилась к «Флориш и Блоттс». Возле входа было шумно. Рыжеволосое семейство в поношенных мантиях активно спорило с продавцом. — Но нам нужны учебники со скидкой! — громко причитала Молли Уизли, а рядом с ней младший сын, Рон, с завистью смотрел на новые метлы в витрине. Завидев Гарри и Снейпа, Молли мгновенно преобразилась. Её глаза хищно блеснули, и она буквально бросилась наперерез, таща за собой Рона. — О, неужели это маленький Гарри? Дорогой, как же ты вырос! Я Молли Уизли, близкая подруга... — она осеклась под тяжелым взглядом Петунии. — Мы не знакомы, мадам, — ледяным тоном отрезал Гарри, даже не замедляя шага. — И я бы попросил вас соблюдать дистанцию. Мама, папа, пойдемте, здесь слишком... шумно. — Гарри, ну как же! — влез Рон, пытаясь схватить Гарри за локоть. — Я Рон, мы должны быть лучшими друзьями! Директор Дамблдор говорил... Снейп в один шаг оказался между ними, его палочка едва заметно выглядывала из рукава. — Мистер Уизли, если вы не хотите провести первый семестр в больничном крыле за нарушение личного пространства наследника Поттера, я советую вам закрыть рот. Уизли застыли, шокированные таким приемом. Гарри даже не обернулся, его мысли уже были заняты списком литературы, которую Дамблдор явно не хотел бы видеть в руках «своего» героя. Последней точкой стали «Мантии на все случаи жизни». Мадам Малкин уже порхала вокруг Гарри, снимая мерки. — Нам нужно лучшее, — сухо распорядилась Петуния, критически осматривая образцы ткани. — Шелк, драконья кожа для отделки и обязательно зачарование от грязи и износа. Наш сын должен выглядеть подобающе своему положению. В соседнем кресле Гарри снова увидел Драко. Тот уже переоделся и теперь с одобрением наблюдал за тем, как Гарри выбирает ткани. — Вижу, ты быстро учишься, Поттер, — негромко сказал Драко. — Тот рыжий в книжном... это было красиво. Уизли — позор нашего мира. Гарри посмотрел на свое отражение в зеркале. Новая мантия идеально сидела на его повзрослевшей фигуре, а на пальце, скрытый чарами, пока невидимо для других, пульсировал перстень Слизерина, принятый им в банке. — Это не обучение, Драко, — ответил Гарри, и в зеркале его глаза на мгновение вспыхнули красным. — Это просто возвращение того, что принадлежит мне по праву.