Обида

Едва Изабелла переступила порог слизеринской гостиной, как её за руку потянул Эван и усадил в кресло. — Из, ты как? — спросил он. — Уже лучше, — спокойно ответила Лестрейндж. К ним подсели Барти, Регулус, Северус и Эмили. — Тебя Сириус довел? — догадался Редж. — Или это всё письмо от моей матери? — Откуда ты знаешь про письмо? — спросила девочка. — Она и мне писала, — объяснил Блэк. — Говорила, что ты будешь ей отчитываться и следить за Сириусом... Это абсурд какой-то. — Абсурд — это еще мягко сказано, Реджи, — устало вздохнула Изабелла, откидываясь на спинку кресла. — Твоя мать требует, чтобы я контролировала то, что контролировать в принципе невозможно. В гостиной на мгновение воцарилась тяжелая тишина. — Сириус знает? — наважилась первой нарушить молчание Иза. — Нет, — ответил Регулус. — Мать ему не говорила, чтобы он вел себя как обычно, и ты докладывала ей о настоящей обстановке, а не о том, как он изображает ангела. Иза кивнула. — Ладно, — поднялась она. — Пойду спать, но перед этим напишу Вальбурге и попробую сгладить углы. Уже в комнате Изабелла села за стол и всё еще немного дрожащими руками взяла перо, стараясь писать ровно: «Глубокоуважаемая мисс Блэк, должна вам с тяжелым сердцем сообщить, что ваш старший сын, к сожалению, не совсем правильно носит форму... Сегодня прямо за завтраком он не повязал галстук этого своего "не Блэковского" факультета на шею, да еще и рубашку расстегнул на две пуговицы больше дозволенного». Конечно, здесь Иза не сказала правды, потому что там минимум на четыре пуговицы больше было, чем дозволено, и не уточнила, КУДА Сириус завязал галстук. На следующее утро Иза ждала ответа от Вальбурги и старалась даже не поворачиваться в сторону Блэка. Сириус же, видя, как Лестрейндж смеется над шутками Эвана Розье, лишь крепче сжал вилку. На душе у обоих был настоящий шторм. Вот только был он у обоих по разным причинам... Иза волновалась, чтобы не стало еще хуже, а Сириус, как всегда, каждым своим движением и прикосновением бунтовал против семьи. Через несколько минут совы доставили почту... К сожалению (или к счастью), Изе ни одного письма не пришло, а вот Сириусу — да... На удивление, не громовещатель... Старший Блэк сломал печать и начал читать это письмо, время от времени смеясь и, как всегда, закидывая голову назад. Ясно было только по его реакции — письмо от Вальбурги Блэк. Когда завтрак уже почти заканчивался, Дамблдор поднялся со своего места. — Сегодня, — торжественно объявил он, — мы с остальными учителями решили устроить всем ученикам выходной, но с условием, что ученики до трех часов дня не будут заходить в свои гостиные. Большинство учеников сразу же разразились радостью... Вот только Иза была не слишком рада, совсем ей не хотелось видеть рожу Сириуса. Барти сразу же потянул Эвана в библиотеку, ведь Розье не мешало бы подтянуть историю магии (Эвану просто там было даже скучнее, чем Джеймсу Поттеру). Розье же пытался выкрутиться и всем своим видом умолял о пощаде, но Крауч держал крепко. — Барти, — обратилась к другу Фортескью, — ну пожалей его, он же явно несчастен. — Да, Барти, — энергично закивал Эван, — я несчастен. — Ну, Барти, — глянула на него Иза, — ты же посмотри на него, кто будет смешить первокурсников в гостиной, если ты учебой выбьешь все глупости из его головы? Барти глянул на девочек. — Боюсь, — со страдальческим видом сказал он, — Розье из глупостей не вытащишь так же, как и глупости из Розье, как бы я ни старался. Крауч всё-таки затянул Розье в библиотеку, где Пандора и Эмили работали над совместным проектом по настойкам. Лили и Северус пошли гулять по коридорам, поскольку из-за Хогвартса и учебы они, как и прошлые два года, стали проводить меньше времени вместе, чем на летних каникулах, а Марлин, как и обещала еще в поезде, пошла с Фортескью в теплицы помогать профессору Стебль с растениями. Если коротко, минимум на пять часов Иза осталась одна (ну разве что Реджа, который неизвестно где делся, найдет). Лестрейндж решила прогуляться немного сама, чтобы наконец собраться с мыслями и переварить вчерашний разговор с Блэком. Уже немного прохладный осенний ветер легко развевал длинные темные волосы Изабеллы, которая шла в сторону озера. Она села на старый большой камень, который лежит там, наверное, со времен основания Хогвартса, если не дольше. Так, вглядываясь в воду озера в собственных мыслях, она просидела несколько часов. Но не получилось у нее всё время просидеть одной... Сириус Орион Блэк... Тот, кого она меньше всего хотела бы видеть сейчас, пришел к ней. Она даже не подняла своих карих глаз на него. — Чего пришел? Блэк лишь рассмеялся и бесцеремонно сел на тот же камень возле нее. Лестрейндж от такой наглости была в шоке... Она хотела сбросить его с этого камня в воду, но не могла переступить через себя и коснуться этого идиота. — Не замерзла? — пытаясь заглянуть ей в глаза, спросил он. Изабелла хотела подняться и уйти в библиотеку (хотя и не слишком хотела сейчас туда, но рожу Сириуса видеть хотела еще меньше), но Блэк решил иначе, поэтому силой усадил её обратно. — Блэк, пусти, — прошипела она. — Сначала поговорим, — отрезал он. Изабелла просто молчала... Не хотела даже смотреть на него... Не хотела ни говорить, ни видеть, ни слышать... Её внешний вид, где она изображала равнодушие, совсем не отражал то, что творилось у нее внутри... А внутри у нее была настоящая буря... — Чего молчишь? — Слова подбираю. — Какие? — Цензурные. Сириус рассмеялся своим «фирменным» лающим смехом, закидывая голову назад... — Ну что, подобрала? — издевательски поинтересовался он. — Ты либо отпускай меня, и я пойду, — не обращая внимания на его вопрос, сказала она, — либо говори, о чем хотел поговорить. Сириус взял и начал накручивать прядку её волос себе на палец. — А то что? — с явным вызовом в глазах спросил он. Изабелла отвела взгляд, но только на мгновение... — Как знать, — хитро улыбнулась она, — гляди, иначе тебе в сок яду налью. — Не сможешь, — фыркнул он, — ты слишком хорошая. — Блэк, ты с чего решил, что я не смогу? Я Лестрейндж, если забыл. — Только какая-то неправильная, — отрезал он, — с гриффиндорцами, маглорожденными и предателями крови возишься. — Это ничего не меняет, — глянула она в его серые, как штормовое небо, глаза. — От генов никуда не убежишь. — Но я же смог, — отрезал он. — Смог? — с явной иронией переспросила она. — Сам посмотри, ты копия Вальбурги. Не только внешне, но и характер у вас одинаковый... Вы оба взрываетесь... Единственная разница — это ваши взгляды на жизнь и цвет галстука, который носили во времена учебы. Сириус наклонился к ней. — Повтори. — Ты такой же Блэк, как и твоя мать. Сириус замер и наконец отпустил её волосы. — Так о чем хотел поговорить? — перевела тему она, чтобы из-за его криков (потому что она слишком хорошо его знала и понимала, что он сорвется) Макгонагалл или другие учителя ничего не услышали. Гриффиндорец выпрямился. — Решила моей матушке отчитываться? — спросил он, хотя ответ точно знал. — Она тебе написала? — опустила взгляд Иза. — Отец, — отрезал он. — Он что, писать что-то, кроме документов по работе, умеет? Сириус на аргумент слизеринки рассмеялся. — Так что он тебе написал? — поинтересовалась она. — Что мать приехать сама хотела, — ответил Сириус, — но он её отговорил... Так что сегодня не приедет. — То есть, — притворилась испуганной она, — «сегодня не приедет»... Надо «вообще не приедет». Сириус снова расхохотался. — Ты чего не с Джеймсом? — поинтересовалась она. — Ну или с Римусом, или, на крайняк, с Питером? — Я с Римусом поспорил, — объяснил он, — что я смогу до вечера без Джеймса... А Лунатик затянул Сохатого и Хвостика с собой в библиотеку. Они так молча просидели еще несколько минут (Иза была бы рада уйти, но Сириус всё еще держал её запястье), пока Блэк не нарушил эту тишину: — Что с тобой вчера было на Прорицании? — Ты довел, — отрезала она. Сириус глянул на нее... — Я же не виноват, — сказал он, понизив голос, но не шепотом, — что ты так сильно отреагировала. Иза выдернула руку и поднялась... Сжала кулаки настолько сильно, что ногти буквально впились в кожу... В душе был настоящий вихрь эмоций — от ненависти до отчаяния. Лестрейндж развернулась и только сделала один шаг от него, как он резко развернул её за запястье... Она замерла, но только на мгновение... Быстро выдернула руку и дала ему пощечину. — За что?! — не понимая, сказал он. — За всё, — отрезала она. — Я уже натерпелась только за два дня! С меня хватит уже! — Из, — взял он её за белые руки, — послушай, я ни о чем не жалею вообще, но давай я уговорю мать, чтобы на каникулы ты приехала к нам. Изабелла выдернула руки. — Мне твои подачки не нужны, — процедила она сквозь зубы. Она развернулась и ушла, не оборачиваясь к нему, но чувствуя, как пристально, с какой болью он вглядывается ей в след. Нет, Блэк не жалел о поступке даже сейчас... Но то, что она смеется с Розье, Краучем или даже Снейпом, обжигало его изнутри сильнее, чем любое заклятие... Если бы она смеялась с Джеймсом, Римусом или Питером, того чувства не было бы, ведь они ему как братья... Особенно Джеймс... Ему плевать, что Иза слизеринка и смеется со своими друзьями... К родному брату он не ревнует... Не может она просто взять и Реджа выбрать... Или может? Нет, не может. Уже возле замка Лестрейндж встретила Фортескью. — Из, — остановила она подругу, — всё хорошо? Это ты с Сириусом только что говорила? Изабелла глянула на подругу. — Да, хорошо, — спокойно ответила она. — И да, с Сириусом. — Я же по глазам вижу, что обманываешь... Да и просто так пощечины не дают, — глянула Фортескью на подругу. — Ты права, — призналась Иза. — Просто... Сириус такой... Идиот. — Понимаю, — кивнула гриффиндорка. — Пошли на кухню какао пить. Иза улыбнулась, и они с Фортескью побежали на кухню, пока учителя их не заметили. Фортескью быстро пощекотала грушу на портрете, и как только дверь кухни отворилась, эльфы приветливо их встретили, напоили самым вкусным в мире какао с зефирками, да еще и кучу сладостей им напредлагали... Девочки вышли только через три часа, потому что раньше их эльфы просто не пускали. Они шли по большим коридорам Хогвартса, когда наткнулись на Лили. Там неподалеку Джеймс и Сириус снова издевались над Северусом. Изабелла и Лили сжали кулаки почти до крови, внутри у девочек царила буря, но они не вмешались... Снейп, видя, что на этот раз девочки его не защитили и даже не вступились, понял: полагаться можно только на себя и «своих» людей... То есть слизеринцев... Но не на Изу, она такая же, как и Лили, не всегда вступится. Слизеринец даже не подозревал, что девочки злы на парней, потому и стоят. Римус буквально оттащил друзей за воротники рубашек от слизеринца, а Питер трусливо плелся за ними, хотя только что смеялся и восхищался друзьями.