третья: «жажда жизни»;

                    Дэвид не может поверить своим глазам: супермаркет как отголосок прошлого, в котором отсутствие любимых хлопьев — единственная неприятность за день. Приглушëнный свет, исходящий от небольших окошек наверху, мягко ложится на поверхности стеллажей, частично заполненных товарами. Он видит стойки со свежей одеждой, и его манит к себе голубая рубашка в клеточку. Чистая одежда нынче по-настоящему радостное событие.        Позади него слышится глухой шëлковый смех, и он оборачивается, чтобы улыбнуться Реджине, идущей следом за ним. Её глаза блестят от восторга — она месяцами не выезжала за пределы лагеря и уже забыла, как выглядела нормальная жизнь, до апокалипсиса.        Длинные волосы Реджины мелькают перед его глазами, едва он успевает что-то сказать. Девичья душа стремится к вешалкам с новыми майками — теми, которые раньше вызвали бы у Реджины разве что отвращение своей дешевизной. Она стягивает с себя свою — поношенную, застиранную, но всё равно в едких пятнах от лесного окружения. Остаётся в крошечном бюстгальтере, обнажая спину, частично закрытую кудрявыми прядями.        Дэвид ловит себя на мысли, что надо бы тоже обновить гардероб и прихватить что-нибудь для Мэри, когда отворачивается от суетливой Миллс. Она безусловно хороша, и это та самая причина, по которой он не хочет на неё смотреть.        Зато Робин без стеснения впивается синей радужкой в обнажëнную спину. Его угрюмое лицо ни на секунду не меняет выражения. А затем он медленно переводит взгляд на Дэвида.        Тот сглатывает. Не чувствует своей вины, но всё равно смотрит в пол, ожидая худшего.        — Так, как ты думаешь, что у нас здесь? — тихо, почти шёпотом осведомляется Локсли. На удивление, его голос не отражает того же недовольства, что закрепляется в мышцах лица. — Девичник? Детский утренник? — В один шаг он сокращает дистанцию, оказываясь нос к носу с товарищем. — Что она здесь делает?        — Ну, — обдумывает варианты ответов Нолан и тяжело вздыхает. — Она сама захотела. Она же не пленница какая-то, чтобы...        — Ты серьёзно? — шипит Робин ему в ухо, и ярость зарождается в глубине его зрачка. — Это то же самое, что отправить её плавать с акулами, когда она не умеет вести себя в воде.        Ощущая гневные вибрации, Дэвид обдумывает ответ, но недолго, потому что тишину нарушает Реджина. Она откашливается чуть в стороне. Стоит, сложив руки на груди, надменно глядя на лидера общины. На ней уже две новые майки — тёмно-синяя поверх белой. На талии повязана серая худи, которой ранее у неё не было.        — Вообще-то однажды я плавала с акулами, — холодно говорит она, и её голос звучит вызывающе. — Мне было пятнадцать. Мама организовала ту поездку. Кстати, я отлично плаваю.        Тишина снова нависает над ними, и Дэвид чувствует себя неловко в окружении двух людей, буравящих друг друга взглядами не на жизнь, а на смерть.        — Это была метафора.        — Похвально, что ты знаешь такие слова.        Дискомфорт почти разрушает внутреннюю опору Дэвида. Он делает пару шагов навстречу вешалкам с мужской одеждой.        — Что ж, я, пожалуй, пойду.        — Нет! — звучат оба голоса разом. Женский полон тревоги, мужской едва ли огнём не горит от ярости.        Хоть в чëм-то пришли к согласию.        — Почему Джейми можно ездить с вами везде, а мне нет? — Реджина упирает руки в бока, пытаясь казаться опасной, но обиженный тон выдаёт в ней маленькую девочку.        — Джейми умеет давать отпор ходячим, — чеканит каждое слово Робин, выдерживая её взгляд. Кажется, это первый раз, когда он так долго и пристально смотрит на неё, не отводя глаз от недовольного, но прелестного лица. — Она умеет убивать, знает, как это делать. Она может защитить себя и своего напарника. В ней нет страха, и она...        — Так научи меня! — отчаянно просит Миллс, делая шаг навстречу лидеру. — Я стреляла в тире пару раз и проходила обучение в юридической школе, у меня есть навыки, которые нужно только обновить.        — Мы используем патроны в крайнем случае, — качает головой Робин, непреклонный в своём решении держать её подальше от поля боя. — Стрельбу сразу услышат, а нам необходимо быть тихими и неприметными. Ты и часа не проживёшь в лесу с ходячими.        — Что ж, — злится Реджина и поджимает губы, — звучит как вызов.        — Не вздумай двигаться дальше в этом направлении, — с некоторым волнением предупреждает мужчина. Его глаза недобро сверкают в приглушённом свете.        — Я попрошу Грэма научить меня убивать, — хищно улыбается брюнетка и слегка подаётся вперёд. По инерции Робин тоже делает шаг навстречу ей, и они, вторгаясь в личное пространство друг друга, почти соприкасаются локтями. — Он давно предлагал мне уроки выживания, но я отнекивалась. Сейчас я готова, и ты меня не остановишь.        — Я сломаю Грэму обе руки, если он попробует ослушаться меня, — жёстко осаждает её стремления Локсли, и каждый в комнате понимает, что его слова — чистая правда, а не банальная угроза.        Реджина, кажется, готова расплакаться. У неё слегка дрожит нижняя губа, и, если бы Дэвид не боялся пошевелиться, он бы обязательно обнял её, чтобы успокоить.        — Почему ты так со мной? — спрашивает она, продолжая смотреть на собеседника с любопытством и горечью.        — Потому что ты не заслуживаешь знать, что это такое, — честно отвечает Робин, и он уже не выглядит злым или недовольным. Лишь смертельно уставшим и опечаленным, и тон его голоса совпадает с его внешним видом. — И зачем тебе вообще что-то уметь, если у тебя есть я?        Это звучит настолько неожиданно, что фраза будто подвисает в воздухе, пока её смысл доходит до всех. Дэвид, старающийся отвлекаться на всё подряд, удивлённо впивается взглядом в лицо товарища, а Реджина сначала замирает, не в силах пошевелиться, а затем делает несколько шагов назад. Её щёки мягко розовеют, а тёмные глаза находят любопытным что угодно, лишь бы не смотреть в упор на Робина.        — Если вам интересно, Уилл жив, — разряжает обстановку Локсли, и всё напряжение предыдущих минут словно рассеивается. Он снова выглядит деловито и невероятно спокойно, уводя попутчиков вглубь супермаркета.        Дэвид краем глаза проверяет Реджину, которая накидывает на плечи худи, которую сняла с вешалки несколькими минутами ранее. В здании не холодно, но от недавних происшествий она мëрзнет, и Нолан не может её судить. Ему главное, чтобы с ней было всё в порядке, а сейчас она выглядит скорее запутавшейся, чем уязвимой и обиженной.        Его мысли снова возвращаются к подслушанному диалогу. Едва получается скрыть улыбку: он знает, что эти двое минимально общаются и что между ними пробежала чёрная кошка, но он и не догадывался ранее, что влечение тоже являлось на их пути.        Он анализирует: Робин никогда не проводил время с Реджиной, но всегда интересовался её отсутствием и уточнял детали — где она, с кем она, когда ушла. Когда неделей ранее девушку мутило по непонятной причине, Робин молча перерыл всю аптечку и передал через Аврору некоторые лекарства, которые могли помочь. Во время вылазок в магазин он находил несколько пачек skittles и передавал Реджине через Дэвида, а та всегда сердечно благодарила друга, радуясь любимому угощению.        — Какие же мы все слепые, — себе под нос буднит Дэвид и расплывается в широкой улыбке, не в силах сдержать радость.        Даже в мире, где правят мёртвые, можно полюбить и найти свет в этой любви.        Они передвигаются вглубь магазина. У Дэвида разбегаются глаза, когда он разглядывает полки, и мысль о том, что это здание — надёжное укрытие для них с Мэри, для всего лагеря — укрепляется в его голове.        Все удобства налицо — большая площадь, огромное количество разнообразных товаров, тяжёлые замки. Запертая территория, все ходячие мертвецы за стенами. Есть и минусы — некоторые даже существенные, — но его отцовское сердце, переживающее за ещё неродившееся дитя, тревожится только за безопасность.        — Как думаешь, много выживших после заражения? — внезапно доносится до него почти беззвучно вопрос Реджины, которая замедлила шаг, чтобы находиться по левую сторону от него. — Я была уверена, что есть ещё лагеря, подобные нашим, но отсюда словно вообще ничего не утащили. Как будто все эти вещи ждали нас.        Она озвучивает его мысли, перекликающиеся друг с другом. Многие места, в которых они побывали раньше для пополнения запасов, были практически полностью разграблены, а этот супермаркет выглядел как настоящий оазис в море хаоса.        — Наверняка нас много, — оптимистично прознозирует Нолан, ободряюще ей улыбаясь. — Это маленький город, мы и сами не надеялись на него. Возможно, его обходят стороной, потому что ничего от него не ждут.        — Тогда здорово, что мы здесь оказались в числе первых, — уповает на удачу брюнетка, не глядя на собеседника. Её упрямый взгляд буравит спину Робина, идущего вперёд без промедления.        Внезапно он поворачивает за угол и останавливается, и девушка едва не врезается в широкую спину, обтянутую тонкой тканью рубашки. Робин, кажется, этого не замечает. Его глаза устремлены вперёд, и его попутчики следуют его примеру, оглядываясь.        На надувном матрасе из раздела «товары для отдыха» лежит Уилл Скарлетт с закрытыми глазами и перебинтованной ногой. Одна штанина его брюк порвана до бедра, и они видят самодельную шину для удержания ноги в одном положении, чистую марлю и яркие отметины крови.        Тело Уилла не издаёт ни сопения, ни храпа — ни звука. Реджина вопросительный склоняет голову к плечу. Дэвид последовательно повторяет за ней.        — Он... Он дышит? — задаёт вопрос девушка, и у Дэвида от её голоса кровь стынет в жилах.        — Час назад дышал, — подтверждает Робин, совершенно не волнуясь. Его насмешливый взгляд касается привлекательного женского лица. — Может, проверишь?        Реджина ëжится от предложения и плотнее кутается в тёплую ткань толстовки. Неуверенность исходит от неё волнами, и Локсли чувствует это как никто другой.        — Очень интересно, как ты собралась убивать мертвецов, если ты даже живых боишься, — подтрунивает над спутницей лидер группы, явно ощущая себя хозяином положения.        Что-то в Реджине меняется — не нужно это видеть, чтобы понять. Её спина резко выпрямляется, а макушка стремится к потолку. Брови хмурятся, когда её прищуренные глаза встречаются с синими глазами Робина.        — Мертвецы голодны, и всё, что они делают, направлено на то, чтобы утолить голод, — безэмоционально парирует она и снова отвлекается на тело Уилла. — А от живых никогда не знаешь что ожидать. В каком мире мы бы не жили.        — Она права, — кивает Дэвид, неодобрительно поглядывая в сторону друга, который следит за каждым движением Реджины.        У неё отточенные движения из прошлой жизни, где она осознавала свою привлекательность и пользовалась этим. Брюнетка откидывает волосы, убирая пряди за уши, и её кожа слабо светится в мягком свете возвышающегося над ней окна. Она подходит к матрасу и изящно садится на колени, вытягивая руку, чтобы проверить, дышит ли Уилл.        Молчание затягивается. Кажется, в комнате уже попросту никто не дышит, пока с матраса не раздаётся кряхтение, а затем и звук переворачивающегося тела.        Дэвид выдыхает, когда Скарлетт медленно открывает глаза и включает фонарик, луч которого направлен в лицо Реджины.        Она слегка щурится и отводит его руку.        — Ангел пришёл за мной, — бормочет Уилл, и голос его звучит удивлëнно. — Всегда знал, что это будешь ты, Миллс.        — Дурак, — усмехается она и слышит, что Дэвид поддерживает её веселье. Единственный, кому не смешно, — Локсли.        — Нужно выбираться отсюда, — понуро говорит он, отдаляясь от команды туда, где лежит спортивная сумка. Кивая на неё, продолжает: — Ещë две у главного входа, нужно будет подобрать.        — Видели их, когда приехали, — кивает Нолан, уперев руки в бока. — Есть план, как мы пройдëм мимо такой толпы?        — Через запасной идти смысла нет. Это дольше, да и ходячих после вашего прихода там прибавилось. Нам нужно продержаться метров двести до автомобилей, а потом незамедлительно забраться в них и уехать.        — И по дороге подобрать Джейми и Джона, — напоминает Реджина, кусая нижнюю губу от волнения. Меньше всего ей хочется вернуться на улицу к мертвецам, жаждущим их крови и плоти.        — Нужно выходить прямо сейчас, — поддакивает Дэвид, при этом выглядит он абсолютно спокойно. Кажется, ничто не может вывести его из себя. Он поворачивается к Уиллу. — Можешь идти?        — Если Миллс будет меня поддерживать, я даже полететь смогу, — подмигивает Реджине Скарлетт, поднимаясь с матраса с её помощью.        — Ну ты и балабол, — фыркает девушка и легко бьёт его по плечу. Она уже привыкла к его игровому юмору. — Здесь есть аптека внутри здания? Мне нужно достать кое-что для Мэри, тогда сможем выдвигаться.        Робин неопределённо качает головой в сторону, ещё незнакомую брюнетке, и она прикладывает усилия, чтобы не зарычать в ответ на его безмолвную грубость. Смерив его уничтожающим взглядом, она двигается туда, где должна быть аптека.        — Друг, ты можешь быть?.. — в попытке заступиться за единственную женщину в их маленькой группе начинает Дэвид, но не успевает договорить.        Локсли спешит вслед за Реджиной.       

//

              Она осторожно шагает вперёд, стараясь не наступать на товары, упавшие с полок задолго до её появления. Не шуметь — одно из главных правил постапокалипсиса, и ей не пришлось учиться этому: она по жизни была размеренной, негромкой. Тихая роскошь — её образ жизни; она никуда не спешила, ожидая, что её везде подождут, не издавала лишних звуков, чтобы подчеркнуть свою уверенность в себе. Она была вальяжно спокойной всю свою жизнь, и это умение ей пригодилось.        Реджина вздыхает и сама пугается этого звука. В полной тишине он звучит как крик.        В кармане её штанов находится фонарик, и она достаёт его, чтобы осветить себе путь. В каждом уважающем себя супермаркете есть выделенные места под некоторые торговые точки: аптеки, салоны сотовой связи, цветочные ларьки. Прежде она не занимала себя посещением этих мест, ограничивая себя в удовольствии тратить время на самостоятельные походы в магазин во времена доставки.        Она уже лучше ориентируется в темноте. Мягкий свет фонарика помогает ей найти нужную вывеску. Всё её нутро ликует, и Реджина ускоряет шаг, вспоминая, что они торопятся навстречу пожертвовавшими собой в лесу Джейми и Маленькому Джону.        Преодолевая расстояние, брюнетка заходит внутрь аптеки и пробегается глазами по полкам. Она по памяти знает, что необходимо Мэри Маргарет, но всё равно рукой ищет клочок бумаги в заднем кармане брюк.        Зачитывает вслух. Медленно проходится фонариком по всей аптеке, пытаясь понять, как выглядят витамины для беременных.        Внезапно свет падает на пустые глазницы мертвеца, и брызги крови вокруг головы отражаются, будто нимб.        Реджина всхлипывает и делает шаг назад, прикрывая рот рукой. В следующую секунду чувствует движение на своём левом бедре, а затем — руку поверх собственной ладони, которая сдерживает её крик.        — Тихо, — шепчет ей на ухо Робин. Она узнаёт его шёпот, его запах, его небритую щёку на своей коже. — Так и знал, что ты его найдёшь.        Злость просыпается в грудине девушки с новой силой: знал и не сказал, как это похоже на Робина. Делать вид, что её не существует, что она не произносит ни слова, а затем прижимать её к своему торсу так, словно это защитит её от любой опасности.        — Ты невыносим, — шипит брюнетка, когда Локсли убирает ладонь с её руки, и она вновь обретает голос. — Убери от меня руки.        — Это ты прыгнула на меня, — почти любезно отвечает он ей и отворачивается к стеллажам. — Что нужно Мэри?        — Хочешь помочь? — недоверчиво спрашивает Реджина, вновь кутаясь в худи. — Думаешь, я и с этим не способна справиться?        — Заметь: это ты сказала, а не я, — холодно звучит голос Робина. — Элевит? Фемибион?        — Откуда такие познания, Локсли? — впечатлённая его догадками, девушка забывает о том, что испытывает к нему перманентную ненависть время от времени. Тычет ему в спину фонариком, замечая, как перекатываются мышцы под тонкой тканью майки. Его обнажённые руки выглядят сильными и опасными, а рубашка, накинутая на тело ранее, висит на талии.        От Робина, кажется, толку побольше, потому что он находит нужное расположение медикаментов. Он оборачивается к брюнетке, жестом подзывая её, а она лишь надеется, что мужчина не увидит её румяных щёк.        — У меня есть сын, помнишь? — наконец подаёт голос лидер группы, набирая витамины в прихваченный с собой пакет. — Когда моя жена была беременна им, я и по аптекам бегал, и по магазинам в любое время дня и ночи.        Когда он говорит об этом, слышится нежность в каждом слове, и Реджине страшно дышать, чтобы не спугнуть это настроение. При ней Робин никогда не говорил о бывшей жене, умершей при родах, и всё, что она знала об этой ситуации, было рассказано ей сестрой.        — Всё, я всю полку собрал, пошли, — берёт себя в руки мужчина; его голос снова не выражает эмоций.        Он делает несколько шагов к выходу, но не слышит, как она движется за ним. Недоумение отражается на его лице, когда их взгляды встречаются. Её виноватый вид вызывает у него массу вопросов, но он озвучивает только один:        — Тебе нужно что-то ещё?        — Да.        — Что?        — Чтобы ты вышел.        Она не хочет грубить ему, как обычно он делает это с ней, но ей нужно остаться одной. В конце концов ради этого она и приехала вместе с остальными.        Ему, кажется, приходится по душе её дерзость. Улыбка касается не только его губ, но и глаз, и Реджине это чудится самым потрясающим явлением на свете. Ей всегда нравилась его задорная улыбка, поддерживающая её на любых общих встречах, но, видит Бог, она не видела эту улыбку ни разу с тех пор, как начался апокалипсис.        — Ты уверена, что хочешь, чтобы я ушёл? — Локсли делает шаг к ней, внимательно вглядываясь в черты лица. У неё нахмурены брови, и от этого Реджина кажется строже, совсем такой, какой была, когда разговаривала со своей матерью. Это было так давно.        — Ты глухой? — интересуется Миллс и складывает руки на груди. — Мне нужно время наедине. Выйди.        — Было бы здорово, если бы ты научилась вежливым словам, — не обижаясь, парирует мужчина, но не торопится её покидать.        — Кто бы говорил, — фыркает Реджина, и её взгляд наполняется озорством.        Они недолго смотрят друг на друга, и кажется, будто неприязнь тает в стенах аптеки. Миллс больше не пытается его прогнать, не в силах повторить это вновь, поэтому он сам принимает решение.        — Возвращайся скорее, — напутствует Локсли и выходит. Она слышит, как он удаляется в сторону, где остались их ждать Дэвид и Уилл. От этого у неё на душе становится пусто.        Она цокает и снова оглядывает аптеку. В этот раз сама находит то, что ей было необходимо.        Проверяет сроки годности и прячет противозачаточные таблетки в карман серой толстовки.       

//

              По её возвращении всë готово: Уилл с трудом наступает на больную ногу, но крепится, разбрасываясь глупыми шутками, над которыми остальные посмеиваются; Робин перепроверяет содержимое сумок, внося своевременные правки; Дэвид неимоверно гордится стеклянной бутылкой с горючей смесью внутри — он зовёт её «коктейлем Молотова» и бегло рассказывает Реджине, как такой приготовить.        Их план был прост.        Пункт первый: открыть дверь, бросить бутылку в машину, припаркованную поблизости, и подождать, когда шум привлечёт всё внимание мертвецов; если Дэвид достаточно хорош в смешивании коктейля, должен произойти взрыв.        Пункт второй: по очереди покидать здание, начиная с лидера, который будет расчищать им путь; в обязанности Реджины входит поддерживать Уилла, в обязанности Дэвида — поддерживать их обоих.        Пункт третий: добраться до машин в целости и сохранности и уехать подальше от мертвецов.        Удивительно, но именно на этом пункте всё застопорилось.        — Почему я не могу поехать обратно с Дэвидом? — спрашивает Реджина, недовольно щурясь.        — Потому что ты поедешь со мной, — медленно объясняет Робин, словно она умалишëнная. — В его машине окна битые, там небезопасно.        — То есть Уиллу можно ехать в машине с битыми окнами, а мне нельзя?        — Да, потому что Уилл может постоять за себя, а в моей машине тебе не нужно об этом беспокоиться, — спокойно отвечает на очередной её выпад лидер группы.        — Он прав, дорогая, — соглашается с Робином Скарлетт. — Его тачка гораздо лучше, там ещё и конфетки в бардачке имеются.        — Рада слышать, — откликается Реджина, но вид у неё отнюдь не радостный.        Четыре месяца они держались на расстоянии друг от друга, а сегодня не могут держаться подальше, постоянно сталкиваясь лбами.        Эта ситуация её раздражает. Робин её раздражает. Она себя тоже раздражает.        Она сядет в его чëртов автомобиль, но не скажет ему ни слова за всю поездку.        — Вы готовы, дети? — сосредоточенно спрашивает Локсли и открывает дверь, не дожидаясь ответа, который почти срывается с языка Уилла Скарлетта.        Реджина щурится от яркого солнечного света и морщит нос, как делает всегда с самого детства. Осторожно открывая глаза, она замечает любопытный взгляд Робина. Всего секунду.        Дальше всё как в тумане: она слышит глухие крики парней, рука Уилла тяжело ложится на её плечо, бутылка с горючим летит в машину, грохот скорого взрыва пугает её, и она сдавленно выдыхает, едва не падая от страха. Уилл, которого она должна держать, хватает её за плечо и помогает удержаться на ногах.        Тогда она оглядывается, ощущая себя слабой, чертовски слабой, ни на что не годной.        Машина горит, плавится, как и ходячие, которые находились поблизости от неё при взрыве. Огонь привлекает мертвецов даже больше, чем живая плоть в стенах магазина, а потому дорога впереди кажется относительно чистой.        Но это не значит, что у Робина Локсли нет работы.        Он использует стрелы. Ему не требуется много времени, чтобы определить путь для стрелы. Он действует как профессионал, его движения точны и выверены, и Реджина не может отвести взгляд от этих рук, сосредоточенного профиля, серьёзной позы.        Ей кажется, если она перестанет на него смотреть, с ним точно что-то случится.        Дэвид немного отстаёт, полностью оставляя Уилла на попечение брюнетки. Ходячие наступают с другого угла, где Робину с ними не справиться, и он берёт это на себя.        Тем не менее перспективы для выживания всё ещё благоприятные.        — Быстрее, — подгоняет Робин, вытаскивая стрелы из черепов убитых мертвецов. — Я помогу тебе, — говорит он, глядя на Реджину и перебрасывая лук через плечо. Окровавленные стрелы отправляются в колчан, их место в руке занимает охотничий нож.        С его помощью становится гораздо проще — Робин почти тащит на себе Уилла, пока тот извиняется, что набрал вес на сухариках и конфетах. Реджина быстро передвигается в сторону внедорожника, который был ей навязан парнем её сестры.        — Возьми, — передаёт ей сумку мужчина, и она тяжёлая, но не такая тяжёлая, как Уилл. — Теперь беги. Вокруг никого нет.        — Я подстрахую, — обещает Дэвид, который тем временем подбирает другую сумку.        Он достигает машины первым, закидывает на заднее сидение свой груз, дожидается брюнетку, забирает у неё оставшиеся товары и кладёт спортивную сумку рядом.        Улыбается ей, и его улыбка греет её сильнее, чем солнце. Дэвид провожает её до пассажирской двери, помогает усесться.        — Ты молодец, — хвалит Нолан и поглаживает её предплечье. — Молодец. Увидимся в лагере.        Когда дверь захлапывается, Реджина отводит взгляд от него и ищет глазами Робина. Его не видно, и у неё в душе что-то обрывается.        — Робин? — тихо произносит его имя Миллс, оглядываясь на автомобиль Дэвида, но ничего не может разобрать. Смотрит в зеркало дальнего вида — ничего. Проверяет ещё раз.        Вот чëрт!        Она открывает дверь машины с глухим звуком. Она не видит никого на горизонте, но зрение её обманывает, потому что, стоит ей попытаться выбраться из своего укрытия, как ходячий тянет к ней смертоносные пальцы, желая вкусить её плоть.        Реджина кричит что есть мочи и брыкается, пытаясь оттолкнуть убийцу. Страх поднимается из сердца и сдавливает в тисках гортань. Её глаза закрываются на мгновение, и уже в следующее — открываются с неистовой жаждой жизни.        Она не успевает предпринять какие-либо действия, потому что мертвец вдруг утихомиривается, получая стрелу прямо в темечко. Его жизнь обрывается, уступая место жизни Реджины.        Ходячий сползает по внутренней части двери, его кровь пачкает салон, а Реджина немигающим взглядом встречает мужчину, который снова спас ей жизнь.        Он с треском достаёт стрелу из убитого и, бегло проверяя её, предупреждает:        — Если ещё раз захочешь проветриться, включи кондиционер.        Хлопает дверью и обходит автомобиль, чтобы устроиться на водительском сидении. Реджина отворачивается к окну, слыша, как первым проезжает красный пикап Дэвида. По её щеке ползëт горькая слеза.       

//

              Робин почти не следит за дорогой, и это один из плюсов современной жизни — вероятность встретить на дороге других водителей крайне мала. Встречаются брошенные автомобили и большие группы ходячих, но, когда они с Уиллом ехали этой дорогой сутки назад, обошлось без происшествий.        Больше его внимание привлекает попутчица, отвернувшаяся от него таким образом, что он может видеть лишь её тёмную макушку. Красивое лицо повëрнуто к лесу за окном.        Она повернулась только один раз, когда они остановились у щита «Добро пожаловать в Сторибрук», чтобы подобрать Джейми и Джона. С ними всë было в порядке за исключением того, что оба смертельно устали. Им удалось перехитрить мертвецов и повести по ложному следу, но более смышлëнную часть пришлось убить. Они говорили об этом так, словно убийства — это как кекс приготовить.        Локсли не фанат долгих разговоров, но даже его молчание начинает угнетать. Что-то внутри него меняется по отношению к Реджине, и ему кажется, что он хочет исследовать это чувство.        — Помнишь, как мы ездили на кемпинг в прошлом году? — внезапно раздаётся его голос. Он сам от себя не ожидал, что начнёт говорить. Особенно об этом. — Ты сидела на этом же месте и также смотрела в окно.        — На этом месте должна была сидеть Зелена, но меня укачало в самом начале поездки, — совсем тихо отзывается Реджина, не поворачивая головы.        Упоминание зеленоглазой рыжей красавицы из его прошлой жизни бьёт Робина под дых. Он крепче сжимает руль и зубы. На всякий случай.        — Тогда ты всю дорогу подпевала Брюсу Спрингстину, а сейчас молчишь, словно воды в рот набрала.        Реджина вздыхает и некоторое время молчит, явно обдумывая ответ.        — Сейчас музыка не играет. И больше никогда играть не будет. Так зачем нам делать вид, будто всё это имеет значение?        — Потому что имеет, — тихо говорит мужчина, оскорблëнный её негативным настроем. Конечно, брюнетка никогда не отличалась излишним позитивом, но и в уныние не впадала, оставаясь нейтральной в любой ситуации.        Он в очередной раз жалеет, что она не осталась в лагере, вдали от суетливой жизни тех, кто охраняет, защищает, убивает. Взглядом впивается в красный пикап Дэвида, удаляющийся от них, и вспоминает слова своей матери. Она всегда говорила, что ему лучше избегать пения в караоке-барах, чтобы не позорить её идеальную музыкальную репутацию (в захолустье, где он вырос, она была известной певицей).        Да, медведь наступил ему на ухо, и он впервые в жизни жалеет, что не родился Брюсом Спрингстином.

dream baby dream

dream baby dream

       Слова вырываются из него раньше, чем он успевает их обдумать. Внезапная приятная меланхолия, сладкая грусть окутывает его с ног до головы, обнимает за плечи. Ностальгия прошибает его насквозь, когда в памяти всплывает тот самый день, о котором он думал минутой ранее.        В своей голове он слышит её голос вместо голоса Брюса, и это поддерживает его.

we gotta keep the light burning

come on,

we gotta keep the light burning

       Музыка исходит от его сердца, льётся рекой. Краем глаза он замечает шевеление со стороны пассажирского сидения, но сразу после Реджина замирает. Он всё ещё не видит лица, и он внутренне умоляет её довериться ему. Словно услышав призывы, брюнетка мягко смотрит на него из-под опущенных ресниц.        Её взгляд — это всё сразу. Буря. Эмоция. Рождается в недоверии, попытке понять, не сошёл ли он с ума. Пересекается со злостью — как он может петь, когда мир рушится у них на глазах, а они принимают за норму убивать своих бывших соседей? Обретает умиротворение — отголосок той жизни, которую она любила, излечивает душевную рану, вскрытую после путешествия, которое перевернуло в ней всё.        А ещё он замечает дорожки из слëз, поэтому перескакивает сразу через половину песни, чтобы сказать ей:

come on darling and dry your eyes

       И она моргает, несколько раз моргает, словно пытается отогнать сон, наваждение. Робин не может петь ей за рулём внедорожника после того, как нагрубил ей с десяток раз, а потом спас её жалкую жизнь, как не спас жизнь её сестры. Не может. Но он поёт.

yeah, I just wanna see you smile

now I just wanna see you smile

       И она совершенно не хочет ему поддаваться, но лёгкая улыбка трогает её губы, смазанные гигиенической помадой, и Локсли задерживает на них взгляд дольше, чем ему стоило бы. Эти губы ему видятся во снах уже несколько месяцев.        Мужчина тоже ей улыбается и смотрит на дорогу. Его миссия выполнена, и он больше не собирается портить творчество Спрингстина своим голосом.        — Поёшь ты так себе, — внезапно говорит Реджина, и Робин не обижается, услышав её весёлый тон. — Иногда я очень сильно скучаю по тебе. По тому, каким ты был раньше со мной.        Это выше его сил — ответить ей. Но он отвечает.        — Я тоже скучаю, — признаётся, а затем зовёт её так, как обычно звал раньше, — миледи.        С её стороны доносится фырканье, и он уверен, что она смеëтся, но по тому, как девушка спрятала прелестное лицо в рукавах толстовки, становится ясно, что её вновь прошибло на непрошенные слёзы.        — Знаешь, если бы удалось всё повторить, я бы оттолкнула её и сама бросилась на того ходячего, чтобы он укусил меня, а не её, — еле слышно исповедуется брюнетка, вытирая слëзы серой тканью. Она была из тех, кто становится ещё краше в слезах. — Если бы я тогда знала, что ты возненавидишь меня за её смерть, я бы спасла её ценой собственной жизни.        У него всё сжимается внутри от горя, от боли, от воспоминаний, которые изменили его одним днëм. Он терпеть себя не может за то, что позволяет ей плакать на пассажирском сидении, что доводит её до такого состояния и таких мыслей.        — Я не... — Оказывается, озвучить это сложнее, чем он думал. Сделать шаги навстречу перемирию, которого он боится как огня по многим причинам. — Боже, я не ненавижу тебя.        — Не ври, — просит Реджина и опускает солнцезащитный козырёк. Внимательно оглядывает себя во встроенном зеркале и вздыхает, словно силы насовсем покинули её. — Ты винишь меня в её смерти, будто я этого хотела, будто она была мне никем.        Он вздрагивает от её правды и переполняющих его эмоций. Дело в том, что всё не так, как она считает.        — Я не виню тебя в её смерти, Реджина, — сухо заявляет Локсли и проходится пятернëй по волосам. — Я никогда не винил тебя, ведь виноват я. И из-за меня чуть не погибла ты.        Его голос дрожит на последних словах. В знак поддержки, в знак того, что слышит каждое его слово, брюнетка кладёт руку поверх его ладони на руле. Мягкая гладь её кожи встречается с его мозолистой грубостью.        — Нет, — она качает головой. Не верит.        — Да. Я даже не хотел за тобой ехать. Зелена меня убедила. Умоляла спасти тебя.        Признание даётся болезненно, и он сникает, не решаясь посмотреть в сторону брюнетки. Камень на его сердце никуда не делся, и он почти жалеет, что признался ей в своём грехе.        — Робин, — почти ласково зовёт его Реджина, и он, убаюканный своим именем на её устах, снова смотрит на неё. — Ни один нормальный человек не захотел бы делать такой опасный крюк, находясь в максимально отстранëнном месте. Это нормально.        — Я пожарный. Спасатель. Это моя работа.        Он звучит надломленно, но отстранëнно, будто не хочет делиться с ней своей болью. Но его боль мешается с её болью и мешает жить им обоим. И Реджина хочет это остановить.        — Прекрати, — отнекивается брюнетка, качая головой. — Это не значит, что ты...        — Значит, — говорит, словно режет ножом Робин. Спорить с ним бесполезно и уже совсем не хочется. — Не будем об этом.        Реджина смаргивает слёзы и отворачивается к окну. Если ей кажется, что они пришли к мирному соглашению несколько минут назад, то теперь она отброшена на множество шагов назад. Опять.        Она знает Робина. Если он решит быть угрюмым и закрытым, то изведëт её до нервного срыва. После того, как девушка услышала его голос, она не уверена, что справится с тем, чтобы избегать его до конца своих дней.        — Я хочу пить, — озвучивает свои желания брюнетка, не поворачивая головы. Её лоб касается стекла, всё ещё хранившего запах гнилой крови, как бы она ни пыталась очистить салон салфетками.        — В сумке есть вода, — вежливо отвечает Локсли. — И skittles. Тебе взял.        Это возвращает её в реальность. Реджина едва не давится удивлением, выдыхая, и во все глаза смотрит на лидера группы. Робин не подаёт виду, что ему интересно разделить с ней взгляд.        Едва заметная улыбка украшает её лицо в мгновение ока. Эта мелочь в отношении её значит куда больше, чем все его жестокие поступки. Её сердце отстукивает десять ударов прежде, чем она решается обыскать сумку.        Меняет положение сидя, забираясь на колени. Её движения осторожные, аккуратные, но мужчина всё равно немного сбрасывает скорость. Оказываясь спиной к переднему стеклу, она обхватывает одной рукой подголовник для удобства и ныряет в пространство между своим сидением и водительским креслом.        Её рука нащупывает застëжку и тянет вверх. Сладость любимого лакомства представляется на языке, а в животе безжалостно урчит, и она почти ненавидит себя за этот звук. Её тело совершенно подводит брюнетку, когда она оказывается так близко к Робину.        — Поройся в сумках, там была еда и посущественнее, — мягко предлагает тот, когда урчащий звук повторяется.        — Потерплю, скоро приедем, — не терпит жалости Реджина, закусив губу, и наконец нащупывает в сумке то, что искала. И не только.        Красная упаковка skittles вместе с десятком презервативов застывают в её пальцах. Глаза снова широко распахиваются от неожиданности и ощущения нереальности, словно то, что происходит, на самом деле выдумка.        Она подаётся назад, ощущая, как задирается майка и оголяет кожу на спине. Думает, что Робину на это всё равно, но виды были оценены по достоинству, когда девушка не смотрела на него.        — Сказать, что я удивлена, — ничего не сказать, — усмехается Реджина, усаживаясь на своё место уже раскованнее и свободнее. — Планируется весёлая ночка, капитан?        Её бархатный голос звучит как призыв к действию. Понижение тона и горячий взгляд исподлобья — её излюбленные методы флирта, и он слышал их раньше. Но не в свою сторону.        Он не собирается вестись на это.        — Можешь взять себе парочку, — разрешает он, ещё немного сбрасывая скорость, но не переставая следить за дорогой. — Вам с Грэмом пригодится.        Его взгляд застаёт её в растерянности, которая меняется на осознанное отвращение.        — Мне и... Фу. Фу.        — Так вы не вместе? — любопытствует Локсли, чувствуя, как на душе становится немного легче. Всё дело в том, что он по-прежнему считает Хантера недостойным женихом для любой девушки из группы.        — Я и... Фу. Фу.        Он усмехается. Реджина морщится, при этом выглядит ещё очаровательнее, чем прежде. Близкое присутствие и новые подробности из её жизни внезапно становятся существенными.        — Так кто она? — спрашивает Миллс, устраиваясь поудобнее. Её движения плавные, выверенные, как у породистой кошки. Хриплый голос завораживает мужчину, отражаясь от стен салона.        Машина останавливается. Пути назад нет.        Ему приходится приподняться, чтобы дотянуться до неё и жарко поцеловать, и этот поцелуй воистину возвращает ему жажду жизни.