вторая: «красная помада»;

             

[чуть больше суток назад]

              День начинается с шершавой ладони Бабушки Лукас на запястье и её вкрадчивого шёпота: «мальчик мой, запасы кончаются».        Робин знал, что это случится. Он знал, что это случится скоро. Но надеялся, что у них ещё есть время, что леса полны мяса, на которое они смогут охотиться. Он был одним из тех, кто знал всю правду о мире, в котором их община теперь существовала, но это не значит, что ему хотелось быть воином каждый день.        На самом деле, он каждый день старался отложить войну.        Глаза Бабушки смотрят ему в самое сердце, и ему приходится сохранить лицо, чтобы ненароком не выдать страх. Каждый раз есть огромная вероятность, что в лагерь он больше не вернётся.        — Составьте список всего необходимого, — бесстрастно звучит его голос, а затем он улыбается уголками губ. — И о себе не забудьте. Принесу вам что-нибудь особенное, только дайте знать.        — Себя домой верни, мальчик, — тепло говорит миссис Лукас, трепетно сжимая его руку. Она знает, что лидер их группы избегает физического контакта, но ничего не может с собой поделать. Хочет выказать ему поддержку излюбленным образом. Благо, Локсли никогда не отстраняется, позволяя ей вольности.        «Домой».        Робин поджимает губы, его пальцы прячутся в кулаки. Молчание — золото, он помнит это, а потому не спорит с Бабушкой о том, что их дома давно покинуты, разграблены или сожжены. Они больше никогда не будут дома.        За такое от Лукас можно получить по зубам несмотря на симпатию, поэтому Локсли молча кивает и уходит подальше, строя планы на день. Он сосредоточен на собственных думах о том, в какой город отправиться за провизией, где должно быть меньше мертвецов и кого лучше всего взять с собой, однако все его мысли рассыпаются прахом, когда в поле его зрения попадает она. Реджина.        Это утро, и она выглядит сонной, потому что не привыкла рано вставать. На ней верх тëмно-синего бикини, выгодно подчëркивающего формы, и джинсовые шорты, на руке свободно висит полотенце, а густые волосы собраны в небрежный пучок. На её губах красуется лëгкая улыбка, когда она переговаривается с Руби.        — ... И спорила с бабулей, что ни за что не стану есть кашу по собственной воле, когда вырасту, — эмоционально жалуется Руби, тоже придерживая своё красное полотенце одной рукой. — И посмотри, где мы сейчас!        — Мне нравилось завтракать авокадо-тостами с яйцом пашот и творожным сыром, — делится Реджина и прикрывает глаза, будто представляет себе желаемое в надежде, что оно появится из воздуха. — Казалось бы, такие обыкновенные вещи, а мы лишились их в момент.        — Дай угадаю: ты ходила на пилатес, носила только приталенные силуэты от брендов, водила БМВ и жила в замке, — усмехается младшая Лукас, играя в свою любимую игру: кто кем был до конца света.        — Не совсем, — застенчиво поправляет Миллс, и ей очень идёт эта девичья игривость. Этим же качеством была наделена её сестра. — Я жила в белом особняке. И у меня был Мерседес.        — Я бы возненавидела тебя, но теперь мы в равных условиях, — смеётся Руби, помешивая кашу в котелке. Огонь облизывал чугуную поверхность и стрелял искрами от предвкушения.        — Да уж, сейчас позавтракаем дрянной перловкой и пойдём мыться в реке, — вздыхает Реджина, и Робин, слыша это, почти ненавидит её вздох. Она хотя бы жива.        Тем не менее он трезво оценивает ситуацию и усмиряет свои чувства. Испытывать к ней что-либо — это лишнее. Ему нужно обеспечивать безопасность жителей лагеря, её — в том числе.        — Дамы, — бесшумно подходит он к девушкам, не глядя в сторону брюнетки, игнорируя её присутствие всем телом. — Надеюсь, вы предупредили Джейми, что она должна пойти с вами. В лесу могут быть ходячие.        Робин видит краем глаза, как подпрыгивает Реджина из-за его неожиданного появления. Он готов поспорить, что она в принципе забыла, как звучит его голос, — он всё для этого сделал, сократив их общение до одной короткой фразы в месяц.        Ему не нужно видеть, чтобы понимать, что она смущена. Шелест полотенца, накрывающего её плечи, мягко вибрирует в воздухе, ткань скрывает её наготу. Ей не нужно это делать — Робин сотню раз видел её в купальнике, когда она думала, что он не смотрит.        — Да брось, Роб, — Руби разговаривает с ним как со своим, воспринимая как брата. — Нам буквально вниз по горке спуститься, и мы на месте.        — Мы хотим поплавать немного, а потом умыться, — тихо добавляет Реджина, переключая внимание на себя. — Грэм сказал, что, если отклониться немного влево, можно найти тропинку из песка, чтобы не шагать по камням. Почти как на море. Хочешь с нами?        Что?        Удивление берёт верх над неприязнью, и Локсли впервые открыто смотрит в её строптивое лицо. Она не отводит взгляд, смотрит исподлобья, изучает густые брови, проходится по носу с небольшой горбинкой, опускается до волевого подбородка, заросшего пятидневной щетиной. Ему кажется, что напоследок брюнетка касается взглядом его обветренных, но мягких губ.        — Я скажу Джейми, чтобы присмотрела за вами, — не отвечая на вопрос, вскользь бросает мужчина в сторону Руби и уходит ближе к палаткам, туда, где скрывается его сын, а также его гордость и его боль. Туда, где он может в одиночестве поскорбеть по той, кто отдала свою жизнь за жизнь сестры и оставила его с разбитым сердцем. Навеки.        Спиной чувствует, что Реджина провожает его долгим взглядом, и думает о том, какие же мысли овладевают ей, какие вопросы не решаются сорваться с её дерзкого языка. Борется с желанием повернуться к ней лицом и спросить, но вовремя останавливает шальные идеи.        Роланд — его благословение, его отвлечение от несправедливого уклада мира и горестей бытия. Малыш смирно сидит на коленках у Мэри Маргарет, пока та что-то ласково щебечет ему на ухо. Им повезло, что среди них есть учительница младших классов, — Роланд в том возрасте, когда пора начинать читать самостоятельно и изучать математику. По крайней мире, так было в знакомом Робину обществе.        У Мэри тихий, полный нежности голос, когда она наизусть рассказывает мальчику сказку, а он смотрит на неё удивлëнными глазами, открыв рот от неожиданных сюжетных поворотов. Ребёнок не видит никого вокруг, однако его собеседница замечает присутствие третьего человека и кивает Робину.        — Эй, смотри, кто у нас тут, — мягко отвлекает она малыша, привлекая его внимание к фигуре отца. — Кажется, папа тоже хочет с тобой пообниматься.        — Папочка! — радостно вопит младший Локсли, моментально спрыгивая с колен Мэри. Он несëтся сломя голову к своему отцу, пока тот ловко и со смехом не подхватывает его на руки.        «Никогда не встретишь того, кто полюбит тебя больше, чем твой родной ребëнок», — вспыхивает осознание и тут же растворяется в бесшумной магии утра.        Тогда почему же он настолько отдалился после потери Зелены? Почему допустил такую ошибку, уделяя сыну всё меньше и меньше времени? Почему решил утонуть в отзывчивой ненависти к человеку, который виноват не больше, чем он?        Локсли прижимает мальчика сильнее к себе, его грубые пальцы, покрытые мозолями от оружия, зарываются в шелковистые кудри. Любовь трогает его сердце и постепенно топит лёд.        — Ты опять защищал нас от монстров ночью? — выпучив большущие глаза, сочувственно спрашивает Роланд, когда отец позволил ему чуть отстраниться.        — Конечно, — утвердительно кивает Робин, зубами пытаясь поймать мальчишечьи пальцы, которыми Роланд любил играть с папиной бородой. Ребёнок визжит громко, непозволительно громко, и на шум сбегаются несколько парней из их банды, а также Джейми.        — Вы нас напугали, — серьёзно говорит она, но по-доброму смотрит на младшего Локсли. — Или это часть тренировки, капитан?        Капитан. Он гордо носил звание и раньше, но сейчас предпочёл бы отойти от дел, лишь бы всё было по-прежнему.        — Так точно, Мулан, — соглашается он, виновато улыбаясь, а Роланд уже тише смеётся над выдуманным прозвищем. У него наступил период, когда он заинтересовался сказками благодаря Мэри Маргарет и её детской книги, поэтому активно использовал свои знания на живых людях.        — Роланд, мы это обсуждали, — пряча пистолет в кобуру, подаёт голос Грэм — ранее шериф полиции в небольшом городке. — В лесу нужно вести себя очень тихо, иначе можно навлечь неприятности на всю семью.        Семью.        Тон Грэма не был оскорбителен, но если бы Роланда не оказалось у отца на руках, тот бы применил руки в драке. Этот парень ему не нравится с самого начала, но он предпочитает работать сообща, когда дело касается защиты. Грэм — отличный снайпер и хороший учитель, научит стрелять даже дерево и владеет лидерскими навыками, но это не отнимает того, что он зачастую лезет туда, куда его не просят.        — Спасибо за комментарий, — учтиво отвечает Робин, взвешивая свои слова, чтобы не напугать ребëнка, но и Хантеру продемонстрировать его место. — Я сам как-нибудь справлюсь с воспитанием своего сына.        Этого должно хватить, но Грэм внезапно шумно фыркает, и это слышат все, кто стоит рядом. Джейми на глазах бледнеет, Мэри подходит ближе к Робину и кладёт свою руку на голову Роланда, давая понять лидеру, что готова в любой момент забрать мальчика.        — Тебя что-то насмешило? — деловито интересуется Локсли, позволяя миссис Нолан украсть сына из его рук. Он слышит её ласковый голос за своим плечом. Слышит, как она удаляется, обещая недовольному ребёнку, что папа скоро вернётся к нему.        — Насмешило, — кивает Грэм, заискивающе улыбаясь. — Ты. По-моему, кто угодно занимается воспитанием твоего сына, кроме...        Мужчина не успевает договорить, потому что внезапно его хватают за грудки. Слышится треск порванной ткани, нецензурная брань и воинственный рëв. Разгневанный Робин крепко держит неприятеля за рубашку с отлетевшими пуговицами, прежде чем встряхнуть, чтобы напомнить, кто здесь главный.        Всë происходит так быстро, что собравшиеся зрители — Джон, Джейми и Алан Дэйл — не успевают встать между двумя обозлëнными мужчинами. Они подрываются со своих мест в попытках что-то предпринять, раздаются крики и шелест уговоров. Чем больше их пытаются оттеснить друг от друга, тем крепче Локсли сжимает в тисках Грэма, который с ненавистью глядит на лидера и хватает его за руки.        До остальной группы тоже доходит шум возле дальних палаток, и народ собирается, чтобы поглазеть на схватку двух значимых в их общине людей. Робин буквально собрал коллектив, обеспечил условия и безопасность, возглавил шествие, чтобы отвлечься от угнетающих мыслей, но и Грэм был не простак: многие знали его как славного парня, душу любой компании, меткого стрелка и товарища, который всегда готов прийти на помощь. У всех есть поводы боготворить каждого из них, однако никого из мужчин не волнует мнение большинства.        — Робин, ты с ума сошёл? — слышится возглас Руби среди пыхтящих бойцов, которые уже потеряли надежду усмирить главарей. — Грэм, отпусти его немедленно!        — Отвали, Руби, — реагирует Хантер, почувствовав, как её цепкие пальцы скользят по его коже. — Иди, куда шла.        — Какого чёрта ты так разговариваешь? — вспыхивает девушка, которой вообще не место в этой драке, но всё же отходит по настоянию Джейми.        — Мужики, брейк, — явно довольный происходящим, старается оторвать одного от другого Киллиан Джонс, едва способный различить в такой шумихе, какими словами обменивались мужчины. — Девчонок пугаете, да и Бабушка за такое вас на котлеты нашпингует.        — Это не ваше дело, — воет Грэм, не отступая, хотя он, вероятно, находится не в самом приятном положении. Его держали трое, не считая Робина, у которого позиция явно была куда выгоднее, но тем не менее до ударов дело не доходило. — Мы сами разберёмся, уходите все.        — Грэм, — раздаётся едва различимый среди хаоса голос Реджины, которая стоит чуть поодаль, прямо за плечом Робина, чтобы видеть его противника. — Ты выше этого, Грэм. Прекратите ломать комедию.        — Его бесит то, что я прав, — едко замечает Хантер, словно не слышит брюнетку. Зато Локсли слышит каждое слово. И внутренне закипает.        — Пожалуйста, — произносит Реджина так, будто всё уже решено. — Пойдём, Грэм, сегодня ещё столько дел, и ты обещал показать тропинку, а мы ещё даже не завтракали.        На секунду кажется, что это не сработает, но в моменте самодовольный парень опускает руки, позволяя им свободно висеть, поглядывая на подругу из-за плеча лидера. Она так хороша в своей уверенности, что он решает позволить ей предстать во всей красе.        Не без помощи Алана и Джона крепкие пальцы Роба отпускают рубашку недруга, но испепеляющий взгляд всё ещё не отстраняется от недавно бритого лица. Грэм выглядит насмешливым и провокационным, но лёгкие уговоры Джейми позволяют своему товарищу отдалиться от сложившейся ситуации.        — Забей на него, он мудак, — Мулан кладёт руку на плечо Робина в успокаивающем жесте, но понимает по глазам, что на него это не действует.        Взгляд мужчины касается двух удаляющихся фигур — Грэм накидывает на её плечи камуфляжную куртку, которую обычно носит, не снимая, а Реджина осуждающе смотрит на него, что-то ему втолковывает, но бессмысленно.        Робин слышал разное про их связь, но впервые наблюдает за действиями из первого ряда.        Он не заметил, когда они стали дружны.        Хантер как специально оборачивается, и уголки его губ тянутся вверх в победной ухмылке. Следующее, что он делает, заставляет Локсли ненавидеть его ещё сильнее.        Рука Грэма легко ложится на плечо брюнетки, и она поднимает голову, чтобы посмотреть на него. Их взгляды встречаются на мгновение.        Миллс позволяет его руке задержаться.       

// «добро пожаловать в Сторибрук»

                     Городской щит выглядит ветхим, едва держащимся на тонких креплениях; кажется, стоит лёгкому ветру превратиться в бурю, как его снесëт дыханием природы.        Робин провожает его взглядом, вглядывается в тёмную глубину лесных держав. Пустая дорога дарит ему спокойствие, расслабляет напряжëнные после утренней стычки мышцы, позволяет голове проветриться. Бог видит, ему это надо.        Уилл насвистывает себе под нос что-то из классики. Робин ему не мешает. Он помнит, как мать просила его не свистеть, когда он только научился, потому что тогда не будет денег в доме. Сейчас на жалкие купюры с лицом Бенджамина Франклина всем плевать.        Деньги не спасут твою жизнь, если мертвецы сплотились вокруг тебя.        По нужде они ни разу не ездили в Сторибрук, предпочитая ближайшие к их лагерю города, однако в этот раз выбор пал на Сказочный городок, поскольку на прежних местах уже нечего было ловить. Иногда казалось, что выжила только их небольшая группа, а затем по приезде в соседний город обнаруживались разграбленные магазины, полупустые аптеки, обнесëнные дома.        Последняя вылазка в Ричардсон полмесяца назад закончилась напряжëнно: припасов было мало, из-за чего община экономила последующие недели, ходячих много — по этой причине они понесли человеческие потери. Ехать обратно — погибель, лишëнная всякого смысла. Советом решено было навестить Сторибрук и проверить, как дела обстоят там.        Совет — это Робин, Джон, Дэвид, Алан, Джейми и Бабушка. Бывшему капитану пожарной станции номер 23 нужны были доверенные лица в новом мире, которые бы помогали принимать некоторые важные решения, чтобы ответственность поровну ложилась на дюжину плечей. Их собрания не были тайными, но они всегда старались уединиться, чтобы не тревожить остальных жителей общины.        Грэм зачастую тоже присутствовал на заседании Совета, но в этот раз его не пригласили. Его вместе с Реджиной Миллс потеряли из виду сразу после стычки с Локсли. Ему не было дела до того, чем они занимались в своё отсутствие, но любая вспыхивающая коротким замыканием мысль о них вызывала у него отторжение.        В конце концов, Реджина заслуживала лучшего. Даже в этом Богом забытом мире, полном крови, боли и смертей. Несмотря ни на что.        — Как думаешь, мы найдём всё, что ищем? — спрашивает Уилл, отвлекая товарища от шумных мыслей.        О чём бы ни был этот вопрос, Локсли отвечает «да».        Поначалу всё идёт лучше некуда. Мужчины предельно осторожны, действуют сообща, но улицы Сторибрука пустынные, тихие, будто в этом городе никто никогда не жил. Тем не менее мужчины подбираются к зданию, держа в руках пистолеты и не веря своему счастью. Неужели в Сторибрук не добрались ходячие? Тогда где все живые?        Ландшафты не позволяют им долго предаваться поэтическим мыслям. Ветхий, заброшенный Сторибрук пахнет гнилью и кровью, как и все места на свете. Город давно мёртв.        — Всё чисто, — недоверчиво произносит Уилл, однако замечает неподалёку кусачего и убивает его, скорее для того, чтобы положить миссии начало, чем ради безопасности. — Теперь ещё чище.        — Будь осмотрителен, — возвращает товарища в реальность Робин, ожидая подвох на каждом шагу.        «Ходячие могут быть внутри». Но их не оказывается и там, когда они открывают двери. Робин делает первый шаг.        Волна облегчения накрывает его с головой, когда они медленно движутся среди полок. У них есть список самого необходимого, но Локсли предполагает, что они смогут забрать больше, а затем вернуться с дополнительными сумками и взять ещё.        Видно, что магазин был подвержен ограблениям раньше, но тем не менее на полках остаются крупы, консервы, сахар и соль, кофе и чай и прочие продукты. Уилл, издавая по-настоящему детский вопль, бежит к полке с чипсами и открывает один пакет, не думая. Наслаждение слышится в его голосе, и Робин хмыкает себе под нос, немного успокаиваясь.        Ему хочется отработать без задержек, но эта расслабленная обстановка действует на него с подавляющей мягкостью. На глазах удивлëнного Уилла он находит полку с алкоголем и берёт в руки первую попавшуюся бутылку пива, в мгновение ока открывая её. Напиток царапает горло, вкус прошлой жизни воспроизводит картинки того времени, но он старается не думать об этом и ловить момент.        — За тебя, Уилл, — говорит Робин после того, как приятель вооружается бутылкой пива.        — За тебя, брат, — отзывается молодой парень, тепло поглядывая на своего лидера.        Они чокаются и смеются. Безнадёжная радость заполняет комнату. Кажется, что такого с ним очень давно не было и никогда уже, пожалуй, не будет.        — Давай-ка возьмёмся за работу, — предлагает старший, когда они допивают пиво и съедают пару закусок, которые нашли на полках рядом. Ему нравится так сидеть без дополнительного давления, но и смысл посещения терять нельзя.        — Да брось, мы только приехали, — спорит Скарлетт, но шансов у него мало. Он любит Робина, но тому никогда не сидится на месте.        Они начинают собирать припасы, двигаясь от полки к полке. Работают по одному, чтобы было быстрее. Робин изредка зачитывает слова, написанные бабушкиной рукой, и мужчины распределяются по нужным секторам. Уилл одной рукой складывает вещи в сумку, ранее принесëнную из машины, другой — ест шоколад с орешками.        Локсли исследует бытовой отдел, опытным глазом выискивая необходимые вещи. У него в руках отдельная спортивная сумка для таких товаров, как зубные щётки и пасты, прокладки и тампоны для женской аудитории, мыло и шампуни, порошок для стирки, гель для мытья посуды. Он не скупится на средства гигиены и кладёт в сумку всё, что посчитает нужным. Его люди будут жить цивилизованно — он это обеспечит.        Переходя от стеллажа к стеллажу, он слушает нарушаемую ими тишину и думает о том, что неплохо было бы угостить всех в лагере пивом. Вспоминает о сыне и хочет взять ему какую-нибудь игрушку в небольшом детском разделе и новые карандаши к ярким раскраскам, когда его взгляд привлекает стенд с косметикой.        Никаких изысков и дорогостоящих брендов — товары для женщин, которые не могут себе позволить Dolce & Gabbana. Он хочет пройти мимо, но взгляд его цепляется за утончëнные упаковки, и воспоминание захлëстывает его с головой.        Вечер у костра под шум потрескивающего дерева. Мэри Маргарет, умаявшаяся за целый день, кладёт голову на плечо Реджины, сидящей прямо напротив него; в её тёмных как застывшая кровь глазах отражаются огненные искры. Мэри говорит, что больше всего ей не хватает в новой жизни наведения красоты, бьюти-рутины. Руби жалуется на отсутствие солнцезащитного крема для красивого загара. Реджина вздыхает по отсутствию красной помады.        Он помнит её красную помаду — это зовётся визитной карточкой. В первую встречу, протягивая ей руку для знакомства, Робин ненароком засматривается на идеально очерченный контур манящих губ и ловит глупую мысль: каково их целовать? Он одëргивает себя, как ещё ни раз будет одëргивать, потому что она — сестра его девушки, запретный плод, худшая идея.        Рука сама по себе тянется к стенду, изучая содержимое. Никогда в жизни он не выбирал декоративную косметику для женщины и не держал мысли, что однажды — в постапокалиптическом мире — это случится. Он открывает тюбик за тюбиком в поисков насыщенного красного цвета и наконец находит его. Мягко гладит поверхность матовой упаковки и прячет в карман брюк.        «Это глупо, абсолютно глупо».        Локсли планирует вернуть помаду на место, но его планы меняются с появлением на горизонте Уилла.        — Ты что тут? — любопытствует парень, однако быстро переключается. — Я заполнил свои сумки, может, отнесëм запасы в машину и возьмём ещё? Вообще я бы и жить здесь остался — еды немеренно, пиво в бутылках и ни одного ходячего. Рай, да и только!        Робин усмехается себе под нос и хлопает товарища по спине.        — Даже не думай, парень. Ты нам нужен там, не здесь.        Они ловко передвигаются между стеллажами, выходят на улицу. По-прежнему пустые улицы внедряют спокойствие и умиротворение. Сумки тяжёлые, но своя ноша не имеет веса, когда они понимают, насколько облегчится жизнь каждого благодаря припасам. Радость от простой миссии греет сердца.        Робин открывает багажник, складывает туда сумки по одной, полюбовно поглаживая каждую. Уилл шагает к стороне водителя, открывает дверь машины и возится внутри салона: верхнюю часть тела не видать. Зато отлично слышно, когда он задевает сигнал, и по мëртвому городу проносится резкий звук, похожий на вой.        Робин замирает. Уилл тоже. Ярость поднимается откуда-то из живота, когда Локсли угрюмо хлопает дверцей багажника и подходит к приятелю, которого едва можно отличить от нашкодившего ребёнка.        — Я не специально, — мычит он. — Искал зажигалку.        — Дурак, — в сердцах выкрикивает Локсли ему в лицо. — Надо срочно ехать, пока сюда не сбежалась сотня ходячих.        Уилл бледнеет, но спорит.        — Да мы быстро, туда и обратно. Ты же и сам хочешь — там уйма товаров, и мы ещё не всё взяли. И не факт, что мертвецы сбегутся, — мы здесь уже битый час, а они всё стесняются. Звук же короткий был, вдруг никто не услышал.        — Ты прекрасно знаешь, что это не так работает, — устало говорит Робин, зная, что слух у кусачих что надо.        Но на уговоры поддаётся. Ещё не знает, что совсем скоро пожалеет об этом.        Они возвращаются в приветливые стены супермаркета, принимаются за сбор остальных товаров. На душе у Робина скребутся кошки от невысказанного напряжения, а рука то и дело нащупывает тюбик красной помады. Ему нужно вернуться, чтобы преподнести его ей.        В детском отделе он находит книжки-развивашки для маленького сына, карандаши, несколько книг с картинками и мягкую игрушку-обезьянку — ассортимент небольшой, выбирать не приходится. На обратном пути в прикассовой зоне берёт множество сладостей и кладёт в сумку. Ищет зелёные Skittles — любимое угощение Реджины. Находит — заполняет сумку, слыша, как Уилл борется с укладыванием пива.        Его взгляд падает на товары возле кассы и задерживается на средствах контрацепции. Он замирает. Обдумывает секунду. В их лагере только одна пара — Мэри Маргарет и Дэвид — и та ждёт ребёнка. Уилл подбивает клинья к Авроре, но безрезультатно. Киллиан совсем не тайно воздыхает по Руби — результат тот же. Робин не удивится, если Руби и Аврора объявят себя парой назло навязчивым ухажëрам.        Он избегает мысли, которая держится на подкорке сознания, — Грэм и Реджина. Не то, чтобы он верил сплетням, распространяющимся в общине со скоростью света, но факты как будто подтверждали все домыслы об их близких отношениях.        Они... друзья? Проводят уйму времени вместе. Прилюдно обнимаются, обмениваются шутками. Исчезают в одно время в шуршащей листве. Садятся рядом во время вечерних костров. Ходят плавать по утрам. Они друзья. Как минимум.        Локсли берёт себя в руки и гонит лишнее из головы. Всё, что не его дело, идёт к чёрту. Тем не менее он кидает в сумку все презервативы, которые встречаются на его пути. На всякий случай.        — Не буду спрашивать, — хохочет Уилл, внезапно появившийся из-за угла. — И кто она?        — Ты же не собирался спрашивать, — язвит Робин в ответ, направляясь к выходу из супермаркета. — Уходим. Сейчас.        Его рука тянется к ножу между тканью брюк и ботинком. Проворачивает его в руке, породнившись с рукояткой, чувствуя власть и силу. Нащупывает в кобуре готовый к использованию пистолет. Надеется, что использовать не придётся.        Поначалу всё выглядит мирно. Уилл толкает дверь плечом и озирается вокруг, находя глазами нескольких ходячих. Мертвецы чуят живое мясо и скалятся в сторону мужчин, но дела не настолько плохи, чтобы оставаться взаперти, в приятной атмосфере магазина.        Несомненно их привлёк гудок. Робин кусает губу, но не произносит ни слова в укор напарнику. Тем временем Скарлетт преодолевает ступеньки, вонзив остриё ножа в череп одного из кусачих, который лужицей растекается возле его ног. Сумка на плече Уилла пачкается в каплях почти чёрной крови.        — Фу, дрянь, — разочарованно голосит молодой человек, кривя носом. Размазывает пятна по тёмной поверхности и расстраивается ещё больше. — Бабушке это не понравится.        — Уилл, прекращай причитать, — холодно чеканит Локсли, цепляясь взглядом за машину, которая, кажется, припаркована дальше некуда. Возле неё снуëт ещё парочка ходячих, чувствуя недавнее присутствие людей. — Смотри в оба.        — Я и так... — немного обиженно звучит Скарлетт, поправляя ремешок сумки на плече, но внезапно падает на землю с криком. — Ох, чëрт! Чëрт, Боже, чёрт!        Всех упомянул, крутится в голове Робина замечание, когда он расправляется с двумя ходячими, преследовавшими его. Кажется, что количество мертвецов прибавляется, и он хочет это озвучить, когда вой Уилла вновь слышится неподалёку, чуть позади.        Парень сидит на асфальте, крича и плача, а руки его тянутся к правой ноге, замершей в неестественном положении. На него идут ходячие — сразу три, — и Уилл нащупывает пистолет, чтобы спасти свою жизнь, однако Локсли успевает раньше. Бросает свои сумки на землю и движется на мертвецов, издающих голодное рычание. Он редко применяет лук и стрелы, когда дело касается убийств ходячих на близком расстоянии, но здесь дело тонкое, необходима скорость и точность.        Стрела летит в голову одному — попадает в мозг. Второму — тоже в яблочко. Третий зубоскалится уже в сторону Робина, а Уилл по-прежнему кричит что есть мочи, уже глядя в другую сторону. Робин убивает третьего ножом в темечко, быстро забирает испачканные стрелы из черепов мёртвых и оборачивается.        В их сторону медленно крадутся ещё с десяток монстров. С другой стороны тоже. Выхода нет.        — Я умру здесь! Умру! — в ужасе вопит Уилл, размахивая руками. Его нога выглядит из ряда вон плохо, кажется, сломана в районе лодыжки. Он причитает над ней, словно крики помогут восстановить кости.        — Заткнись, пожалуйста, — сквозь зубы рычит Робин, и, на удивление, это помогает несколько успокоить товарища. — Давай руку. Давай, Уилл, идём обратно!        — Обратно?! — стонет парень, но принимает ладонь лидера для поддержки. Облокачивается, едва встаёт, не наступая на повреждëнную ногу. Она словно болтается на сухожилиях. — О Боже, чëрт...        — Никаких Богов и чертей, — сурово возражает Робин. — Только ты, я и они. Быстро.        Им повезло, что они недалеко отошли от супермаркета. Робин держит Уилла, который добирается вприпрыжку, при этом всё ещё ноет, но сражается с теми, кто подходит к нему близко. Его товарищ прикрывает раненого со всех сторон, тащит его к дверям магазина и думает только о красной помаде в кармане брюк.        Красной, как кровь.        Ходячие наступают. Они прибывают — их всё больше и больше со всех сторон, и они голодные, дьявольски голодные.        Робин уже не слышит возгласов напарника, орудуя охотничьим ножом, который выручал его не раз. Он отбивается без разбора, спасает свою жизнь и жизнь Скарлетта. Не позволяет убийцам прикасаться к себе. Одно касание, одна царапина — и он мёртв. Он знает, как это бывает, — видел своими глазами.        — Я не могу, — хнычет Уилл, замечая ступеньки перед собой. Их несколько — преодолей их, и ты будешь на месте, но его нога не слушается, и все его силы уходят на то, чтобы сопротивляться ходячим.        — Ты можешь, — настаивает Робин, подхватывая его сразу после того, как немного освободил пространство. — Ты сделаешь. Мы уже близко.        — Брось меня, — плачет молодой парнишка, и его огромные глаза смотрят на лидера с тоской и болью. — Если бы не я, ты...        — Я не собираюсь слушать это дерьмо, — обрывает его Локсли и буквально тащит вверх по лестнице на себе, ощущая смертельную усталость и жгучий страх не вернуться. К сыну. К бабушке. К лагерю.        Ему кажется, что мертвецы наступают на пятки; вот-вот схватят за руки и вгрызутся в шею, однако он быстрее и проворнее, даже несмотря на то, что Уилл висит на нём, не умолкая. Дверь мельтешит перед глазами, и товарищ с повреждённой ногой здорово помогает, наваливаясь на неё изо всех сил. Она легко поддаётся, словно ждала гостей обратно, и мужчины вваливаются в магазин, едва успевая закрыть металлическую преграду.        Робин закрывается изнутри, сооружает преграду из стоящих рядом столов и стульев на всякий случай, не позволяя себе расслабиться. Он слышит рычание ходячих на улице, и это заставляет его действовать согласно собственным правилам.        Когда всë готово, он поворачивается к хныкающему Уиллу и одаривает его нечитаемым взглядом.        — И что теперь? — глухо спрашивает молодой человек, пытаясь взять себя в руки. Стыд за проявленную ранее слабость накрывает его с головой, отражается на его ушах — они становятся румяными.        Робин садится перед ним на колени, оглядывая ногу. Он не врач, а всего лишь бывший пожарный, но даже он понимает, что с ногой всё не так плохо, как показалось на первый взгляд.        — Наложим шину, посмотрим, что есть в аптечке с собой, — бросает он, звучит сильно и убедительно.        — А потом?        Локсли долго смотрит на него. Шум за дверью усиливается, и кажется, что мертвецы могут прорваться в любую секунду.        — Потом... — он вздыхает. — Останемся здесь, как ты и хотел. Рай, так ты говорил?        Он замолкает. Уилл боится шелохнуться, глядя на своего лидера с трепетом и ужасом.        — По протоколу за нами должны приехать через сутки, если мы не вернëмся. Надеемся на помощь. И на то, что им повезёт немного больше.        Робин хлопает себя по карману брюк, проверяя, на месте ли помада.        На месте.        Всë хорошо.